оглавление
Чужое имя в Кубке
AUСоперничествоТурнир трёх волшебниковСмена пола
Вам есть 18 лет?
В историях бывают взрослые сюжеты.
глава первая · из десяти
Красный огонь Кубка

В Большой зал было шумнее, чем обычно. Обычно после ужина свечи плыли. Обычно после ужина столы. Тишина. Стоял Гарри.
В Большом зале было шумнее, чем обычно. Свечи плыли над столов, и единственное, что осталось на столах, — это кубки.
Кубок Огня стоял на пьедестале перед учительским столом. Его пламя было сине-белым, танцующим без звука. Каждые несколько минут пламя становилось красным, и кусок пергамента вылетал в воздух. Дамблдор ловил его, читал и выкрикивал имя.
Я сидел между Роном и Гермионой, не ел. Живот был слишком напряжён.
— Расслабься, — сказал Рон. — Ты не клал своё имя, так что не о чем беспокоиться.
— Знаю, — сказал я. Но не мог избавиться от ощущения, что вот-вот что-то пойдёт не так.
Первый пергамент. Дамблдор прочитал. — Виктор Крам.
Стол Дурмстранга взорвался аплодисментами. Крам встал, с каменным лицом, и пошёл в боковую комнату. Он не оглянулся.
Второй пергамент. — Флёр Делакур.
Стол Бобатона зааплодировал. Флёр, сереброволосая и грациозная, встала и последовала.
Третий. — Седрик Диггори.
Стол Пуффендуя сошёл с ума. Седрик встал, улыбаясь, и прошёл мимо нашего стола. Я хлопал. Я был рад за него. И облегчён, что всё кончилось.
Пламя Кубка угасло до устойчивого синего.
Потом снова стало красным.
Зал затих.
Четвёртый пергамент вылетел в воздух. Дамблдор поймал его. Прочитал. Его лицо изменилось.
Тишина длилась так долго, что я слышал своё сердцебиение.
— ГАРРИ ПОТТЕР.
Имя ударило меня, как бладжер в грудь.
Я не двинулся. Не мог. Рон смотрел на меня, разинув рот. Гермиона шептала что-то, чего я не слышал.
И тут зал взорвался.
Не аплодисментами. Шумом. Рёвом смятения, шока и гнева. Люди вставали, оборачивались, указывали. Я видел лица, которые знал, — Сим, Дин, Невилл — все смотрели на меня, будто я сделал что-то не так.
Стол Слизерина был самым громким. Я слышал, как они смеялись, кричали.
И тут я услышал её.
— Поттер? Правда кого угодно пускают, да?
Драко Малфой стояла у стола Слизерина, скрестив руки, с той знакомой усмешкой на лице. Её голос резал шум, как нож.
— Ты умолял Дамблдора вписать твоё имя? Или просто подсунул его, пока никто не смотрел?
Зал притих. Все хотели услышать мой ответ.
— Я не клал своё имя, — сказал я. Голос вышел слишком громким, слишком резким. — Я этого не делал.
— Ага, — протянула она. — И Кубок просто решил выбрать четвёртого чемпиона без причины. Потому что ты такой особенный.
Смех прокатился по столу Слизерина. Даже несколько из Когтеврана.
Я хотел что-то сказать, но профессор МакГонагалл уже была рядом.
— Поттер. Со мной. Сейчас.
Я встал. Ноги были как свинцовые. Я не смотрел на Драко, но чувствовал её взгляд на себе. Весь зал смотрел.
Боковая комната была тихой. Дамблдор, Грюм, Крауч, МакГонагалл, Снейп — все стояли полукругом, глядя на меня.
Другие чемпионы уже были в комнате. Флёр Делакур стояла, скрестив руки, с раздражённым видом. Виктор Крам прислонился к стене, лицо нечитаемое. Седрик Диггори кивнул мне, будто верил.
— Гарри, — сказал Дамблдор. — Ты клал своё имя в Кубок Огня?
— Нет.
— Ты просил кого-то постарше сделать это за тебя?
— Нет.
Он изучал меня. — Ты уверен?
— Да, сэр. Я этого не делал. Не знаю, как это случилось.
Грюм прихрамывая подошёл ближе. — Кто-то хотел тебя в этом турнире, Поттер. Кто-то могущественный.
Снейп усмехнулся. — Или кто-то хитрый.
Я встретил его взгляд. — Я этого не делал.
Дамблдор медленно кивнул. — Турнир обязателен. Ты будешь соревноваться.
Я почувствовал, будто пол ушёл из-под ног.
Когда я вышел из комнаты, коридоры были пусты. Большинство учеников всё ещё были в Большом зале, обсуждая случившееся. Я чувствовал, будто за мной все смотрят, даже когда никого не было.
Я пошёл в башню Гриффиндора с Роном и Гермионой. Общая комната была набита. Люди смотрели. Некоторые хлопали. Большинство просто смотрели.
— Я этого не делал, — сказал я никому конкретно.
— Мы знаем, — сказала Гермиона. — Мы тебе верим.
Но я видел сомнение в некоторых глазах.
Я пошёл прямо в спальню и сел на кровать. Рон последовал.
— Ты мог бы мне сказать, — сказал он. Он не злился. Он был сбит с толку, и это было хуже.
— Я этого не делал, Рон.
— Знаю. Я просто… — Он провёл рукой по волосам. — Все будут думать, что ты сделал.
Он был прав.
Наутро шёпот следовал за мной до завтрака. Я сидел между Роном и Гермионой, не ел. Слизеринцы были громкими, но я пытался их игнорировать.
Слизеринцы ждали в коридоре снаружи Большого зала. Они ничего не говорили, но смотрели. Я прошёл мимо них, опустив голову. Потом услышал голос Драко. — Удачи, Поттер. Она тебе понадобится. Я не ответил.
Я сел за стол Гриффиндора. Рон и Гермиона сели рядом. Я ел, не чувствуя вкуса. Потом услышал шаги, остановившиеся у нашего стола.
— Поттер.
Я поднял взгляд.
Драко Малфой стояла там, с Краббе и Гойлом по бокам. У неё была та же усмешка, но глаза были холодными.
— Надеюсь, ты наслаждаешься вниманием, — сказала она достаточно громко, чтобы весь зал слышал. — Это единственное, что ты выиграешь в этом году.
Я встал. Стул скребнул по полу.
— По крайней мере, я соревнуюсь, — сказал я. — А что делаешь ты? Смотришь с трибун?
Её усмешка дрогнула. Всего на секунду. Её глаза сузились.
— Я буду смотреть, как ты падаешь, — сказала она. — Это достаточно развлечение.
Она повернулась и пошла обратно к столу Слизерина. Её друзья засмеялись.
Я сел, руки дрожали.
Рон положил руку мне на плечо. — Забудь её.
Но я не мог. Потому что весь замок это видел. Весь замок знал.
Наша вражда была открыта.
И я понятия не имел, что будет дальше.
глава вторая · из десяти
Слепая зона дракона

Неделя после объявления имён прошла как в тумане. Я перестал замечать шёпот за спиной и взгляды в коридорах — их было слишком много. Я просто шёл в библиотеку после уроков и сидел там, пока Гермиона не вытаскивала меня на ужин.
Проблема была в том, что я понятия не имел, к чему готовиться.
Первое испытание — драконы. Это было всё, что я знал. Гермиона принесла стопку книг выше моего роста.
— Здесь есть всё, что пишут о драконах, — сказала она, водя пальцем по корешкам. — Виды, повадки, уязвимые места. Нам нужно сузить.
— Как? — спросил я. — Я даже не знаю, с каким драконом буду иметь дело.
— Значит, будем готовиться ко всем сразу.
Я открыл «Драконов Англии и Шотландии». На первой странице был рисунок — зелёная чешуя, клубы дыма из ноздрей. Я перелистнул.
К вечеру пятницы у меня болели глаза и голова была забита фактами, которые не складывались в план. Я знал, что драконы видят движение, что их чешую трудно пробить заклинанием, что они охраняют кладки яиц. Но как пройти мимо? Как забрать то, что нужно?
Я сидел за столом в библиотеке, уткнувшись лбом в раскрытую книгу. Гермиона ушла на факультатив по рунам, оставив меня с заметками. Библиотека была почти пуста.
— Ты выглядишь ужасно, Поттер.
Я поднял голову. Драко Малфой стояла в двух шагах, прислонившись к стеллажу. В руках она держала книгу — не ту, что читала, а другую, с потёртым корешком.
— Чего тебе? — спросил я устало. У меня не было сил на её колкости.
— Ничего, — она пожала плечами. — Про мимо шла.
— Мимо шла? В библиотеку? Ты?
Она скривилась. — Здесь тихо. Можно подумать.
— Ты? Думать?
Уголок её рта дёрнулся. Она не рассердилась. Посмотрела на меня странно — будто решала что-то. Потом разжала пальцы, и книга упала на мой стол.
— Читай, — сказала она коротко и ушла между стеллажами.
Я смотрел на книгу. «Драконы и их естественные враги». Раскрыта на странице с закладкой. Закладка — на абзаце о том, что драконы не видят неподвижную цель, а их слепая зона — прямо под брюхом.
Я захлопнул книгу и оглянулся. Её не было.
Всю ночь я не мог уснуть, глядя в потолок спальни. Зачем она это сделала? Драко Малфой, которая желала мне провала, — подсунула подсказку. Я перебирал варианты: ловушка, насмешка, ошибка. Ни один не звучал правдоподобно.
Но книга была у меня в рюкзаке. И я её прочитал.
Настал день первого испытания.
Палатка чемпионов стояла на краю поля. Внутри пахло деревом и волнением. Седрик хлопнул меня по плечу перед выходом.
— Держись, Гарри.
Я кивнул. Выходя, я увидел Крама — он проверял палочку, лицо каменное. Флёр поправляла мантию.
Испытание было таким, как я представлял, и хуже одновременно.
Дракон был огромен. Чешуя блестела на солнце. Он ревел, и пламя вырывалось из пасти. Я стоял за барьером и смотрел на него.
Вокруг трибуны ломились от зрителей. Я слышал выкрики, но не разбирал слов.
Взгляд нашёл её.
Драко сидела в первом ряду среди слизеринцев. Её руки были скрещены на груди, лицо — непроницаемая маска. Она смотрела на меня.
Я вспомнил книгу. «Драконы не видят неподвижную цель». «Слепая зона — под брюхом».
Я поднял палочку.
— Акцио «Молния»!
Метла влетела в руку. Я оседлал её и взмыл вверх, прежде чем дракон успел выдохнуть пламя.
Круги. Я делал круги над ареной, привлекая внимание дракона. Он поворачивал голову, следил за мной. Я нырял, уходил в сторону, заставлял его поворачиваться. Его хвост бил по земле, когти оставляли борозды.
Я ждал момента, когда он откроет пасть, — и спикировал вниз, к земле, к кладке яиц.
Он заметил меня слишком поздно.
Я схватил золотое яйцо и ушёл в сторону, прижимая его к груди. Дракон взревел, ударил хвостом, но я уже был в воздухе.
Залп аплодисментов накрыл меня, когда я приземлился.
Я стоял, тяжело дыша, с яйцом в руках. Судьи что-то говорили, ставили оценки, но я не слышал. Я смотрел на трибуны.
Драко стояла. Её лицо было белым.
Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не мог назвать. Не злость. Не насмешка. Что-то другое.
Потом она развернулась и ушла.
Я сидел в палатке чемпионов, сжимая яйцо в руках. Седрик поздравлял меня, Флёр улыбалась, Крам кивнул. Но я не чувствовал радости.
Я чувствовал, будто пропустил что-то важное.
Вечером я сидел в общей комнате Гриффиндора. Рон и Гермиона спорили о том, как я должен был догадаться про мётлы, и я слушал их вполуха. В руках у меня была та самая книга.
«Драконы и их естественные враги».
Я открыл её на странице с закладкой и прочитал пометку на полях. Мелким, аккуратным почерком было написано: «Слепая зона — под брюхом. Не лети прямо на морду. Заходи сзади».
Я перевернул книгу. На форзаце стоял герб Малфоев.
Я уставился на него, не веря своим глазам.
— Гарри, ты слушаешь? — спросила Гермиона.
— Нет, — сказал я. — Я пытаюсь понять, почему она помогла мне.
— Кто? — спросил Рон.
Я закрыл книгу. — Малфой.
Тишина повисла над нами.
— Ты бредишь, — сказал Рон. — Она бы не стала.
— Она это сделала, — ответил я. — И я не знаю, зачем.
Гермиона посмотрела на меня с беспокойством. — Может, ты спросишь её?
— Она не скажет. Она скорее умрёт, чем признается, что сделала что-то хорошее.
Я убрал книгу в рюкзак. За окном темнело, и замок готовился к Святочному балу.
— Через неделю бал, — сказала Гермиона. — Ты пойдёшь?
— Не знаю, — ответил я. — Мне нужно понять, что за яйцо я достал.
Я посмотрел на золотое яйцо, лежащее на столе. Оно не издавало ни звука, но я знал, что скоро оно заговорит.
И я не представлял, что скажет мне Драко, когда мы встретимся в следующий раз.
Но я знал, что встреча будет.
глава третья · из десяти
Пометки на полях

Святочный бал начинался в восемь, но Драко была готова за час до этого.
Она стояла перед зеркалом в спальне слизеринских девочек и разглядывала своё отражение. Тёмно-зелёное платье сидело идеально — ткань мягко струилась, серебряная вышивка на рукавах ловила свет свечей. Волосы она уложила высоко, открыв шею. Выглядела она безупречно.
Она ненавидела себя за то, что думала о Поттере.
Книга. Он взял книгу. Он использовал её пометки. Он прошёл испытание.
И теперь он знал.
Она провела рукой по складкам платья, разглаживая несуществующую морщинку. Зачем она это сделала? Глупый, необдуманный поступок. Если отец узнает...
Но отец не узнает. И Поттер, если он умный, не станет рассказывать.
— Ты готова? — Панси просунула голову в дверь. На ней было розовое платье, слишком яркое, слишком открытое. — Все уже спускаются.
— Иду, — сказала Драко.
Она ещё раз взглянула на себя в зеркало. Безупречна. Непроницаема.
Она спустилась в подземелья, где уже собрались слизеринцы. Блейз Забини присвистнул, увидев её.
— Малфой, ты сегодня опасна.
— Я всегда опасна, — ответила она, но уголок губ дрогнул.
Они вошли в Большой зал вместе.
Зал был неузнаваем. Ледяные скульптуры — не просто статуи, а целые композиции: драконы, замки, деревья. С потолка падал снег, но он таял, не долетая до пола, оставляя в воздухе серебристую дымку. Столы убрали, вдоль стен стояли маленькие столики с закусками и напитками. В центре расчистили место для танцев.
Оркестр играл что-то медленное. Пары кружились.
Драко взяла бокал с тыквенным соком и отошла к стене, наблюдая.
Чемпионы стояли у главного стола. Крам — хмурый, в парадной мантии, рядом с ним Гермиона в розовом платье. Она выглядела нервной, но счастливой. Драко скривилась. Грейнджер с Крамом? Кто бы мог подумать.
Флёр Делакур в голубом шёлке, рядом с Роджером Дэвисом, который явно не знал, куда деть руки.
Седрик с Чжоу Чанг. Они улыбались друг другу, и это было почти красиво.
И Поттер.
Он стоял с Парвати Патил, и было видно, что ему неловко. Мантия сидела на нём мешковато, волосы торчали в разные стороны. Он смотрел по сторонам, будто искал выход.
Он встретился с ней взглядом.
Драко почувствовала, как внутри всё сжалось. Она отвела глаза первой, сделала глоток сока. Рука чуть дрожала.
— Смотри, Поттер пришёл, — сказала Панси, подходя. — И кого он привёл?
— Парвати Патил, — ответила Драко равнодушно. — Из Гриффиндора.
— Скучно, — сказала Панси. — Я думала, он приведёт Грейнджер.
— Она с Крамом.
Панси присвистнула. — Серьёзно? Ну, Поттер, похоже, остался без пары.
— Ему всё равно, — сказала Драко. — Он здесь не для веселья.
— Откуда ты знаешь?
Драко не ответила.
Она смотрела, как Поттер танцует с Парвати. Он двигался неуклюже, наступал ей на ноги, извинялся. Парвати улыбалась, но было видно, что ей скучно. Она оглядывалась по сторонам, искала кого-то взглядом.
Драко поставила бокал на стол. В груди разрасталось раздражение. Почему он не пригласил кого-то, кто умеет танцевать? Почему он вообще здесь, если ему явно не хочется?
— Я выйду на воздух, — сказала она Панси и направилась к дверям.
В вестибюле было тихо и прохладно. Снег падал за окнами, укрывая землю белым покрывалом. Драко остановилась у колонны, глядя в темноту. Её дыхание вырывалось облачками пара.
Она думала о книге. О том, как он сидел в библиотеке, уткнувшись лбом в страницы. О том, как она решила помочь ему, вопреки всему, чему её учили.
«Малфои не помогают Поттерам».
Она сжала руки в кулаки.
— Малфой.
Она обернулась. Поттер стоял в дверях, глядя на неё. Его лицо было серьёзным, без обычной мальчишеской улыбки.
— Чего тебе? — спросила она резче, чем хотела.
— Я хотел сказать спасибо, — сказал он. — За книгу.
Драко почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Не знаю, о чём ты говоришь.
— Знаешь, — сказал он. — Ты дала мне её в библиотеке. С пометками. Я бы не прошёл испытание без неё.
— Ты бы прошёл, — ответила она. — Ты всегда проходишь.
Он удивлённо посмотрел на неё. — Это комплимент?
— Это факт, — сказала она. — Не придавай этому значения.
Он шагнул ближе. — Почему ты помогла мне?
Драко отвела взгляд. В горле пересохло. — Я не помогала. Я просто... книга была лишней.
— Ты врешь, — сказал он тихо.
Она посмотрела на него. В его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Не злость. Не насмешка. Что-то другое. Что-то, от чего внутри всё переворачивалось.
— Мне пора, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.
— Драко.
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Спасибо, — сказал он.
Она не ответила. Она ушла в темноту коридора, чувствуя, как сердце колотится в груди. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре.
Она вернулась на бал через час, когда музыка стала громче, а танцующие — пьянее. Она села за стол Слизерина и смотрела, как Поттер танцует с Гермионой — они смеялись над чем-то. Потом с Полумной Лавгуд — та что-то оживлённо рассказывала, а он слушал.
Он улыбался, но глаза оставались напряжёнными.
Она знала это выражение. Она видела его в зеркале каждое утро.
Когда бал закончился, Драко поднялась в спальню. Она села на кровать, глядя в стену. Панси что-то говорила, но она не слышала.
Она помогла ему. И он знал это.
И теперь она не знала, что делать.
Потому что если он спросит её снова, она, возможно, ответит.
И это было страшнее любого дракона.
глава четвёртая · из десяти
Перо треснуло

Зимние каникулы в Хогвартсе — это странное время.
Гарри сидел в гостиной Гриффиндора с книгой по трансфигурации, но буквы расплывались перед глазами. В камине горел огонь, за окнами падал снег, и в башне было почти тихо — только Рон похрапывал на диване, укрывшись пледом.
Оставалось три дня до Рождества. Гарри отложил книгу и посмотрел в окно. Он остался в Хогвартсе потому, что не хотел возвращаться к Дурслям. Дамблдор сказал, что это безопасно, и Гарри согласился, не раздумывая.
Он врал себе, если думал, что причина только в Дурслях.
Они встречались в коридорах. Случайно, но слишком часто. Она шла с Панси или с Блейзом, и их взгляды пересекались на секунду — и Гарри чувствовал, как внутри всё замирало. Она отводила глаза первой, но он успевал заметить, как напрягались её плечи.
Они встречались в библиотеке. Она сидела за дальним столом, разложив пергаменты, и делала вид, что не замечает его. Он делал вид, что не замечает её.
Это была игра.
И Гарри ненавидел себя за то, что хотел в неё играть.
— Ты идёшь завтракать? — Рон сел на диване, протирая глаза.
— Да, — сказал Гарри и закрыл книгу.
В Большом зале было пусто. Слизеринский стол — наполовину занят, гриффиндорский — почти пуст. Гарри сел и налил себе сок.
Он увидел её сразу.
Она сидела рядом с Теодором Ноттом. Слишком близко. Она смеялась — звонко, неестественно — и клала руку ему на плечо. Нотт улыбался, как довольный кот.
Гарри сжал вилку.
— Смотри, — сказал Рон, жуя тост. — Малфой с Ноттом. Кажется, они встречаются.
— Похоже на то, — сказал Гарри ровно.
Он смотрел, как она поправляет волосы, как наклоняется к Нотту, как касается его руки. Каждое движение было слишком отрепетированным. Слишком показным. Но Нотт, кажется, не замечал. Или ему было всё равно.
Гарри отвернулся.
В тот день он решил, что больше не будет думать о ней.
Он сел за домашнее задание. Профессор Спраут задала длинный реферат по магическим растениям, Флитвик — эссе по заклинаниям, Макгонагалл — целый список по трансфигурации. Гарри взялся за всё сразу.
Он сидел в библиотеке часами, записывая, вычёркивая, переписывая. Гермиона уехала домой, и никто не мешал ему работать.
На второй день к нему подошла Мэнди Броклхерст из Когтеврана.
— Поттер, ты пишешь по трансфигурации? — спросила она, садясь напротив. У неё были тёмные волосы и серьёзные глаза.
— Да, — сказал Гарри.
— Давай вместе? Одной скучно.
Гарри пожал плечами. — Давай.
Они работали вместе весь день. Мэнди была спокойной и знающей — она поправляла его ошибки, объясняла сложные моменты. Гарри слушал и записывал, стараясь не думать о том, что за соседним столом могла сидеть другая.
На третий день Мэнди пришла снова. Они сидели в библиотеке до вечера, и Гарри заметил, что ему стало легче. Работа отвлекала.
Он почти забыл о Драко.
Почти.
На четвёртый день, когда они с Мэнди сидели над эссе по заклинаниям, дверь библиотеки открылась.
Гарри поднял голову.
Драко вошла с Ноттом. Она была в зелёном свитере, волосы распущены, и выглядела так, будто только что проснулась. Нотт шёл рядом, положив руку ей на талию.
Она увидела Гарри.
Увидела Мэнди.
И остановилась.
На секунду её лицо изменилось — Гарри не успел понять, что это было. Удивление? Злость? Боль?
Потом она улыбнулась. Слишком широко. Слишком ярко.
— О, Поттер, — сказала она, подходя к их столу. — Тренируешься? Или развлекаешься?
— Работаю, — ответил Гарри холодно.
— Вижу, — она посмотрела на Мэнди. — А это кто? Твоя новая помощница?
Мэнди покраснела. — Я Мэнди Броклхерст, мы вместе пишем эссе.
— Как мило, — протянула Драко. Она повернулась к Нотту. — Тедди, мы сядем там?
Нотт кивнул, и они прошли к столу в углу.
Гарри смотрел, как она садится. Как Нотт садится рядом. Как она кладёт голову ему на плечо.
Он сжал перо так, что оно треснуло.
— Гарри? — тихо спросила Мэнди. — Всё в порядке?
— Да, — сказал он. — Продолжим.
Он заставлял себя смотреть в пергамент, но краем глаза видел, как Драко смеётся над чем-то, что сказал Нотт. Как касается его руки. Как смотрит на него.
Она играла. Но Гарри не знал, для кого.
На следующий день они с Мэнди сидели в пустом классе — библиотека была занята. Мэнди объясняла что-то про превращение, а Гарри кивал, не слыша.
В дверях появилась Драко.
Она была одна.
— Поттер, — сказала она. — Можно тебя на минуту?
Мэнди посмотрела на него. Гарри встал.
— Выйдем, — сказал он.
Они вышли в коридор. Драко стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в сторону.
— Что ты делаешь? — спросила она тихо.
— Работаю, — ответил он.
— С ней?
— С Мэнди. Мы пишем эссе.
Драко усмехнулась. — Эссе. Конечно.
— А ты? — спросил Гарри. — Ты что делаешь с Ноттом?
Она посмотрела на него. В её глазах было что-то тёмное, колючее. — Это не твоё дело.
— Тогда и моё — не твоё.
Она открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Она просто стояла и смотрела на него, и Гарри видел, как её губы дрожат.
— Ты идиот, Поттер, — сказала она наконец.
— Знаю, — ответил он.
Она развернулась и ушла. Её шаги гулко отдавались в пустом коридоре.
Гарри стоял и смотрел ей вслед. В груди разрасталась пустота.
Он вернулся в класс. Мэнди подняла голову.
— Всё хорошо?
— Да, — сказал Гарри. — Продолжим.
Но он не мог продолжать. Он смотрел на пергамент и видел её лицо. Её глаза. Её дрожащие губы.
Она встречается с Ноттом. Она жалеет об этом. Она думает о нём.
Гарри закрыл книгу.
— Извини, Мэнди. Я завтра допишу.
Он вышел в коридор и пошёл к лестнице. Он не знал, куда идёт. Он просто шёл.
Он остановился у окна на третьем этаже. Снег падал за стеклом, и в темноте было видно только белые хлопья.
Он думал о ней. Она думает о нём. Но между ними — Нотт. И её гордость. И его неспособность сказать то, что он чувствует.
Гарри прислонился лбом к холодному стеклу.
Из-за поворота донёсся смех. Драко. И Нотт.
Гарри стиснул зубы и пошёл в другую сторону.
глава пятая · из десяти
Ты идиот

Поезд из Хогсмида прибыл на станцию вечером, и Гарри вышел на платформу вместе с Роном и Гермионой. Снег скрипел под ногами, в темноте горели фонари, и от замка веяло теплом и светом.
Гарри нёс чемодан и старался не думать о том, что она тоже здесь. Где-то в вагоне. Возвращается.
Он запретил себе думать о ней.
Они прошли через ворота, поднялись по мощеной дорожке к замку. В Большом зале было шумно — ученики обнимались, рассказывали новости, смеялись. Гарри сел за гриффиндорский стол и уставился в тарелку.
Он не искал её взглядом.
Не искал.
Но всё равно нашёл — она сидела в конце слизеринского стола, рядом с Ноттом, и смотрела прямо на него. Гарри отвернулся первым.
Семестр начался буднично.
Занятия, домашние задания, дежурства. Гарри ходил на уроки, отвечал, когда спрашивали, и молчал в остальное время. Рон пытался его разговорить, Гермиона — расспросить. Гарри отмахивался.
Ему казалось, что он вычеркнул её из головы.
Она не давала ему забыть.
Она проходила мимо в коридорах — слишком близко, слишком медленно. Она роняла книги прямо перед ним, чтобы нагнуться и показать, как сидит форма на её спине. Она смеялась слишком громко, когда он был рядом.
Он не реагировал.
Это бесило её.
Гарри видел, как она злится. Как она кусает губы, когда он проходит мимо, не глядя на неё. Как она сжимает палочку в библиотеке, когда он садится с Мэнди.
Мэнди Броклхерст.
Они стали работать вместе постоянно. Она была умной, спокойной, не задавала лишних вопросов. Она не смотрела на него так, будто ждала чего-то.
Гарри знал, что это задевает Драко. И ему было всё равно.
Почти.
В среду на первой неделе семестра Гарри шёл в класс зельеварения. Коридор был пуст — большинство учеников уже сидели в подземельях. Он услышал шаги за спиной.
— Поттер.
Голос Драко. Он остановился, но не обернулся.
Она подошла ближе. Он чувствовал её запах — дорогие духи, что-то цветочное.
— Ты меня игнорируешь, — сказала она. Не спросила. Утвердила.
— Нет, — ответил он. — Я просто занят.
— Занят? — она усмехнулась. — Занят с Броклхерст?
Гарри наконец обернулся. Она стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. Белокурые волосы падали на плечи. В глазах — вызов.
— А ты с Ноттом, — сказал он. — Так что мы квиты.
— Мы не квиты, — её голос дрогнул. — Ты даже не смотришь на меня.
— Потому что не хочу.
Она побледнела. Отступила на шаг. И Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось — но он заставил себя отвернуться и пойти дальше.
Он не обернулся.
В пятницу была игра.
Гриффиндор против Слизерина — решающий матч за кубок школы. Весь Хогвартс гудел. Слизеринцы были уверены в победе, гриффиндорцы — в своём ловце.
В раздевалке Гарри натягивал перчатки и смотрел, как Рон прыгает на месте.
— Мы их сделаем, — повторял Рон. — Обязательно сделаем.
Гарри кивнул. Он был спокоен. Слишком спокоен.
На поле ветер трепал флаги. Трибуны гудели. Гарри выехал на поле и поднял метлу — «Молнию», надёжную, быструю.
Он видел её. Она сидела на метле напротив, в зелёной форме Слизерина. Капюшон был откинут, волосы собраны в хвост. Она смотрела на него.
Гарри отвернулся.
Судья дал свисток. Игра началась.
Первые минуты всё шло как обычно. Гарри кружил над полем, искал снитч, но его не было. Игроки сталкивались, болельщики кричали. Он слышал, как Рон отбивает бладжер.
Потом он заметил её.
Она летела прямо на него.
Гарри дёрнулся в сторону, но она подрезала его — метла ударила по его метле. Он потерял равновесие.
Он падал.
Земля приближалась слишком быстро. Гарри услышал крик — кажется, Гермионы — потом удар.
Всё потемнело.
Он не чувствовал тела. Только голоса вокруг — далёкие, приглушённые. Кто-то кричал. Кто-то плакал.
И одно имя.
Её имя.
Он повторял его снова и снова, как заклинание, как молитву, как проклятие.
— Драко. Драко. Драко.
Вокруг тишина.
Потом — шаги. Быстрые, тяжёлые. Чей-то голос — низкий, испуганный.
— Он жив? — спросил кто-то.
— Жив, — ответил другой. — Но раны серьёзные. Переломы. Внутренние повреждения.
— Он что-то говорит?
— Одно имя. Повторяет.
Шаги замерли.
— Какое имя? — спросил тихий, дрожащий голос.
— Драко.
Тишина.
— Отойдите, — сказал тот же голос. — Дайте мне пройти.
Гарри не видел, кто это говорил. Он не видел ничего. Только темноту и белые вспышки.
Он слышал её дыхание.
— Поттер, — сказала она. — Ты идиот.
И всё.
Он провалился в темноту.
глава шестая · из десяти
Слуховое окно

Глава 5
Больничное крыло пахло сушёной мятой и мазью от ожогов. Мадам Помфри хлопотала над кем-то в дальнем конце палаты, за ширмой, а Гарри лежал на койке у окна и смотрел в потолок.
Он очнулся три часа назад. Сначала — боль. Потом — воспоминания. Падение. Ветер. Её лицо.
Он зажмурился.
— Поттер.
Голос мадам Помфри. Она стояла над ним с бутылочкой жутко-зелёного зелья.
— Костоправ. Пей.
Он выпил. В горле защипало. Руки и ноги слушались, но рёбра ныли при каждом вдохе.
— Сколько я пробыл без сознания?
— Два дня, — она поправила подушку. — Ты сломал левую руку и три ребра. Внутреннее кровотечение. Если бы не Малфой, которая доставила тебя в башню сразу…
Гарри сел так резко, что в глазах потемнело.
— Драко?
— Она принесла тебя на руках, — мадам Помфри нахмурилась. — Влетела в больничное крыло как метеор. Кричала, чтобы я тебя спасла. Я едва её выставила.
Гарри молчал.
Два дня.
Она несла его на руках. Она кричала.
— Её здесь нет, — добавила мадам Помфри, будто прочитав его мысли. — Но она приходила. Каждый вечер. Сидела в кресле, пока я не выгоняла её в гостиную.
Гарри лёг обратно.
Он не знал, что чувствовать.
---
Драко сидела в пустой спальне на подоконнике и смотрела на замёрзшее озеро.
Она не могла забыть.
Как он падал. Как его тело ударилось о землю. Как она подлетела первой — быстрее всех, быстрее Крэбба, быстрее Гойла. Как схватила его и прижала к себе, не чувствуя веса.
Как он шептал её имя.
«Драко. Драко. Драко.»
Она сжала руки в кулаки.
Она чуть не убила его.
Из-за глупой ревности. Из-за того, что он не смотрел на неё. Из-за того, что он сидел с этой Броклхерст, а она — с Ноттом, и это должно было быть игрой, но вдруг перестало быть игрой.
Она подрезала его на метле. Она хотела его напугать. Она хотела, чтобы он упал, но не разбился. Она хотела…
Она не знала, чего она хотела.
Но он упал. И чуть не умер.
И всё, что он говорил, пока был без сознания — её имя.
Драко закрыла глаза.
Она больше не могла это выносить.
---
На следующее утро Гарри выписали.
Он шёл по коридору, и каждый шаг отдавался в рёбрах. Рон и Гермиона шли рядом, оба бледные, оба молчаливые.
— Ты как? — спросил Рон, когда они свернули к Большому залу.
— Нормально.
— Нормально? — Гермиона остановилась. — Гарри, ты упал с высоты тридцати футов. Ты мог умереть.
— Но не умер.
Она хотела возразить, но передумала и только покачала головой.
В Большом зале было шумно. Ученики оборачивались, когда он вошёл. Гарри сел за гриффиндорский стол и взял тост.
Он не смотрел на слизеринский стол.
Но знал, что она там.
Он чувствовал её взгляд на затылке.
---
После завтрака Дамблдор объявил, что второй этап Турнира состоится через три недели. Золотое яйцо, которое Гарри забрал у дракона, должно было подсказать задание.
Гарри сидел в гостиной и крутил яйцо в руках. Оно молчало.
— Может, его нужно открыть в воде? — предположила Гермиона. — Я читала, что некоторые магические предметы…
— Я попробую, — перебил Гарри. — Завтра.
Он не хотел ничего пробовать. Он хотел лечь и не вставать.
Но он не мог.
Потому что каждую минуту, каждую секунду он думал о ней.
О том, как она смотрела на него на балу. Как её волосы блестели в свете свечей. Как она смеялась — не над ним, а просто смеялась, и это было красиво.
Самая красивая девочка в школе.
Он ненавидел себя за эти мысли.
---
В пятницу Макгонагалл объявила, что в субботу состоится совместная тренировка Гриффиндора и Слизерина.
— Вам нужно отработать взаимодействие в воздухе перед финалом кубка, — сказала она. — Оба факультета. Обязательно.
Гарри почувствовал, как сердце упало.
Он не хотел видеть её.
Но он хотел видеть её.
---
Тренировка началась в десять утра.
Небо было серым, ветер — холодным. Гарри вышел на поле и увидел её сразу.
Она стояла у своей метлы, в зелёной форме, волосы распущены. Она не смотрела на него. Она смотрела в землю.
— По метлам! — крикнул тренер.
Гарри взлетел.
Первые полчаса всё шло спокойно. Они тренировали броски, передачи, манёвры. Гарри старался держаться подальше от слизеринской половины поля.
Но она была везде.
Она кружила рядом. Она смотрела на него, когда думала, что он не видит. Она отворачивалась, когда он ловил её взгляд.
Гарри чувствовал, как внутри всё переворачивается.
Она виновата.
Она боится.
Она не знает, что делать.
И он тоже не знал.
---
— Снитч! — крикнул кто-то.
Гарри увидел золотую вспышку — маленький мячик с крыльями нёсся к замку.
Он рванул за ним.
Она рванула за ним.
Они летели бок о бок, метла к метле. Ветер свистел в ушах. Снитч уходил вверх, к башням.
— Не догонишь, Поттер! — крикнула она.
— Посмотрим!
Он пригнулся, ускоряясь. Она — рядом. Их мётлы почти соприкасались.
Снитч нырнул вниз, к крыше замка.
Гарри нырнул за ним.
Она — за ним.
Они неслись над черепицей, между трубами. Снитч вильнул — и исчез в слуховом окне.
Гарри не успел затормозить.
Он влетел в окно.
Черепица треснула. Метла перевернулась. Он ударился плечом о каменный край и покатился по крыше.
Она влетела следом.
Их мётлы спутались. Она упала на него — всем телом, всем весом. Они проломили крышу.
Гарри ударился спиной о пол чердака. Сверху посыпалась пыль, битая черепица. Она лежала на нём — тяжёлая, тёплая, живая.
Их лица были в дюйме друг от друга.
Она смотрела на него.
Он смотрел на неё.
— Ты идиот, — выдохнула она.
— Сама идиотка.
Она не улыбнулась. Она смотрела на него так, будто решала что-то. Будто стояла на краю и выбирала — прыгнуть или отступить.
— Я чуть не убила тебя, — сказала она. Голос дрожал. — Я слышала, как ты звал меня. Ты звал меня, Поттер.
— Я не…
— Звал, — перебила она. — И я не знаю, что с этим делать.
Он молчал.
Она наклонилась.
И поцеловала его.
Это было быстро. Резко. Как удар. Губы — сухие, холодные. Она не закрывала глаза. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде было что-то отчаянное.
Гарри не успел ничего сделать.
Она оторвалась от него. Вскочила на ноги. И побежала — к пролому в крыше, к лестнице, прочь.
Он слышал, как затихают её шаги.
И остался лежать на битой черепице.
Она поцеловала его.
Драко Малфой поцеловала его.
Гарри закрыл глаза и не знал, смеяться ему или плакать.
глава седьмая · из десяти
Не всё равно

Глава 6
Драко нашла его на следующий день после тренировки.
Гарри сидел в коридоре у входа в библиотеку и перебирал перья. Он поднял голову — и увидел её. Бледную, сжавшую зубы, смотрящую сквозь него.
— На пару слов, Поттер.
Он встал. Она отошла к окну. Он последовал за ней.
— Слушай, — сказала она, не глядя на него. — То, что было на крыше. Забудь. Это ничего не значит.
Гарри молчал.
— Ты слышал? — её голос дрогнул. — Я сказала, это ничего не значит.
— Зачем ты это сделала? — спросил он тихо.
— Затем, что я идиотка, которая чуть не убила тебя и сошла с ума от чувства вины, — выпалила она. — А теперь хватит. Забудь.
Она развернулась и ушла.
Гарри остался стоять.
Он не верил ей.
---
На следующий день объявили дату второго этапа — через три недели. В Большом зале повесили праздничные флаги, ученики шумели за ужином.
Драко сидела с Пэнси и Блейзом, но не слушала их. Она смотрела на гриффиндорский стол.
Туда, где рядом с Гарри сидела какая-то девчонка из Когтеврана.
Драко видела её раньше — невысокая, с тёмными косичками, носила значок старосты. Сейчас она что-то говорила Гарри, касалась его руки и смеялась.
Гарри выглядел смущённым, но не отодвинулся.
— Кто это? — спросила Драко у Пэнси.
— А, Элис Уилсон. Учится на курсе старше. Говорят, она давно хотела познакомиться с Поттером, — Пэнси фыркнула. — Очередная фанатка.
Драко сжала вилку.
Элис подсела ещё ближе. Что-то шепнула Гарри на ухо. Он покраснел.
Она поцеловала его в щеку.
Не быстро. С задержкой. С нажимом.
Гарри замер. Потом улыбнулся — растерянно, неуверенно — и что-то ответил.
Драко смотрела.
В груди горело.
Не ревность. Нет. Ненависть. Чистая. Белая. Холодная.
Она смотрела, как он улыбается этой девице. Как она трогает его плечо. Как он не отстраняется.
— Поттер — герой, — процедила Драко. — Конечно, они сбегаются.
Она отодвинула тарелку.
Есть больше не хотелось.
---
Три недели пролетели незаметно.
Драко не искала встреч с Гарри. Она ходила на занятия, сидела в общей гостиной, делала вид, что ей всё равно.
Но она следила.
Она видела, как он тренируется на поле. Как носит золотое яйцо в библиотеку. Как Гермиона тащит его к книгам.
Каждый день она ждала, что он подойдёт. Каждый день он не подходил.
И эта Элис Уилсон была рядом.
На завтраке. На обеде. На ужине.
Она приносила ему тыквенный сок. Она сидела рядом. Она смеялась его шуткам.
Драко ненавидела её.
---
Наступил день второго этапа.
Озеро. Холодная чёрная вода. Платформа, с которой чемпионы будут нырять.
Драко стояла среди зрителей на трибуне, сжав перила. Внизу, у воды, стоял Гарри. Он выглядел бледным.
Она не могла отвести взгляд.
— Что, переживаешь за своего героя? — усмехнулась Пэнси.
— Заткнись.
Пэнси подняла брови, но промолчала.
Прозвучал сигнал.
Гарри прыгнул.
Вода сомкнулась над ним.
Драко смотрела на тёмную гладь. Минута. Две. Три.
Она не дышала.
Потом — всплеск. Гарри вынырнул. В руках — Уизли. Живой. Зелёный. Кашляющий.
Трибуны взорвались криками.
Драко выдохнула.
Она не заметила, как расслабила плечи. Как разжала пальцы, впившиеся в перила.
Он жив. Он справился.
Она ненавидела себя за то, что ей не всё равно.
---
Гарри выбрался на берег. Уизли откашливался рядом. Подбежали Гермиона, близнецы Уизли, кто-то ещё.
И Элис.
Она подлетела к Гарри раньше всех. Обхватила его за шею. Повисла на нём.
— Ты невероятен! — закричала она. — Ты спас его! Ты герой!
И поцеловала его.
В губы.
Гарри не успел отстраниться. Он стоял, мокрый, с Уизли под рукой, а она целовала его, и все вокруг кричали и хлопали.
Драко смотрела.
В груди что-то оборвалось.
Она развернулась.
И побежала.
Вниз по трибуне. По лестнице. Мимо слизеринцев. Мимо преподавателей. Мимо всех.
Слёзы текли по лицу, и она не могла их остановить.
Она бежала в замок. В подземелья. В пустую спальню.
Она захлопнула дверь.
Сползла по стене.
И заплакала — громко, навзрыд, как не плакала с детства.
— Идиот, — шептала она в темноту. — Идиот. Идиот.
Она не знала, кого ненавидит больше — его или себя.
глава восьмая · из десяти
Серебристо-голубое платье

**Глава 7**
Объявление о бале в честь заключительного этапа застало Гарри врасплох.
Он сидел в гостиной Гриффиндора, когда Фред и Джордж ворвались с новостью — бал будет через две недели, танцы до полуночи, все как положено.
— Ну что, герой, кого поведёшь? — хохотнул Фред. — Элис уже навострила лыжи.
Гарри поморщился.
Элис Уилсон. Она была милой. Слишком милой. Слишком настойчивой. После второго этапа она ходила за ним хвостом, и Гарри не знал, как отвязаться, не обидев.
Но думал он не о ней.
Он думал о Драко.
О том, как она смотрела на него с трибуны. Как исчезла сразу после испытания. Как не появлялась в Большом зале два дня подряд.
Пэнси Паркинсон говорила, что Драко больна.
Гарри не верил.
Он видел её лицо в тот момент, когда Элис поцеловала его. Белое. Мёртвое.
И глаза — пустые.
Он хотел найти её. Сказать что-то. Объяснить.
Но что он мог сказать? «Прости, я не хотел, чтобы меня целовали?»
Звучало идиотски.
Он отложил перо.
— Решил уже? — спросила Гермиона, отрываясь от книги.
— Нет.
— Думаешь пригласить Малфой?
Гарри дёрнулся.
— С чего ты взяла?
Гермиона посмотрела на него поверх книги. Спокойно. Твёрдо.
— Я не слепая, Гарри.
Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Я вообще ничего не знаю.
Гермиона вздохнула.
— Тогда реши. Осталось два дня.
---
Два дня пролетели в тумане.
Гарри видел Драко в Большом зале — она сидела с Ноттом, смеялась его шуткам, касалась его руки. Но глаза у неё были пустые.
Он видел Элис — она строила планы, примеряла платья, спрашивала, в чём он придёт.
Он не отвечал.
На второй день, за обедом, он понял: если не сейчас — никогда.
Драко сидела за слизеринским столом. Рядом — Нотт. Пэнси. Блейз.
Элис — рядом с ним. Что-то щебетала о танцах.
Гарри встал.
— Ты куда? — удивилась Гермиона.
Он не ответил.
Он шёл между столами. Гриффиндорский. Хаффлпаффский. Рядом с Когтевраном.
Слизеринский.
Он остановился напротив Драко.
Она подняла голову. Белая. Холодная. Насмешливая.
— Чего тебе, Поттер?
Гарри сглотнул.
Вокруг затихли. Он чувствовал взгляды — десятки взглядов.
— Драко, — сказал он. Громко. Чтобы все слышали. — Пойдёшь со мной на бал?
Тишина.
Нож упал на тарелку. Кто-то ахнул.
Драко смотрела на него. Глаза — широкие. Белые. Растерянные.
Потом она усмехнулась.
— С тобой? — переспросила она. — Ты серьёзно?
— Да.
— Поттер, ты, видимо, ударился головой, когда падал с метлы.
Кто-то хохотнул.
Гарри не отводил взгляд.
— Может быть, — сказал он тихо. — Так ты идёшь?
Драко молчала.
Она смотрела на него. Он — на неё.
Вокруг зашептались.
— Ладно, — сказала она вдруг. — Почему бы и нет. Раз уж ты так просишь.
Она улыбнулась — криво, насмешливо.
— Но если ты опозоришь меня, Поттер, я сделаю твою жизнь невыносимой.
— Она уже невыносима, — ответил он.
Она фыркнула.
Гарри развернулся и пошёл обратно.
Сердце колотилось.
Он не знал, что только что сделал.
---
Драко не помнила, как доела обед.
Она сидела, механически пережёвывая, а перед глазами стояло его лицо.
Он пригласил её. При всех.
Он, который неделю назад целовался с этой когтевранской дурой.
Он, который говорил, что не хочет на неё смотреть.
Он.
— Ты рехнулась? — прошипела Пэнси. — Малфой, ты серьёзно идёшь с Поттером?
— Заткнись, — сказала Драко.
Она не знала, зачем согласилась.
Знала.
Она хотела.
Она хотела быть с ним. Хотя бы один вечер. Хотя бы притворяться, что всё нормально.
Даже если это разобьёт ей сердце.
---
Подготовка к балу была пыткой.
Драко перемерила пять платьев. Ни одно не подходило. Слишком открытое. Слишком закрытое. Слишком яркое. Слишком скучное.
— Ты ведёшь себя как ненормальная, — заметила Пэнси.
— Я знаю.
Она остановилась на серебристо-голубом. Цвета Слизерина. Длинное, до пола, с тонкими бретелями. Простое. Элегантное.
Она смотрела на себя в зеркало.
Волосы уложила в высокую причёску, открыв шею. Макияж — лёгкий, только подчеркнуть глаза.
Она выглядела красивой.
Она боялась, что он не заметит.
---
Гарри стоял перед зеркалом в спальне мальчиков и крутил галстук.
Парадная мантия сидела хорошо. Чёрная, с алыми отворотами. Он пригладил волосы. Поправил очки.
— Выглядишь прилично, — сказал Рон. — Для Поттера.
— Спасибо, — буркнул Гарри.
Он нервничал.
Он не знал, о чём говорить с Драко. Как себя вести. Что делать.
Он знал только, что хочет её увидеть.
---
Они встретились в вестибюле.
Драко спускалась по лестнице — медленно, держась за перила.
Гарри замер.
Она была красивой. Нет. Она была прекрасной.
Серебристо-голубое платье струилось при каждом шаге. Волосы блестели в свете факелов. Глаза — серые, холодные, но с искрой.
Она остановилась напротив него.
— Что уставился?
— Ничего, — сказал он. — Ты… хорошо выглядишь.
— Старалась, — отрезала она. — Ты тоже сойдёшь.
Он протянул ей руку.
Она взяла её.
Пальцы у неё были холодные.
---
В Большом зале было шумно.
Столы убрали, вдоль стен поставили стулья, в центре освободили место для танцев. Потолок отражал звёздное небо. С потолка свисали серебряные ленты.
Когда они вошли, зал затих.
Все обернулись.
Гарри чувствовал взгляды. Сотни взглядов. Он сжал руку Драко.
Она не отдёрнула.
Они прошли к центру зала. Слизеринцы смотрели с недоумением. Гриффиндорцы — с удивлением.
Драко улыбалась — холодно, надменно, как будто всё происходящее было ниже её достоинства.
Но Гарри чувствовал, как дрожит её рука.
— Не обращай внимания, — шепнул он.
— Я и не обращаю, — ответила она.
Они танцевали.
Медленный вальс. Она — в его руках. Он — глядя ей в глаза.
Они молчали.
Вокруг кружились пары. Кто-то смотрел на них. Кто-то шептался.
— Твоя подружка из Когтеврана, — сказала Драко вдруг. — Она смотрит на тебя. Злится.
— Мне всё равно.
— Правда?
— Правда.
Драко отвела взгляд.
— Ты врёшь, Поттер.
— Я не вру.
Она замолчала.
Они танцевали.
Второй танец. Третий.
Гарри прижимал её ближе, чем следовало. Она не сопротивлялась.
— Ты красивая, — сказал он.
— Я знаю.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Она смотрела куда-то в сторону.
— Драко.
— Что?
— Посмотри на меня.
Она посмотрела.
В глазах — боль. И надежда. И страх.
Гарри не выдержал.
— Пошли, — сказал он.
— Куда?
— На воздух.
Он взял её за руку и повёл к выходу.
---
Они вышли в пустой коридор.
Факелы горели тускло. За окнами — ночь. Тишина.
Гарри остановился.
Драко стояла рядом. Бледная. Сжавшаяся.
— Зачем ты пригласил меня? — спросила она. Голос дрожал.
— Потому что хотел.
— Врёшь.
— Не вру.
— Ты целовался с ней.
— Она целовала меня. Я не просил.
— Ты не отстранился.
— Я растерялся.
Она смотрела на него.
— Ты идиот, Поттер.
— Знаю.
Он шагнул к ней.
Она не отступила.
— Драко, — сказал он тихо. — Я не знаю, что между нами. Я не знаю, что ты чувствуешь. Но я не могу перестать о тебе думать.
Она молчала.
— Ты слышишь? — спросил он. — Я не могу.
Она подняла на него глаза.
— Я тоже, — прошептала она.
И тогда он поцеловал её.
Нежно. Осторожно. Как будто боялся разбить.
Драко замерла на секунду. Потом ответила.
Коротко. Слабо. Почти неслышно.
Она отстранилась первой.
— Я не понимаю, — сказала она, глядя в пол. — Я не понимаю, что происходит.
— Я тоже.
Она посмотрела на него. В глазах — слёзы.
— Мне нужно идти.
— Драко…
— Нет. Не надо.
Она развернулась и побежала.
Вниз по коридору. В темноту.
Гарри остался стоять.
Он слышал, как затихают шаги.
Он не знал, догонит ли её когда-нибудь.
глава девятая · из десяти
Холодные пальцы

**Глава 8**
Весна пришла в Хогвартс незаметно.
Гарри просыпался, шёл на завтрак, сидел на уроках, делал домашние задания. Всё как обычно. Только внутри — пустота.
После бала Драко исчезла.
Он не видел её в Большом зале. Не встречал в коридорах. Она пропускала занятия, ела в своей гостиной, выходила только с Пэнси под руку — и всегда в другую сторону.
Он пытался поймать её взгляд. Хотя бы раз.
Она не смотрела.
Гарри думал о том, что сказал ей в коридоре. О поцелуе. О её лице, когда она убегала.
Он думал, не разрушил ли всё окончательно.
Элис перестала с ним разговаривать. Гермиона смотрела сочувственно. Рон хлопал по плечу и предлагал забрать слова обратно.
Гарри молчал.
Он не знал, что забрать.
---
Третье испытание назначили на двадцать четвёртое июня.
Гарри готовился, как мог. Читал. Тренировал заклинания. Ходил на консультации к профессору МакГонагалл.
Но мысли были не о лабиринте.
Он хотел увидеть Драко. Сказать ей, что всё, что было между ними — правда. Что он не жалеет.
Он не знал, что она скажет.
---
Двадцать четвёртое июня.
Стадион.
Толпа ревела.
Гарри стоял у входа в лабиринт. Через несколько минут он войдёт туда.
Он оглянулся на трибуны. Увидел Рона и Гермиону. Они махали.
И — Драко.
Она сидела в слизеринской секции. Бледная. Сжавшаяся. Глаза — прикованные к нему.
Она не махала. Она смотрела.
Гарри кивнул. Еле заметно.
Она не кивнула в ответ.
Но он увидел, как дрогнули её губы.
И этого было достаточно.
---
Лабиринт был чудовищным.
Гарри бежал по зелёным коридорам, уворачиваясь от заклинаний, которые ставили препятствия. Он нашёл акаромантулу — и заморозил её заклинанием. Он перепрыгнул через расщелину, которая пыталась его проглотить.
Он искал Кубок.
В центре лабиринта он встретил Седрика.
Они стояли напротив Кубка. Золотой. Мерцающий.
— Бери, — сказал Седрик. — Ты заслужил.
— Мы вместе, — ответил Гарри.
Седрик улыбнулся.
— Давай.
Они коснулись Кубка одновременно.
И мир исчез.
---
Он оказался на кладбище.
Тёмное небо. Старые могилы. И — фигура в чёрном.
Гарри узнал её.
— Привет, Гарри, — сказал Волан-де-Морт.
Дальше было как в кошмаре.
Седрик упал. Зелёный свет. И тишина.
Гарри кричал. Привязывали. Резали. Пили кровь.
Волан-де-Морт вернулся.
Гарри вырвался. Он бежал с телом Седрика. Портключ. Хогвартс.
Он упал на стадионе.
Крик. Беготня.
Он видел лицо Драко среди толпы. Белое. Испуганное.
Она смотрела на него. На мёртвого Седрика.
И в её глазах был страх.
Не за себя. За него.
---
После той ночи всё изменилось.
Гарри не спал. Ему снился Седрик. Зелёный свет. Красные глаза.
Он просыпался в холодном поту и смотрел в потолок.
Драко не приходила.
Он знал, что она хочет. Он видел это в её взгляде на стадионе. Но она не приходила.
Потому что её отец был Пожирателем смерти.
Потому что она — Малфой.
А он — Поттер.
---
Последний день учебного года.
Гарри собирал вещи в башне Гриффиндора. Завтра — поезд. Завтра — домой. К Дурслям.
Он не хотел уезжать.
Он хотел увидеть её. Хотя бы раз. Сказать, что всё это было не зря.
Но она не приходила.
Он спустился в гостиную. Рон и Гермиона ждали у камина.
— Ну что, готов? — спросил Рон.
— Нет.
Он вышел в коридор.
И увидел её.
Она стояла у окна. В школьной мантии. Бледная. С кругами под глазами.
Она ждала его.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Тишина.
— Я хотела поговорить, — сказала она. — До поезда.
— Я тоже.
Она посмотрела на него. В глазах — боль.
— Всё, что было, — сказала она тихо. — Это была ошибка.
Гарри замер.
— Что?
— Ты слышал.
Она говорила твёрдо. Но голос дрожал.
— Ты целовал меня. Я целовала тебя. Мы танцевали. Мы ссорились. Всё это — ошибка.
— Драко…
— Нет. Послушай.
Она сжала руки.
— Ты видел, что случилось. Ты знаешь, кто мой отец. Ты знаешь, кто я. Мы не можем быть вместе.
— Ты не она.
— Я — Малфой. Этого достаточно.
Гарри шагнул к ней.
— Мне всё равно.
— А мне нет.
Она отвернулась.
— Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Я не хочу, чтобы твои друзья ненавидели тебя. Я не хочу, чтобы ты выбирал.
— Я уже выбрал.
— Ты выбрал неправильно.
Она посмотрела на него. В глазах — слёзы.
— Пообещай мне, — сказала она. — Пообещай, что это было ошибкой.
— Я не могу.
— Пообещай.
Она взяла его за руку. Холодные пальцы.
— Пожалуйста.
Гарри смотрел на неё.
Он видел её лицо. Её глаза. Её страх.
За него.
— Хорошо, — сказал он. — Я обещаю.
Она выдохнула.
— И ты обещай.
— Я уже обещала.
— Скажи.
Она сглотнула.
— Я обещаю, — прошептала она. — Всё, что было между нами, — ошибка.
Они стояли. Молчали.
Потом она отпустила его руку.
— Прощай, Поттер.
— Прощай, Драко.
Она развернулась и пошла.
Гарри смотрел ей вслед.
Она не обернулась.
Он стоял в пустом коридоре.
И чувствовал, как что-то ломается внутри.
Навсегда.
---
Поезд увозил его из Хогвартса.
Гарри сидел в купе. Рон и Гермиона — напротив. Они молчали.
За окном проплывали поля. Леса. Деревни.
Он думал о ней.
О её лице. О её голосе. О её обещании.
Он знал, что это ложь.
И она знала.
Но они сказали это друг другу.
Потому что так было проще.
Потому что правда была слишком страшной.
Он закрыл глаза.
И увидел её.
В серебристо-голубом платье. С дрожащей рукой. С глазами, полными слёз.
Он пообещал.
Но не сдержал.
Он знал, что не сдержит.
И она знала.
Но они оба сделали вид, что поверили.
Потому что это было единственное, что они могли сделать.
---
Драко сидела в другом конце поезда.
Она смотрела в окно.
Пэнси что-то говорила. Она не слышала.
Она думала о нём.
О его лице. О его голосе. О его обещании.
Она знала, что это ложь.
И он знал.
Но они сказали это друг другу.
Потому что так было проще.
Потому что правда была слишком страшной.
Она закрыла глаза.
И увидела его.
В чёрной мантии. С зелёными глазами. С поцелуем, который она запомнила навсегда.
Она пообещала.
Но не сдержала.
Она знала, что не сдержит.
И он знал.
Но они оба сделали вид, что поверили.
Потому что это было единственное, что они могли сделать.
---
Поезд прибыл на станцию.
Гарри вышел на платформу.
Он увидел Драко в толпе.
Она увидела его.
На секунду их взгляды встретились.
Потом она отвернулась.
И пошла к отцу.
Гарри смотрел, как она уходит.
И знал, что всё только начинается.
Что эта ошибка будет преследовать их.
Что они оба врут.
Но они выбрали этот путь.
И теперь придётся идти.
До конца.
---
глава десятая · из десяти
Я вру. Ты тоже

Лето в доме на Тисовой улице тянулось как больной зуб.
Гарри сидел в своей комнате, смотрел в окно на забор, который мистер Дурсль красил каждые выходные, и не мог заставить себя чувствовать хоть что-то. Внутри было пусто. Только иногда — ночью — приходило.
Седрик. Зелёный свет. Красные глаза.
Он просыпался в липком поту и долго сидел на кровати, глядя на шрам. Шрам не болел. Но Гарри знал, что это ненадолго.
Драко не писала.
Он и не ждал. Они обещали.
Но он всё равно проверял сову каждый день.
---
Гермиона прислала письмо на третьей неделе.
«Гарри, как ты? Мы беспокоимся. Рон говорит, что ты не отвечаешь на его сов. Если хочешь, приезжай к нам на неделю. Мистер и миссис Уизли будут рады».
Гарри прочитал письмо три раза. Потом сунул под подушку.
Он хотел ответить. Хотел сказать, что всё нормально.
Но не мог.
Потому что ничего не было нормально.
Волан-де-Морт вернулся. Министерство отрицало. Газеты писали, что Поттер сошёл с ума.
И Драко была там. С ним.
Она знала правду.
И она обещала, что между ними ничего не было.
Он тоже обещал.
Но ложь не становилась правдой от того, что её повторяли.
---
В начале августа пришло письмо из Министерства.
Гарри распечатал его дрожащими пальцами.
«Уважаемый мистер Поттер, в связи с событиями 24 июня сего года Вам назначено слушание в Отделе магического правопорядка…»
Он не дочитал. Бросил письмо на стол.
Слушание. За то, что выжил.
За то, что сказал правду.
Он ненавидел это.
---
На шестой неделе каникул, когда Гарри уже начал привыкать к мысли, что ничего не изменится, случилось то, чего он не ждал.
Он сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на улицу. Дурсли уехали за продуктами. Дом был тихий.
И вдруг — стук в окно.
Гарри дёрнулся.
За стеклом сидела большая серая сова. Не его. Не Хогвартса.
Он открыл окно. Сова влетела, оставила на подоконнике перо и протянула лапу.
К конверту была прикреплена записка. Без подписи. Без обратного адреса.
Он развернул.
«Я вру. Ты тоже. Приезжай в Лютный переулок, «У трёх мётел», завтра в восемь. Если хочешь. Если нет — я пойму. Но я буду ждать.
Д.»
Гарри смотрел на записку.
Ровным почерком. Без помарок.
Он прочитал её снова.
И почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.
Он не знал, что будет.
Но знал, что поедет.
---
Он не спал всю ночь.
Думал о том, что скажет. О том, что она скажет. О том, что это может значить.
Она написала «я вру».
Значит, она тоже не сдержала обещание.
Значит, она тоже помнила.
Утром он оделся в маггловскую куртку, сунул палочку в карман и вышел из дома, пока Дурсли не вернулись.
«У трёх мётел» он нашёл сразу. Внутри было темно и пахло элем.
Она сидела за дальним столиком, лицом к двери. Без формы. В простом чёрном платье. Волосы собраны в хвост.
Она выглядела старше. И уставшей.
— Ты пришёл, — сказала она, когда он сел напротив.
— Ты написала.
— Да.
Она замолчала. Потом заговорила быстро, будто боялась, что не успеет:
— Я не знаю, что делать. Я не знаю, как жить дальше. Я слышу его голос каждую ночь. Того, кто вернулся. Мой отец говорит, что это великий день. А я хочу провалиться сквозь землю.
Гарри смотрел на неё.
Она была бледнее обычного. Под глазами — тени.
— Я тоже не сплю, — сказал он. — Мне снится Седрик.
Драко дёрнулась.
— Я видела, как ты упал на стадионе. С ним на руках. Я думала, ты тоже…
Она не договорила.
Гарри понял.
— Я в порядке.
— Ты врёшь.
— И ты врёшь.
Она усмехнулась. Сухо.
— Да. Вру.
Они замолчали.
Официантка принесла два чая. Гарри не помнил, чтобы заказывал.
— Зачем ты меня позвала? — спросил он.
Драко посмотрела в окно.
— Я хотела тебя увидеть. Я устала врать себе, что это было ошибкой.
Гарри сглотнул.
— Я тоже.
Она повернулась к нему. В глазах — решимость.
— Но это ничего не меняет. Ты — Поттер. Я — Малфой. Мой отец служит Ему. Ты — Его враг. У нас нет будущего.
— У нас есть настоящее, — сказал Гарри. — И я не хочу его терять.
Она долго смотрела на него.
Потом встала.
— Я тоже не хочу. Но я не знаю, что делать.
— Давай просто… будем. Не знаю. Встречаться. Писать друг другу. Не врать.
Она покачала головой.
— Это опасно. Для нас обоих.
— Я знаю.
— И ты всё равно хочешь?
— Да.
Она смотрела на него. Долго. Потом шагнула ближе.
— Я тоже.
И поцеловала его.
Не как в прошлый раз — не быстро, не испуганно. А так, будто решала всё.
Гарри ответил.
Они стояли посреди пустого паба, и мир за окном переставал существовать.
Когда они оторвались друг от друга, Драко дышала тяжело.
— Это было не ошибкой, — сказала она.
— Я знаю.
— И я не обещаю, что всё будет хорошо.
— Я тоже не обещаю.
Она усмехнулась.
— Тогда мы квиты.
Они сели за столик.
И проговорили до вечера.
Ни о чём важном. Просто говорили.
Потом она ушла первой.
Гарри остался сидеть, допивая остывший чай.
Он знал, что это только начало.
Но впервые за долгое время ему не было страшно.
Создай свой фанфик ✦
ИИ напишет первую главу по твоей идее — бесплатно, без регистрации.
Написать фанфик