Девятая пара лап

Собрание стаи на берегу Ла-Пуш — это восемь человек, которые слышат друг друга, и она, девятая пара лап, которая слышит их всех.

Лия стоит чуть в стороне от круга, босиком на мокром песке. Волны накатывают размеренно, будто специально чтобы не сбивать ритм голосов. Сэм говорит о патрулях. Голос у него ровный, командирский — каждое слово ложится как камень в кладку. Пол переминается с ноги на ногу, Джаред слушает, опустив голову, Сет смотрит на неё.

Она читает это по его лицу. Ещё до того, как Сэм доходит до неё.

— Восточный патруль, короткая петля. Клируотер.

Короткая петля. Три мили вдоль берега, мимо старой пристани, обратно. Лёгкая вахта. Безопасная. Для девочки.

Лия молчит.

В голове у неё — восемь голосов. Не все говорят словами, но все думают. Пол злится — он считает, что она тратит место в патруле. Джаред пытается не думать о ней вообще, но от этого его мысль становится громче, как радио между станциями. Сет думает «не надо», и это обращено не к ней, а к стае. Сэм думает о дисциплине и о том, что она — самое слабое звено, и он прав, он всегда прав, потому что альфа.

Она слышит, как они обходят её больное место. Как обходят могилу. Как будто если не смотреть, она перестанет быть.

— Восточный патруль, — повторяет она. Голос выходит ровным. — Потому что я девочка.

Тишина.

Сэм смотрит на неё. Взгляд тяжёлый, без удивления. Он ждал этого. Он всегда ждёт.

— Потому что тебе нужно отдохнуть, — говорит он. Спокойно. Терпеливо. Как ребёнку.

В голове у Пола — раздражение, у Джареда — неловкость, у Сета — боль. Она чувствует её как свою. Потому что это её боль, просто он её повторяет.

— Мне не нужно отдыхать, — говорит Лия. — Мне нужно, чтобы вы перестали обращаться со мной как с инвалидом.

— Никто так не делает, — Сэм даже не повышает голос. — Ты нужна стае. Но ты не в форме.

— Я в форме.

— Ты срываешься на каждом собрании.

Она открывает рот, чтобы ответить, и понимает, что он прав. Он прав, и это бесит сильнее, чем если бы он врал.

Восемь голосов в её голове затихают. Они слушают. Они ждут, когда она снова сорвётся, чтобы снова пожалеть её.

И она срывается.

— Я устала быть вашей общей травмой, — говорит Лия вслух. Громко. Чётко. Так, чтобы волны не заглушили. — Вы носите меня в голове и делаете вид, что это забота. Вы не смотрите на меня, чтобы не сделать больно. Вы не даёте мне нормальную вахту, чтобы я не убилась. Вы обсуждаете меня мысленно, а при мне замолкаете. И думаете, что я не слышу. А я слышу. Я всё слышу. Каждую гребаную мысль о том, какая я несчастная и как вам меня жаль.

Она переводит дыхание. Сет смотрит на неё в упор, и в его глазах — не жалость. Понимание. И это единственное, что не даёт ей развернуться и убежать.

— Вы не мои сиделки. Я не ваша рана. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Тишина.

Настоящая тишина. Даже мысли затихли — только шум прибоя и крик чайки где-то над лесом.

Сэм молчит. Пол смотрит в землю. Джаред качает головой. Сет делает шаг к ней, но останавливается.

Никто не говорит ни слова.

Лия ждёт. Сама не знает, чего ждёт — чтобы кто-то ответил? Чтобы Сэм приказал ей остаться? Чтобы брат пошёл за ней?

Ничего не происходит.

Она разворачивается и идёт вдоль берега на восток. Медленно, чтобы не бежать. Босиком по мокрому песку, потом по гальке, потом по траве, где начинается тропа в лес.

За спиной — молчание. Она знает, что они смотрят. Она знает, что Сет хочет пойти за ней, но не может, потому что Сэм не отпустит. Она знает, что Сэм считает это очередным срывом, который надо перетерпеть.

Она не жалеет о том, что сказала.

Она просто не знает, что делать дальше.

Тропа уходит в тень деревьев. Лия идёт, не оборачиваясь, и слышит только ветер в кронах и своё дыхание.

Никто не идёт следом.

Библиотека в Форксе пахнет бумагой и старостью. Лия сидит за самым дальним компом, чтобы никто не заглянул через плечо. Экран тусклый, клавиатура липкая от тысяч пальцев, интернет тормозит так, будто специально — будто Форкс не хочет, чтобы она уезжала.

Она забивает в поиск «колледжи Вашингтона, приём на зимний семестр».

Сайт открывается три минуты. Лия сидит, сцепив пальцы в замок, и ждёт, пока прогрузится страница. В библиотеке тихо — только вентилятор гудит где-то в системнике. Она пришла в одиннадцать, когда мать уехала в Порт-Анджелес за продуктами. Сказала, что гуляет с Джейкобом, но Джейкоб в школе, а она не была в школе два года.

Колледж в Портленде. Четыре часа на пароме. На материке.

Она открывает форму заявки.

Имя: Лиа Мари Клируотер. Это она вводит сразу, без ошибок.
Адрес: резервация Куилет, дорога вдоль берега, дом двенадцать. Она пишет и чувствует, как мысль об этом адресе бьётся в голове громче остального. Сет сейчас в школе, но он всё равно услышит — не слова, а чувство. Спрятать.

Она прячет.

Лия сжимает челюсть и строит стену. Она научилась этому за три года — не думать о том, что нельзя, чтобы не выдать стаю. Сейчас повторяет тот же трюк. Заворачивает мысль в тишину. В пустоту. Как будто этой мысли нет.

Поле битвы — её голова.

Курсор моргает на поле «дата рождения». Она вводит: 24.06.1992. Двадцать два года. Потом смотрит на цифры и понимает, что ошиблась — поставила прошлый год. Стирает. Вводит снова. 24.06.1991. Это правильная дата, но она смотрит на экран и думает: двадцать три. Чувствует себя на все тридцать.

Третья попытка — 24.06.1991. Она нажимает «дальше» раньше, чем успевает передумать.

Дальше идёт эссе. Она писала его на салфетках, на обратной стороне чеков, в голове между патрулями. «Почему я хочу учиться». Потому что если я останусь здесь ещё на год, я взорвусь. Но в эссе надо про мотивацию и карьерные цели.

Лия печатает быстро, почти не глядя на экран. Пальцы помнят текст, который она переписывала раз десять. О том, как хочет изучать биологию. О том, как ей важно понять природу человека. Ни слова про оборотней, про стаю, про то, что она слышит чужие мысли и не может выключить.

В эссе она вручает себя. Той, кем могла бы стать, если бы не застряла в этой жизни.

Она нажимает «отправить».

Страница не грузится тридцать секунд. Лия сидит, не дыша, смотрит на полоску загрузки, которая ползёт медленнее, чем Сэм говорит о дисциплине. Потом — зелёная галочка. «Ваша заявка принята».

Она выдыхает.

В голове — тишина. Никто не услышал. Стена стоит.

Лия выключает комп, забирает рюкзак и выходит из библиотеки в серый форксовский день. На парковке две машины — её нет. Она идёт пешком, три мили до резервации, дождь начинается, когда она проходит половину пути.

Капли бьют по лицу. Она не ускоряется.

Дома пахнет жареным луком. Мать на кухне, режет морковь колёсиками, на столе — кастрюля с супом. На плите греется хлеб.

— Ты промокла, — говорит мать, не оборачиваясь. Голос ровный, как у Сэма. — Переоденься.

Лия стоит в прихожей, вода стекает с куртки на пол. Она смотрит на мать, которая смотрит в суп. Которая знает, что она была не с Джейкобом. Которая решила не спрашивать.

— Переоденься, — повторяет мать. Тепло. Заботливо. И это «переоденься» — как приказ.

Лия поднимается наверх.

В её комнате — Сет. Сидит на её кровати, вертит в руках книгу, которую она брала в библиотеке. Смотрит на неё виновато.

— Я не рылся, — говорит он. — Просто ждал.

Она вешает куртку на спинку стула. Комната маленькая — между кроватью и столом два шага.

— Ты в порядке? — спрашивает Сет.

Лия смотрит на него. Добрые глаза. Искреннее беспокойство. Он единственный, кто её реально слышит. И от этого больнее всего.

— В полном, — отвечает она.

Он не верит. Она видит это по лицу. Но он не давит.

— Я зайду вечером, — говорит он и выходит из комнаты.

Лия стоит одна. Слышит, как брат спускается по лестнице, как мать что-то говорит ему, как он отвечает. Обычный разговор. Обычный день.

Она садится на край кровати.

Под матрасом — конверт. Она получила его три дня назад, когда мать уехала к тёте. Стояла у почтового ящика и смотрела на логотип колледжа, на её имя. Вскрыла прямо там, на ветру. «Уважаемая Лия Клируотер, мы рады сообщить вам о зачислении».

Лия суёт руку под матрас. Щупает пальцами уголок конверта. Твёрдый. Настоящий.

Она не знает, как скажет об этом брату. Не знает, как скажет матери. Не знает, как оставит стаю, когда Сэм объявит её предательницей.

Но письмо — под матрасом.

И это единственное, что у неё есть по-настоящему своё.

На следующий день Лия бежит восточную тропу с такой злостью, что земля летит из-под ног. Сэм назначил — она попросилась сама. Утром, когда стая собиралась на пляже, она сказала: «Я возьму восточный». Сэм посмотрел на неё и кивнул. Никто не спорил. Все думали: «Пусть побегает».

Она бежит.

Мысли бьются в черепе, как мухи о стекло. Она ставит блок — один, второй, третий. Получается так себе. Сет где-то рядом, она чувствует его в общем гуле, но не разбирает слов. Хорошо. Пусть не слышит.

Она сворачивает к ручью, перепрыгивает через упавшее дерево. Ветки хлещут по лицу. Она не замедляется.

И тут — картинка. Номер аудитории. Расписание на понедельник. Она не думала об этом — просто всплыло, как пузырь воздуха из глубины. Она сжимает зубы так, что челюсть трещит. Поздно — Сет поймал.

Она чувствует, как он замирает в лесу. Его мысль — не слова, а ощущение: удивление, потом тишина. Он не спрашивает. Он ждёт.

Лия бежит дальше, быстрее.

Весь день она ходит по дому, делает вид, что читает книгу, которую брала в библиотеке. Мать смотрит на неё с кухни, но молчит. Лия ждёт вечера.

Он приходит в одиннадцать.

Стук в дверь — короткий, будто он сам не уверен. Она не говорит «войди» — она открывает дверь сама. Сет стоит в коридоре, в футболке и спортивных штанах, босиком. В руке — банка колы.

— Не спится, — говорит он.

Лия отходит в сторону, пропуская его. Он заходит, садится на пол, прислоняясь спиной к её кровати. Она садится напротив, тоже на пол. Между ними — полтора метра и банка колы.

Он не начинает разговор. Просто сидит, крутит банку в руках.

Тишина длится минуту. Потом две.

Лия смотрит на него. Свет от лампы падает на его лицо. Он выглядит уставшим, но спокойным. Она знает, что он не уйдёт, пока она не скажет.

— Ты чего пришёл? — спрашивает она.

Он пожимает плечом.

— Скучно.

Она фыркает. Сет открывает банку — газ выходит с шипением. Он делает глоток и передаёт ей. Она берёт.

— Помнишь, как папа рассказывал нам про рыбака? — говорит Сет. — Когда мы были маленькими.

Лия смотрит в пол. На ковре — пятно от краски, которую она пролила года два назад.

— Помню.

— Я тогда не понял, о чём была история, — говорит Сет. — Потом переслушал. Она про то, что иногда надо отпустить, чтобы сохранить.

Лия поднимает голову. Смотрит на него.

— Ты о чём?

Он смотрит на неё. Взгляд — тёплый, без жалости.

— Ни о чём. Просто вспомнил.

Она не верит. Но он не давит.

— Он был хороший, — говорит Лия. — Отец.

— Ага, — кивает Сет. — Помню, как он смотрел на тебя. Как будто ты — самая важная вещь в мире.

У Лии сжимается горло. Она делает глоток колы — сладкая, холодная, щиплет язык.

— Он бы хотел, чтобы мы были счастливы, — говорит Сет.

— Счастливы, — повторяет Лия. И чувствует, как слово рассыпается во рту.

Они сидят в тишине. Сет не спрашивает про колледж. Он не говорит: «Я поймал твою мысль». Он просто сидит рядом, и это — больше, чем любой разговор.

Лия смотрит на свои руки. На пальцах — ссадины от сегодняшнего забега.

— Ты не скажешь стае? — спрашивает она. Голос — тихий, почти не её.

Сет качает головой.

— Не скажу.

Она верит. Он никогда не врал.

— Спасибо, — говорит она и чувствует, как это слово тяжело выходит из горла.

Он улыбается.

— За что? Я ничего не делал.

Она молчит.

Он встаёт, оставляет банку на столе. Подходит к двери.

— Лия.

Она поднимает голову.

— Ты не одна.

И выходит.

Она остаётся сидеть на полу. Смотрит на дверь. Слышит, как он спускается по лестнице, как мать что-то говорит ему, как он отвечает. Потом — тишина.

Лия встаёт. Подходит к кровати. Садится на край.

Под матрасом — конверт. Она не достаёт его. Просто знает, что он там.

Впервые за три года в её голове — не стая, не чужие голоса. Только её собственный. И он не звучит одиноко.

Она ложится на спину. Смотрит в потолок.

Завтра она напишет ему. Не про колледж. Просто «привет». И это будет началом чего-то другого.

Но сегодня — она закрывает глаза и не слышит ничего, кроме шума дождя за окном. И этот шум — как музыка.

Сэм ждёт её на веранде своего дома. Он сидит в деревянном кресле, сложив руки на коленях. Лицо спокойное, как у статуи.

Лия поднимается по ступенькам. Она знала, что он позовёт. После утреннего патруля она чувствовала его мысль — не слова, а направление. «Приходи».

Она останавливается напротив него. Не садится.

— Ты хотел меня видеть, — говорит она. Не вопрос — констатация.

Сэм кивает. Жестом показывает на соседнее кресло.

— Сядь.

Она садится. Спина прямая, руки на коленях. Она копирует его позу и ненавидит себя за это.

Тишина. Он смотрит на неё. Она смотрит в сторону.

— Ты просилась на восточный вчера, — говорит он.

— Да.

— Сегодня тоже.

— Да.

Он делает паузу. Внутри него — что-то, похожее на беспокойство. Но голос ровный.

— Я знаю, что ты думаешь, Лия.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Затем, что ты часть стаи. И я не хочу тебя потерять.

Она поворачивает голову и смотрит на него. В его лице — ни капли жалости. Только расчёт. И где-то глубоко — усталость.

— Ты не потеряешь меня, — говорит она. — Я просто уйду.

Он не меняется в лице. Только чуть наклоняет голову.

— Куда?

— В Портленд. В колледж.

Тишина. Она слышит, как он осмысляет. Не злится. Считает.

— Когда?

— Если примут — через две недели.

Он смотрит на неё. Взгляд тяжёлый, но не враждебный.

— У нас проблема, — говорит он. — Лия.

— Я знаю.

— Угроза не ушла. Вампиры — они всё ещё рядом. Мы не можем позволить себе потерять бойца.

— Я не боец, Сэм. Я — девочка на побегушках, которую ты жалеешь.

Он качает головой.

— Нет. Я не жалею. Я считаю. Каждая пара лап — это щит для резервации. Твой уход ослабит нас.

— Мой уход ослабит стаю, — говорит она. — Но моё пребывание здесь сведёт меня с ума. Ты слышишь их каждый день? Я — да. И я не выдержу ещё один год.

Он смотрит на неё. Долго. Потом говорит:

— Предлагаю сделку. Полная ставка в патруле на эту неделю. Если ты справишься — я не буду держать тебя. Если нет — останешься до конца угрозы.

Лия смотрит на него. Он не блефует. И она не будет.

— Согласна.

Он кивает.

— Тогда патруль с заката до рассвета. Каждую ночь. С воскресенья.

— Хорошо.

Он встаёт. Она тоже. Они стоят друг напротив друга.

— Я не враг тебе, Лия.

— Я знаю.

Он не улыбается. Но в его глазах — что-то, похожее на уважение. Или ей кажется.

Она разворачивается и идёт к лестнице. На полпути останавливается.

— Сэм.

— М?

— Спасибо. За то, что не жалеешь.

Она не оборачивается. Просто идёт вниз.

На улице уже темнеет. Лия стоит на крыльце, вдыхая сырой воздух. В голове — чистота. Никто не лезет. Никто не думает о ней.

Она идёт домой.

Сет ждёт её в гостиной. Он сидит на диване, смотрит телевизор. Звука нет.

— Ты слышал? — спрашивает она.

— Да, — говорит он. — Я слышал.

Она садится рядом. Он выключает телевизор.

— Ты правда уходишь? — спрашивает он.

— Если получится.

— Это здорово, Лия.

Она смотрит на него.

— Ты не злишься?

— Нет. Я за тебя рад.

Она смотрит на его лицо. Он не врёт. Она чувствует его — и там нет обиды.

— Я скажу маме завтра, — говорит она.

— Хорошо.

Они сидят в тишине. И это — больше, чем любой разговор.

Лия закрывает глаза. Она слышит его мысли. Они тёплые, как его улыбка. И она знает, что всё будет правильно.

Воскресенье. Солнце ещё не встало, а Лия уже на ногах.

Чемодан — старый, материн, с оторванной ручкой. Она заклеивает угол скотчем, потом заталкивает внутрь джинсы, футболки, кроссовки. Сверху — книгу по психологии, которую она брала в библиотеке и так и не открыла. Потом конверт с письмом о зачислении. Потом — бездумно, просто чтобы занять руки — засовывает зарядку от телефона.

У неё есть три часа.

Мать на кухне. Варит кофе. Смотрит в окно на пустой двор. Лия входит, ставит кружку на стол. Мать оборачивается, смотрит на неё.

— Уже собралась?

— Да.

Мать кивает. Она не плачет. Лия знает, что мать плачет, когда её никто не видит. Слышит это. Но сейчас — держится.

— Я буду писать.

— Хорошо.

— И приезжать.

— Знаю.

Мать ставит перед ней тарелку с тостами. Лия ест, хотя кусок в горло не лезет. Она заставляет себя жевать, глотать, пить кофе. Мать смотрит на неё. И в этом взгляде — всё, что она не говорит вслух. Лия чувствует это, но не даёт себе раскиснуть.

Сет приходит в восемь. Он уже в куртке, ключи от машины в руке.

— Готова? — спрашивает он.

— Да.

Она берёт чемодан. Мать стоит на пороге. Лия обнимает её — быстро, жёстко, как будто это просто формальность. Но она сжимает мать сильнее, чем обычно. Та молчит. Только гладит её по спине.

— Я позвоню, как приеду.

— Хорошо.

Сет ждёт у машины. Лия забирается на переднее сиденье. Мать машет рукой с крыльца. Сет заводит мотор.

Дорога до парома — сорок минут. Лес, поля, редкие дома. Лия смотрит в окно. Сет молчит. Потом говорит:

— Ты нормально?

— Нормально.

— Мать переживает.

— Я знаю.

Он смотрит на неё. Она чувствует его взгляд, но не поворачивается.

— Ты как?

— Я? — она усмехается. — Я — отлично. Я — счастлива. Я — ебаный колледж в Портленде.

Он улыбается. Не обижается на её тон. Привык.

— Ты справишься, Лия.

— Я знаю.

Они подъезжают к причалу. Паром уже там. Грузят машины. Она выходит, берёт чемодан. Сет идёт с ней.

На причале — люди. Но она видит их нечётко. В голове — тишина. Никто не думает о ней. Она — просто девушка с чемоданом.

Сет останавливается у трапа.

— Ну, давай, — говорит он.

Она смотрит на него. Он — её брат. Он — единственный, кто знал. И не выдал.

— Спасибо, Сет.

— Не за что.

Она шагает к трапу. Он окликает её:

— Лия!

Она оборачивается.

— Возвращайся на полнолуние. Слышишь?

Она улыбается. Впервые за долгое время — искренне.

— Обещаю.

Он кивает. И стоит на причале, смотрит, как она поднимается на палубу.

А потом — она видит его.

Сэм. Он стоит в стороне, у столба. В обычной одежде. Без знаков стаи. Просто — мужчина, который смотрит на неё.

Лия замирает на мгновение. Потом продолжает идти.

Он подходит к трапу. Она смотрит на него сверху вниз. Он молчит. Протягивает руку и жмёт её плечо. Не больно. Тяжело.

— Ты своё обещание сдержала, — говорит он.

— Да.

— Я сдержу своё.

Она кивает. Он не улыбается. Но в его глазах — не жалость. Уважение. Она чувствует это, и это странно — но приятно.

Он убирает руку.

— Удачи, Лия.

Она не отвечает. Просто идёт на палубу.

Паром отчаливает. Она стоит у перил, смотрит на берег. Сет машет рукой. Она машет в ответ. Сэм просто стоит, скрестив руки.

Берег удаляется. Она смотрит на воду. В голове — тишина. Потом — голос Сета:

— Я слышу тебя. Ты в порядке.

Она закрывает глаза. И чувствует это — тонкую тёплую нить, которая тянется от неё к нему. К Сету. К дому. К матери. К стае.

И впервые — она не груз. Она — выбор.

Она открывает глаза и смотрит на горизонт.

Паром везёт её в новую жизнь.