Главный экспонат по имени Бен

— А теперь, дамы и господа, главный аттракцион нашего утра! — Сус поднял над головой тарелку с овсянкой, словно цирковой реквизит. — Спешите видеть! Только здесь и только сегодня! Тарелка, которая не разобьётся, даже если…

Бенхамин смотрел на него снизу вверх с выражением лица, которое не купить ни за какие деньги. В руке он сжимал ложку, и вся его поза говорила: «Я здесь главный, и я не согласен на овсянку».

— …даже если её уронит самый упрямый трёхлетний посетитель, — закончил Сус уже тише.

Мелоди, стоя у плиты с чашкой кофе, хмыкнула.

— Он не посетитель. Он твой племянник. И он только что сказал «нет» овсянке, молоку, ложке и, кажется, самому факту завтрака.

— Это часть шоу, — Сус поставил тарелку на стол, и овсянка колыхнулась, грозя перелезть через край. — Он проверяет границы. Я читал статьи.

— Ты читал статьи о том, как дрессировать енотов.

— Еноты и дети — один и тот же биологический класс, — Сус улыбнулся Бену самой широкой из своих улыбок. — Ну что, малыш? Давай попробуем. Одна ложка за дядю Суса?

Бен посмотрел на ложку. Посмотрел на дядю. Медленно, с расстановкой, перевёл взгляд на Мелоди. И сказал:

— Нет.

Громко. Чётко. С чувством полного превосходства.

Овсянка всё-таки перелезла через край.

Через сорок минут, когда овсянка была отмыта с рубашки Суса, со стола, с подбородка Бена и, по непонятной причине, с потолка, они наконец выбрались в зал Хижины Тайн.

Бенхамин шагал между экспонатами, задрав голову, и его крошечные ботинки — кстати, надетые на правильные ноги только после третьей попытки — гулко стучали по деревянному полу. Сус шёл за ним, готовый в любой момент подхватить, объяснить, спасти.

— Это, — он указал на чучело бобра с двумя головами, — наш старый знакомый Бобр Бобрович. Он, видишь ли, не мог выбрать, смотреть налево или направо, и теперь смотрит сразу в обе стороны. Философ, а не бобр.

Бен остановился. Посмотрел на бобра. Бобр смотрел в обе стороны. Бен перевёл взгляд на дядю.

— Нет, — сказал он и пошёл дальше.

— Он не согласен с философской позицией бобра, — прокомментировала Мелоди, появившись из-за стойки с коробкой сувениров. — Я бы на его месте тоже сказала «нет».

— Ты не помогаешь, — Сус поправил фуражку. — У нас двадцать минут до автобуса. Надо успеть разложить товар и проверить, работает ли звук в зале страха.

— Звук в зале страха работает, — Мелоди поставила коробку на прилавок. — Я проверила, когда ты отмывал потолок.

— Это был стратегический манёвр, — Сус подхватил Бена на руки. — Смотри, парень. Видишь ту витрину? Там лежит главный экспонат нашей коллекции. Настоящая мумия руки древнего мага. Её трогать нельзя.

Бен посмотрел на витрину. Стекло, подсветка, внутри — сморщенная коричневая кисть на бархатной подушке.

— Нет, — сказал он.

— Вот и правильно, — кивнул Сус. — Не трогать. Только смотреть. Экспонаты — это как музей. Смотришь глазами, а руками…

Бен вывернулся из его рук, приземлился на пол с лёгкостью кота и побежал к чучелу енота в цилиндре.

— …не трогаешь, — закончил Сус в пустоту.

Мелоди уже открывала коробку с сувенирами — магнитики с надписью «Я пережил Хижину Тайн», брелоки с логотипом, пластиковые глаза на пружинках.

— Сходи повесь вывеску, — сказала она, не оборачиваясь. — Я присмотрю за ним.

— Ты уверена? Он хитрый. Он притворяется, что интересуется енотом, а сам уже строит план.

— Сус.

— Да-да, я уже иду.

Он вышел на крыльцо, и утренний воздух Гравити Фолз ударил в лицо — сосны, роса и далёкий запах озера. Сус повесил вывеску «ОТКРЫТО», поправил её, чтобы висела ровно, и на секунду позволил себе выдохнуть.

Всё под контролем. Он справляется. Он — дядя года.

Он вернулся в зал и застал картину: Мелоди стояла у витрины, застыв с магнитиком в руке, и смотрела внутрь пустыми глазами.

— Что? — спросил Сус, и его голос сел, потому что он уже знал ответ.

— Суса.

— Что?

— Скажи мне, что ты забрал экспонат для чистки.

— Я не забирал.

— Я тоже.

Они посмотрели друг на друга. Потом — на пустую бархатную подушку в витрине.

— Бен, — выдохнули они одновременно.

Бенхамин сидел на полу у чучела енота и с серьёзным видом пытался надеть цилиндр на пластиковую змею. Увидев, что на него смотрят, он поднял голову и сказал:

— Нет.

— Он не признаётся, — Мелоди уже открывала кладовку. — Ты обыщи карманы.

— У него нет карманов. У него джинсы без карманов. Детские джинсы — это заговор, — Сус присел перед Беном. — Слушай, друг. Рука мага. Где она?

Бен посмотрел на него. Его глаза — большие, карие, совершенно невинные — не моргнули.

— Нет.

— Я знаю, что ты её взял. Ты не виноват, ты маленький, это инстинкт. Но нам очень нужно её вернуть. Понимаешь? Очень. Срочно.

Бен перевёл взгляд на змею и продолжил насаживать цилиндр.

Мелоди вылетела из кладовки, держа в руках коробку с наклейками и тряпку.

— Там чисто. Я перерыла всё. Проверила под стойкой, за стойкой, в коробках с товаром. Пусто.

— Он не мог уйти далеко, — Сус встал и оглядел зал. — Мы были снаружи пять минут. Максимум десять.

— Этого хватило, чтобы вынести мумию, — Мелоди прищурилась. — Куда он мог её положить?

— В мусорку?

— Проверила.

— В аквариум с пираньями?

— Они бы её съели. Нет.

— В сувенирную кружку?

— Там только ручки.

Сус схватился за фуражку.

— Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Через двадцать минут автобус. Двадцать минут, Мелоди! Там будет сорок человек. Сорок! Они хотят видеть руку мага. А у нас — пустая подушка.

— Успокойся, — голос Мелоди был ровным, как озеро в безветренный день. — Паника не найдёт экспонат. Думай. Он маленький. Куда ребёнок может что-то спрятать?

— Под диван?

— Дивана нет.

— В коробку с игрушками?

— Игрушек нет.

— В холодильник?

Мелоди замерла.

— В холодильник, — повторила она медленно. — А почему нет?

Она развернулась и ушла на кухню. Сус услышал, как открылась дверца, потом — тишина.

— Нет, — донёсся её голос. — Там только вчерашняя пицца и кетчуп.

— Она в холодильнике? — крикнул Сус.

— Нет, я сказала — нет.

— Ты сказала «нет» как «её там нет» или как Бен говорит «нет»?

— Как «её там нет», — Мелоди вернулась. — Я серьёзно.

Бен тем временем встал, подошёл к стойке и начал выкладывать магнитики ровной линией. Один за другим. Синий, зелёный, жёлтый.

Сус смотрел на него и пытался вспомнить все статьи, которые читал. «Если ребёнок что-то взял, не кричите. Задавайте вопросы. Смотрите, куда он смотрит».

Куда он смотрит?

Бен смотрел на магнитики. Потом — на коробку, из которой их достал. Потом — на стену за коробкой.

Сус проследил его взгляд.

За коробкой стоял старый деревянный ящик с надписью «РЕКВИЗИТ: НЕ ТРОГАТЬ». Сус помнил его ещё со времён Стэна. Там лежали запасные лампочки для подсветки витрин, старые таблички и, кажется, сломанный фен.

Он открыл ящик.

Сверху лежал фен. Под феном — табличка «ОСТОРОЖНО, ЗЛО». Под табличкой — сморщенная коричневая кисть на бархатной подушке.

— Нашёл, — выдохнул Сус.

Мелоди подошла, заглянула через плечо.

— Как он догадался?

— Он не догадался. Он смотрел туда, — Сус обернулся на Бена, который уже закончил с магнитиками и теперь пытался завязать шнурок на ботинке енота. — Он всё время смотрел туда.

— Хитрый, — Мелоди улыбнулась. — Весь в дядю.

— Ты про меня или про его папу?

— Про обоих.

Сус аккуратно достал руку из ящика, проверил — цела, не повреждена — и вернул в витрину. Щёлкнул замок.

— Есть, — он вытер пот со лба. — Мы успели.

За окном послышался шум мотора. Тяжёлый, дизельный.

Мелоди выглянула в окно.

— Сус.

— Что?

— Автобус во дворе.

Он подбежал к окну. Большой жёлтый автобус с надписью «ТУР ПО ГРАВИТИ ФОЛЗ» парковался прямо перед Хижиной. Из окон выглядывали лица — уставшие, любопытные, с фотоаппаратами.

— Мы успели, — повторил Сус, но голос дрогнул.

— Мы успели найти, — поправила Мелоди. — Но ты ещё не открыл дверь.

— Точно.

Он поправил фуражку, одёрнул рубашку, глубоко вдохнул и направился к выходу.

— Добро пожаловать в Хижину Тайн! — крикнул он, распахивая дверь. — Самое удивительное место в Гравити Фолз! Сегодня вас ждёт…

Он оглянулся.

Бенхамин стоял у витрины с рукой мага. Его маленькая ладошка лежала на стекле. А за стеклом — на бархатной подушке — лежал…

Сус замер.

— Нет, — сказал он шёпотом.

— Что? — Мелоди подошла ближе. — Что такое?

— Он… — Сус не мог подобрать слов. — Он положил её обратно, да?

Мелоди посмотрела на витрину. Потом — на Бена. Потом — снова на витрину.

— Сус.

— Что?

— Ты уверен, что положил её правильно?

— В каком смысле?

— В прямом.

Они смотрели на витрину. Рука мага лежала на подушке. Но пальцы были сложены в неприличный жест.

— Бен, — выдохнул Сус.

Бенхамин поднял на него глаза и с непрошибаемой серьёзностью сказал:

— Нет.

Дверь автобуса открылась, и на крыльцо Хижины Чудес вывалился первый турист — мужчина в панаме с фотоаппаратом на шее и выражением лица «я уже видел всё, но давайте, удивите меня».

Сус прижал Бена к себе покрепче, одёрнул фуражку и распахнул входную дверь с таким видом, будто за ней не было только что разобранной на части витрины и мумии с неприличным жестом.

— Добро пожаловать в Хижину Тайн! — его голос взлетел на октаву выше обычного. — Самое загадочное место в Гравити Фолз! Здесь каждый экспонат хранит свою историю, а некоторые — даже хранят секреты, которые мы не раскрываем до конца тура!

Туристы заходили — пара пенсионеров, женщина с блокнотом, подросток в наушниках, ещё несколько человек. Всего — человек двадцать пять. Сус мельком глянул на часы. Остальные, наверное, ещё выгружаются.

Бен на его руках молчал и смотрел на незнакомых людей с подозрением человека, который уже один раз спрятал мумию и готов повторить.

— А это, — Сус повернулся, поднимая Бена повыше, — наш юный хранитель тайн. Бенхамин. Он знает об этой хижине больше, чем любой взрослый. Потому что дети видят то, что взрослые перестали замечать.

Турист в панаме поднял фотоаппарат.

— Он часть шоу? — спросила женщина с блокнотом.

— Он — главный экспонат, — ответил Сус, и эта фраза вылетела сама, без подготовки. — Живой. Настоящий. Единственный в своём роде.

Бен посмотрел на дядю. Сказал:

— Нет.

— Скромничает, — Сус улыбнулся так широко, что заболели щёки. — Настоящий профессионал всегда говорит «нет» до первого выхода на сцену. Нервничает. Но вы не обращайте внимания — он соберётся и покажет класс.

Первая остановка — Бобр Бобрович.

Сус остановился у витрины с двуглавым бобром, перехватил Бена поудобнее и начал:

— Перед вами — одно из самых загадочных существ нашего леса. Бобр, который не мог выбрать между двумя ветками и в итоге решил смотреть в обе сразу. Некоторые учёные считают, что это мутация. Но мы знаем правду.

Он сделал паузу. Туристы ждали.

— Правда в том, — Сус понизил голос, — что этот бобр видел то, чего не должен был видеть. И теперь он охраняет Хижину от тех, кто придёт за ним.

Бен на его руках вдруг вытянул руку и ткнул пальцем в бобра.

— Нет, — сказал он громко и чётко.

Туристы засмеялись.

— Он говорит, что бобр врёт, — быстро нашёлся Сус. — И он прав. Бобр действительно врёт. Он притворяется чучелом, а на самом деле — записывает всё, что вы говорите. Так что будьте осторожны.

Женщина с блокнотом захихикала и что-то записала. Подросток вытащил телефон и снял бобра крупным планом.

Сус перевёл дух и повёл группу дальше.

Вторая остановка — енот в цилиндре.

Бен оживился, едва завидев знакомую фигуру. Он дёрнулся в руках Суса, пытаясь сползти на пол.

— Нет, друг, — Сус прижал его к себе. — Сейчас мы работаем. Потом будешь играть.

— Нет, — сказал Бен, но без прежней уверенности.

— А вот и наш знаменитый Енот-Джентльмен, — Сус кивнул на чучело. — Легенда гласит, что он был любимцем самого Стэна Пайнса. Носил цилиндр на каждое представление и умел считать до трёх. Правда, только на енотьем.

Туристы снова засмеялись. Кто-то снимал на телефон.

— А что умеет ваш помощник? — спросил мужчина в панаме, кивая на Бена.

Сус замер на секунду. Бен смотрел на енота и явно хотел снять с него цилиндр.

— Мой помощник, — Сус кашлянул, — умеет находить то, что потеряно. У него нюх на тайны. Вот, например, в прошлый раз он нашёл мумию руки мага, которую мы искали полдня.

— И где она была?

— В ящике для реквизита, — Сус сказал это и сразу понял, что зря. — Но это была часть шоу. Мы специально её спрятали, чтобы он нашёл. Проверка навыков.

Бен посмотрел на дядю. Его глаза — большие, карие, совершенно серьёзные — не моргнули.

— Нет, — сказал он.

— Он говорит, что проверка была слишком лёгкой, — Сус улыбнулся так, что свело скулы. — В следующий раз усложним.

Третья остановка — витрина с рукой мага.

Сус подошёл к ней с внутренней дрожью. Рука лежала на подушке, пальцы всё ещё были сложены в неприличный жест. Он надеялся, что туристы не заметят. Или примут за часть экспозиции.

— А это, — он указал на витрину свободной рукой, — наша гордость. Настоящая рука древнего мага. Говорят, её владелец мог одним щелчком пальцев превратить человека в лягушку.

— А почему пальцы так сложены? — спросила женщина с блокнотом.

Сус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Бен на его руках вдруг завозился и ткнул пальцем в витрину.

— Это… — Сус запнулся. — Это древний магический жест. Он означает… ну, в те времена так приветствовали высшие силы. Очень редкое благословение.

— Выглядит неприлично, — заметил мужчина в панаме.

— В древности всё было неприлично, — Сус выпалил первое, что пришло в голову. — У них не было интернета, они развлекались как могли.

Туристы засмеялись. Кто-то уже снимал витрину на телефон. Женщина с блокнотом записывала что-то с явным удовольствием.

Сус покосился на Бена. Мальчик смотрел на руку с выражением полного удовлетворения. Он знал, что сделал. И ему было не стыдно.

— Ладно, — Сус выдохнул. — Переходим к сувенирам.

Он развернулся и чуть не столкнулся с Мелоди. Она стояла за его спиной с коробкой магнитиков и смотрела на витрину с выражением, которое читалось без слов: «Я же говорила».

— Подхвати, — шепнул Сус, передавая ей Бена.

— Уже, — она взяла мальчика на руки, и Бен тут же вцепился ей в плечо. — Иди работай.

Сус нырнул за стойку и начал отсчитывать сдачу, пока Мелоди вела группу к прилавку с сувенирами. Она держала Бена на одной руке, а второй раскладывала магнитики и брелоки, не сбиваясь ни на секунду.

— А это наш отдел практической магии, — говорила она спокойно, показывая на товар. — Магнитик «Я пережил Хижину Тайн» — работает как оберег от скуки. Брелок с логотипом — притягивает удачу. Проверено на владельце.

— На ком? — спросил кто-то.

— На нём, — Мелоди кивнула на Суса, который в этот момент пытался открыть кассу и уронил монетку. — Видите? Удачу ещё не притянул, но сдачу уже потерял.

Туристы засмеялись. Кто-то купил три магнитика.

Сус поднял монетку, сунул её в кассу и начал пробивать покупки. Руки дрожали, но улыбка держалась. Бен на руках у Мелоди вдруг перестал вертеться и уставился на витрину с конфетами за стойкой.

— Нет, — сказал он тихо.

— Он хочет конфету, — перевела Мелоди.

— У нас нет конфет, — Сус открыл ящик под кассой. — У нас есть только…

Он вытащил старую пачку леденцов, которую нашёл ещё в прошлом месяце. Срок годности истёк, но леденцы выглядели съедобными.

— …вот.

Бен взял леденец, посмотрел на него, облизал и засунул в рот целиком. И замолчал.

— Тишина, — сказала Мелоди. — Золото, а не ребёнок.

Сус выдохнул.

Следующие полчаса прошли как в тумане. Сус водил группу по залу, рассказывал легенды, показывал экспонаты, импровизировал на ходу. Бен сидел на плече у Мелоди и молча сосал леденец, глядя на туристов с высоты своего трёхлетнего превосходства.

Кто-то снял, как Бен показывает пальцем на чучело пираньи и говорит «нет». Кто-то попросил сфотографироваться с «юным хранителем тайн». Одна женщина купила три брелока и сказала, что это лучший тур в её жизни.

Сусу было неловко. Потому что лучший тур в её жизни случился только благодаря тому, что его трёхлетний племянник спрятал мумию и сложил ей пальцы в неприличный жест.

Когда последний турист сел в автобус и дверь закрылась, Сус прислонился к стойке и медленно сполз по ней на пол.

— Я жив, — сказал он в потолок.

— Ты великолепен, — поправила Мелоди, подходя к кассе. — Сорок три человека. Средний чек — двенадцать долларов. Плюс магнитики, брелоки и три экскурсионных билета сверх нормы.

— Сколько?

— Лучшая выручка за месяц.

Сус сел ровно.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она положила на прилавок чек и повернулась. Бен сидел на краю прилавка, свесив ноги, и его глаза уже слипались. Леденец он дососал, и теперь его рука безвольно лежала на коленях.

— Смотри, — Мелоди кивнула.

Сус поднялся, подошёл к прилавку и замер.

Бенхамин сидел, прислонившись к стене, и его голова медленно клонилась вбок. Глаза закрылись. Губы чуть приоткрылись. Он дышал ровно и глубоко, как человек, который заслужил свой сон.

— Он заснул, — сказал Сус шёпотом.

— Он заслужил, — Мелоди улыбнулась. — Тяжёлый день. Спрятал мумию, сорвал тур, стал звездой интернета.

— Каким интернетом?

— Тем самым, — она показала телефон. — Туристы выложили видео. «Ребёнок-экскурсовод в Хижине Тайн». Уже двести лайков.

Сус закрыл лицо руками.

— Мне неловко.

— Тебе будет неловко, когда завтра придут новые туристы и попросят показать «того мальчика, который говорит нет».

— Я не выдержу.

— Выдержишь. Ты же дядя года, — Мелоди подошла и положила руку ему на плечо. — Иди, отнеси его в комнату. Я закрою.

Сус наклонился, аккуратно поднял Бена с прилавка. Мальчик не проснулся — только вздохнул во сне и прижался щекой к плечу Суса.

— Тяжёлый, — сказал Сус.

— Он растёт.

— Он вырастет и станет ещё тяжелее.

— И ещё хитрее.

Сус пошёл к лестнице, осторожно переступая через каждую ступеньку. Бен сопел у него на плече, и от него пахло леденцами и детским шампунем.

— Знаешь, — сказал Сус тихо, уже на верхней ступеньке, — я думал, что этот день будет катастрофой.

— Он и был катастрофой, — отозвалась Мелоди снизу. — Просто очень удачной катастрофой.

Сус улыбнулся в темноту и понёс Бена в комнату.

Сус спустился по лестнице, ступая на каждую ступеньку так осторожно, будто нёс не спящего ребёнка, а бомбу с часовым механизмом. Бен даже не шевельнулся, когда Сус уложил его в кровать и накрыл пледом с динозаврами.

Внизу горел только свет над стойкой. Мелоди собирала с пола обёртки от леденцов и бумажные стаканчики, бросая их в чёрный пакет. Она не обернулась, когда Сус подошёл.

— Спит?

— Как убитый, — Сус взял метлу. — Я думал, он будет капризничать. Не хотел укладываться, просил сказку, воду, ещё одну конфету...

— А он?

— Просто закрыл глаза и всё.

— Идеальный ребёнок, — Мелоди завязала пакет. — Кроме той части, где он перекладывает мумии.

— Это мелочи.

Она усмехнулась и взяла швабру. Сус начал мести пол, сметая мусор в кучу. Работа шла в тишине — привычной, вечерней, когда слова не нужны, потому что всё и так понятно.

Прошло минут десять. Сус высыпал совок в пакет и выпрямился.

— Знаешь, — сказал он, — я сегодня думал...

— О чём?

Он замолчал. Метла застыла в руке.

— О том, каково это — делать это каждый день.

— Убираться?

— Нет. Ну, и убираться тоже. Но я про другое.

Мелоди остановилась. Оперлась на швабру и посмотрела на него.

— Ты про Бена.

— И про него, и про... — Сус покрутил метлу в руках. — Про то, каково это — когда он твой. Не на выходные, а по-настоящему.

Тишина повисла между ними. Сус слышал, как тикают часы на стене. Как где-то наверху скрипнула кровать.

— Я думала об этом, — сказала Мелоди тихо.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она поставила швабру к стене и села на край стойки. Ноги свесились, как у Бена пару часов назад.

— Когда я смотрела, как он спит, — она говорила медленно, будто пробовала каждое слово на вкус, — я представила, что это наш. Что мы его уложили, и он спит, и завтра утром он проснётся и скажет «нет» всему, что мы предложим на завтрак.

Сус подошёл ближе. Метлу он так и держал в руке, но она уже не мешала.

— И что ты подумала?

— Что я боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь, — Мелоди посмотрела на свои руки. — Я умею организовывать, умею считать деньги, умею успокаивать туристов. Но ребёнок — это не тур. Это двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и никаких выходных.

Сус кивнул.

— Я боюсь, что испорчу его, — сказал он. — Что сделаю что-то не так, и он вырастет и будет рассказывать психотерапевту про дядю, который кормил его просроченными леденцами и использовал как экспонат в хижине ужасов.

— Во-первых, не ужасов, а чудес, — Мелоди улыбнулась. — Во-вторых, леденец был один. В-третьих, он был в обёртке.

— Срок годности истёк в прошлом месяце.

— Он жив, здоров и спит наверху. Значит, работает.

Сус хмыкнул и поставил метлу к стене. Сел рядом с Мелоди на стойку. Их плечи соприкоснулись.

— Я хочу, — сказал он вдруг. — Я хочу, чтобы у нас был такой. Или такая. Не важно. Просто чтобы был.

Мелоди повернула голову.

— Даже если он будет прятать мумии?

— Даже если он будет перекладывать все экспонаты в неприличные позы.

— Даже если он вырастет и станет туристом в панаме?

— Вот это уже жестоко, — Сус засмеялся. — Но да. Даже так.

Она молчала долго. Потом взяла его за руку.

— Я боюсь не того, что не справлюсь, — сказала она. — Я боюсь, что перестану быть собой. Что стану только мамой. Что у меня не останется времени на то, чтобы просто сидеть и смотреть на звёзды.

— У нас будет время, — Сус сжал её пальцы. — Я буду сидеть с ним, а ты будешь смотреть на звёзды. А потом мы поменяемся.

— А если он не даст нам поменяться?

— Тогда будем смотреть на звёзды втроём.

Мелоди улыбнулась. Настоящей улыбкой, не той, которой она улыбалась туристам.

— Ты правда хочешь детей? — спросила она.

— С тобой — да.

Она молчала ещё несколько секунд. Потом слезла со стойки и взяла пакет с мусором.

— Надо вынести это, пока не провоняло.

— Я вынесу.

— Я сама.

Она ушла на кухню, и Сус остался один. Он смотрел на метлу, на швабру, на прилавок с магнитиками. И чувствовал, как внутри что-то тёплое растекается по груди.

Мелоди вернулась через минуту. Вытерла руки о джинсы.

— Пойду проверю Бена, — сказала она. — А ты закрывай.

— Договорились.

Сус прошёлся по залу, выключил свет в витринах, проверил замки на дверях. Всё как обычно. Только сердце билось быстрее.

Он поднялся наверх через пять минут. Мелоди стояла в коридоре и смотрела на пустую кровать.

— Сусе.

Голос у неё был ровный. Слишком ровный.

— Что?

— Его нет.

Сус подошёл. Кровать была заправлена. Плед с динозаврами лежал на полу. Окно было открыто.

— Он не мог, — сказал Сус. — Он спит как убитый.

— Он мог притворяться.

Сус выглянул в окно. Внизу — задний двор, а за ним — лес. Сумерки уже сгустились, и деревья стояли чёрной стеной.

— Он там, — сказал Сус.

— Мы не знаем.

— Я знаю.

Он схватил фонарик с тумбочки и побежал вниз. Мелоди — за ним.

На заднем дворе было тихо. Только ветер шумел в кронах. Сус включил фонарь и повёл лучом по кустам.

— Бен! — крикнул он.

Тишина.

— Бенхамин!

Ничего.

Мелоди включила второй фонарь и пошла в другую сторону.

— Он не мог уйти далеко, — сказала она. — Он маленький.

— Он хитрый.

Луч метался между деревьями. Сус обошёл сарай, заглянул под крыльцо. Пусто.

— Бен, — крикнул он снова. — Это дядя Сус! Выходи, мы не будем ругаться!

Ветер качнул ветку, и Сус дёрнулся. Сердце колотилось где-то в горле.

— Сусе, — Мелоди подошла сзади. — Надо разделиться.

— Нет. Мы не разделяемся.

— Тогда идём вместе.

Они вошли в лес. Фонари выхватывали из темноты корни, камни, мох. Сус не помнил, когда в последний раз так боялся. Даже когда туристы снимали неприличную мумию, было смешно. Сейчас не было смешно совсем.

— Бен! — крикнула Мелоди.

Тишина.

Прошло десять минут. Потом пятнадцать. Сус уже не кричал — только водил фонарём по сторонам и слушал. Где-то ухнула сова. Где-то хрустнула ветка.

— Там, — сказала Мелоди.

Она показала на большой куст ежевики у старого дуба. Ветки были примяты.

Сус подбежал. Раздвинул колючие плети.

Бен сидел под кустом, привалившись к стволу. Глаза закрыты. Губы чуть приоткрыты. Он спал.

В руке он сжимал камень. Обычный серый камень. Сус опустился на колени.

— Бен, — сказал он шёпотом.

Мальчик не проснулся. Только вздохнул и переложил камень в другую руку.

Сус выключил фонарь. Обхватил Бена руками, поднял. Тот даже не шевельнулся.

Мелоди стояла рядом, и её фонарь светил им на дорогу.

— Он в порядке, — сказала она.

Сус кивнул.

Он нёс Бена обратно через лес, не говоря ни слова. Мелоди шла рядом, и её фонарь освещал путь.

В Хижине было тихо. Сус поднялся наверх, уложил Бена в кровать. Закрыл окно. Сел на край.

Бен спал. Камень он так и не выпустил.

Мелоди вошла и встала в дверях.

— Сусе.

— Да.

— Мы не договорили.

— Знаю.

Она помолчала.

— Завтра договорим.

— Хорошо.

Сус погладил Бена по голове. Мальчик вздохнул во сне и прижал камень к груди.

— Ты что там нашёл? — спросил Сус тихо.

Бен не ответил. Но во сне он улыбнулся.

Воскресное утро началось с того, что кто-то постучал в дверь Хижины Чудес.

Сус оторвался от разливания кофе и пошёл открывать. На пороге стояла сестра, улыбалась, но смотрела на него с тревогой — видимо, ждала, что брат начнёт рассказывать о кошмарных выходных.

— Привет, — сказала она. — Мы за Беном. Как он?

— Спит ещё, — Сус посторонился. — Заходите.

Она вошла, за ней — муж с чемоданом. Мелоди поднялась со стула и улыбнулась гостям профессионально-тёплой улыбкой.

— Привет, — сказала она. — Кофе будете?

— С удовольствием, — сестра сняла куртку и оглядела холл. — Слушайте, я вам так благодарна. Вы нас просто спасли.

— Да ладно, — Сус махнул рукой. — Никаких проблем.

— Правда? — сестра прищурилась. — А то мне соседка звонила, говорит, в интернете видео с Беном в какой-то хижине...

Сус замер с чашкой в руке.

— А, это, — сказал он. — Мы тут небольшое шоу устроили. Туристы снимали.

— Шоу?

— Он стал главным экспонатом, — вставила Мелоди. — Очень органично вписался.

Сестра засмеялась. Муж подошёл к стойке и положил конверт.

— Это вам, — сказал он. — За хлопоты.

— Не надо, — Сус попятился.

— Бери. Вы заслужили.

Сус взял конверт, повертел в руках и сунул в карман. Наверху скрипнула кровать.

— Проснулся, — сказал Сус.

Он поднялся наверх. Бен сидел на кровати, сжимая в руке вчерашний камень. Увидел дядю и сказал:

— Нет.

— Что «нет»?

— Уходить.

— Тебя родители забрать приехали.

Бен нахмурился. Посмотрел на камень. Потом протянул его Сусу.

— Это мне? — спросил Сус.

Бен кивнул.

Сус взял камень. Обычный серый, с белой прожилкой. Тёплый от детской ладони.

— Спасибо, — сказал Сус.

Бен сполз с кровати и пошёл к лестнице. На пороге комнаты остановился, обернулся и посмотрел на Суса серьёзным, взрослым взглядом.

— Пока, — сказал он.

И это было первое слово за выходные, которое не было «нет».

Внизу сестра подхватила Бена на руки, закружила, расцеловала. Бен терпеливо выдержал, но смотрел поверх её плеча на Суса.

— Ну что, поехали? — сказал муж. — Нам ещё три часа до дома.

— Да, конечно, — сестра поставила Бена на пол. — Сус, спасибо ещё раз. Ты чудо.

— Я знаю, — Сус улыбнулся.

Он стоял на крыльце и смотрел, как машина выезжает со стоянки. Бен сидел в детском кресле сзади и смотрел в заднее стекло. Рука поднялась в жесте прощания.

Сус помахал в ответ.

Машина скрылась за поворотом. Сус постоял ещё минуту, глядя на пустую дорогу. Потом вернулся внутрь.

— Уехали, — сказал он.

Мелоди мыла чашки. Она не обернулась.

— Вижу.

— Ну, — Сус потёр затылок. — Надо бы прибраться. После туристов вчера бардак остался.

— Я уже убрала.

— А, ну да. Тогда... экспонаты проверить?

— Я проверила.

Сус кивнул и замолчал. Повисла тишина — не вечерняя, привычная, а какая-то новая, неудобная.

— Я пойду в кладовку, — сказал он. — Там надо кое-что доделать.

— Хорошо, — сказала Мелоди.

Она не спросила что. Он не стал объяснять.

Сус спустился в подвал, где хранился старый реквизит и инструменты. Здесь пахло деревом, пылью и машинным маслом. Он включил лампу, сел на ящик и выдохнул.

В углу стояли доски. Он купил их ещё в субботу утром, до того, как всё пошло кувырком. Лежали и ждали.

Сус взял рулетку, карандаш, уровень. Начал размечать.

Работа шла споро. Он отпилил, примерил, подогнал. Шурупы вкручивал ровно, по два на каждое соединение. Полка должна была быть крепкой. На совесть.

Он делал её для Бена. На случай, если тот приедет ещё. Чтобы было куда складывать камни, шишки, листья — всё, что трёхлетний исследователь притаскивает из леса.

Сус работал молча. Пыль оседала на рубашку, на лицо, на руки. Он не вытирал.

Прошло часа два. Может, больше. Он потерял счёт времени.

Полка вышла хорошая. Низкая, чтобы Бен сам мог дотянуться. С закруглёнными краями, чтобы не удариться. Крепкая — Сус проверил: повис на ней всем весом, и ни одна доска не скрипнула.

Он стоял и смотрел на свою работу, когда за спиной скрипнула дверь.

— Сус, — сказала Мелоди.

Он обернулся.

Она стояла на пороге, опираясь рукой о косяк. Свет из коридора падал на неё сзади, и лица было не разглядеть.

— Ты тут уже три часа, — сказала она.

— Да? — Сус посмотрел на часы. — Не заметил.

Мелоди вошла. Подошла к полке, провела пальцем по доске. Пыль осталась на пальце.

— Что это?

Сус молчал. Он смотрел на полку, которую сделал, и слова не шли.

— Это для него, — сказал он наконец. — На случай, если приедет ещё.

Мелоди стояла рядом. Тихо. Ждала.

— Я думал об этом всю ночь, — сказал Сус. — О том, что я сказал вчера. О детях. О нас.

Она молчала.

— Я не знаю, правильно ли это, — продолжил он. — Я не знаю, готов ли. Но я знаю, что хочу попробовать. С тобой.

Мелоди взяла его за руку. Пальцы у неё были холодные.

— Я тоже думала, — сказала она. — Всю ночь. И сегодня.

— И что решила?

Она посмотрела на полку. Потом на него.

— Ты сделал это сегодня, — сказала она. — Когда Бена уже забрали. Когда никто не видел.

Сус кивнул.

— Ты сделал это, потому что хотел. Не потому, что надо. Не потому, что кто-то просил.

— Да.

Мелоди улыбнулась. Той самой улыбкой, настоящей.

— Это и есть ответ, — сказала она.

Сус не понял. Но она уже шагнула к нему, обняла, уткнулась лицом в плечо.

— Я согласна, — сказала она в его рубашку. — Давай попробуем.

Сус обнял её в ответ. Пыльные руки оставили следы на её свитере.

— Правда?

— Правда.

Они стояли в кладовке, среди старых декораций и инструментов, обнявшись. Полка стояла рядом — низкая, крепкая, на совесть.

Сус поцеловал Мелоди в макушку.

— Знаешь, — сказал он, — я, кажется, начинаю верить, что у нас получится.

— У нас получится, — сказала она. — Потому что мы будем делать это вместе.

Сверху, из холла, донёсся звон колокольчика над дверью — пришли туристы.

— Работа, — сказал Сус.

— Работа, — согласилась Мелоди.

Она отстранилась, поправила свитер. Посмотрела на полку ещё раз.

— Красивая, — сказала она.

— Я старался.

— Я знаю.

Они вышли из кладовки вместе. Сус выключил свет, закрыл дверь.

Полка осталась стоять в темноте. Низкая, крепкая, на совесть. Ждать.