Голос Кариды

Запах был первым, что она отметила. Не космопортовая гарь и не затхлость заброшенных баз, а густой, тёплый запах обработанной древесины, воска и человеческих тел. Зал собраний общины Карида VI напоминал скорее просторный амбар, чем правительственное здание. Лучи местного солнца, жёлтые и пыльные, пробивались сквозь высокие окна, выхватывая из полумрака лица.

Их было человек тридцать. Не чиновники в одинаковых мундирах, а люди в практичной одежде, сшитой из грубоватой ткани местного покроя. Они сидели на простых скамьях, смотрели на неё внимательно, без враждебности, но и без ожидания. Лея стояла перед ними одна, без охраны, без голографических карт. Позади, у двери, прислонившись к стене, ждал Тион. Он нервно покручивал в пальцах капсулу от полевого рациона.

— Вы получили наши предложения, — начала Лея, опустив протокольные титулы. Голос её звучал чётко в тишине зала. — Гарантии суверенитета. Экономическую помощь для перехода с имперских стандартов. Защиту от любых остатков Имперского флота. Новая Республика готова признать ваше местное самоуправление в полном объёме.

Она сделала паузу, дав время на перевод её слов на местный диалект. Никто не зашевелился. В первом ряду сидела Мира Тейн, женщина с лицом, изрезанным сетью мелких морщин у глаз, будто от постоянного всматривания вдаль. Её руки, крупные, с узловатыми суставами, лежали спокойно на коленях.

— Мы благодарны за предложение, генерал Органа, — сказала Мира. Её голос был низким, ровным, без усилия заполняющим пространство. — И за то, что вы прилетели лично. Многие не стали бы.

— Многие считают, что после Эндора вопрос решён, — отозвалась Лея. — Что все планеты мечтают о синем флаге над своими космопортами.

Уголок рта Миры дрогнул, но не в улыбку.

— Мы не все, — просто констатировала она. — Ваши доводы… они правильные. Логичные. Суверенитет, помощь, защита. Империя такого не предлагала. Империя приказывала.

Лея кивнула, чувствуя под ногами твёрдый, отполированный досками пол. Она позволила себе отойти от импровизированной трибуны, сделать два шага вдоль ряда.

— Тогда в чём вопрос? — спросила она, обращаясь уже не к Мире, а ко всему залу. — Вы видели, что Империя несёт. Разрушенные миры. Альдераан. Я знаю, о чём говорю.

В задних рядах кто-то тихо выдохнул. Имя её погибшей планеты здесь, в этой глуши, всё ещё имело вес. Но не решающий.

— Мы это видели, — поднялся мужчина средних лет с коротко остриженной седой щетиной. — Но мы видели и другое. При Креллике здесь построили школу в каждой крупной деревне. Клинику. Дорогу до шахт. До него у нас была грязь, болезни и имперские налоги без ничего взамен.

— Взамен он требовал лояльности, — мягко вставила Лея.

— Он требовал порядка, — поправил её другой голос, женский. — А порядок — это дети, которые учатся читать. Это лекарства, которые доходят до больных. Это свет после заката.

Лея остановилась, повернулась к говорящей. Молодая женщина, не старше тридцати, смотрела на неё с вызовом, но без злобы. Просто констатация факта.

— И какой ценой? — спросила Лея так же мягко. — Вы проверяли списки учеников? Все ли, кто пошёл в эти школы, остались в своих деревнях?

В зале воцарилась тишина, настолько густая, что стал слышен отдалённый гул вентиляции. Мира Тейн опустила глаза на свои руки.

— Мы проверяли, — сказала она наконец. — После того как его администрация… исчезла. Некоторых наших детей забрали на «особое обучение». На Корусант, как говорили. Они не вернулись.

— И вы всё равно защищаете то, что он построил?

— Мы защищаем то, что у нас осталось, — Мира подняла взгляд. В её глазах Лея увидела не гнев, а усталую, каменную тяжесть. — Ваша Республика предлагает нам будущее. Но его инфраструктура — это наше настоящее. Без этих школ наши дети снова будут сидеть в темноте. Без клиник мы будем хоронить каждого третьего ребёнка. Вы предлагаете нам отказаться от крыши над головой в обмен на обещание, что когда-нибудь, может быть, нам построят новую.

Лея молчала несколько секунд. Она слышала подобные аргументы и раньше, на других мирах, но здесь они звучали иначе. Не как оправдание коллаборационизма, а как горький, взвешенный расчёт людей, которые слишком хорошо знают цену и долгам, и благополучию.

— Вы считаете, что Новая Республика оставит вас без школ? — спросила она.

— Мы считаем, что Новая Республика придёт со своими чиновниками, своими стандартами, своими приоритетами, — сказала Мира. — И наши школы окажутся «не соответствующими нормативам». Наши врачи — «недостаточно лицензированными». Нас попросят всё переделать. А пока будет идти переделка, кто-то умрёт. Кто-то не научится читать. Мы уже проходили это. Сначала была Империя, которая всё отняла. Потом Креллик, который дал, но забрал самое ценное. Теперь вы. История учит нас осторожности, генерал. Даже по отношению к тем, кто несёт благие намерения.

Лея взглянула на Тиона. Он замер, капсула зажата в кулаке. На его лице читалось недоумение, смешанное с нарастающим возмущением. Он видел только отказ, предательство идеалов.

Она же видела другое. Видела не страх перед новым, а травму, нанесённую старым. Видела людей, которых научили не верить никому, кто приходит с флагом и речами о светлом будущем. Официальные доводы, отточенные в коридорах сената, здесь разбивались об этот простой, неоспоримый факт: имперский губернатор дал им дороги и больницы, а потом забрал их детей. И они предпочитали молча хранить и то, и другое, чем снова рисковать всем ради абстракции.

— Я понимаю, — сказала Лея наконец. Её голос прозвучал тише, без прежней официальной твёрдости. — Вы голосуете?

Мира кивнула залу. Люди стали подниматься, один за другим, и подходить к простому деревянному ящику у стены. Никаких голосовых систем, никаких терминалов. Бумажные бюллетени, опускаемые в щель. Процесс занял минут десять. Лея и Тион наблюдали, не двигаясь с места.

Когда последний бюллетень исчез в ящике, Мира и ещё двое старейшин вскрыли его и начали считать. Шёпот цифр, шелест бумаги. Тион не выдержал и прошептал Лее:

— Они что, не видят? Это же…

— Тише, — отрезала Лея, не отводя глаз от Миры.

Та подняла голову, встретилась с Леей взглядом. В её глазах не было ни торжества, ни сожаления.

— Совет общины Карида VI благодарит представителей Новой Республики за предложение, — объявила Мира ровным, чётким голосом. — И отклоняет его. Голосов «за» — два. Голосов «против» — двадцать восемь.

В зале никто не зааплодировал. Никто не возликовал. Люди просто сидели, некоторые кивали, некоторые смотреш в пол. Решение было принято не со злорадством, а с тяжестью, как неизбежная ноша.

— Решение окончательное? — спросила Лея.

— На данном собрании — да, — ответила Мира. — Следующее можно созвать не раньше, чем через местный цикл сезонов. Через полгода по вашим меркам.

— Ясно.

Лея сделала лёгкий кивок в сторону зала, повернулась и пошла к выходу. Тион, сжав губы, последовал за ней.

Они вышли на улицу, где палило то самое жёлтое солнце. Воздух пахлоцветами и тёплой пылью. Вдали, за низкими постройками из того же тёплого дерева, виднелось аккуратное здание из светлого пластика — одна из тех самых имперских школ, с ровными линиями и широкими окнами.

— Они с ума сошли? — выпалил Тион, едва дверь зала закрылась за ними. — Они предпочитают имперские подачки? После всего?

Лея остановилась, вглядываясь в то здание.

— Нет, — сказала она задумчиво. — Они предпочитают то, что могут потрогать руками, тому, что мы им наобещали. И они боятся, что наша свобода окажется для них такой же чужой, как и имперский порядок.

— Но это же… это нелогично!

— Это не политика, Тион. Это психология. И с ней нельзя спорить речами о суверенитете.

Она повернулась к нему. На её лице не было ни гнева, ни разочарования, лишь холодная, ясная сосредоточенность.

— Нам нужен другой подход. И для этого нам нужно понять, что именно Креллик построил здесь помимо школ. И что именно он забрал с собой, когда исчез.

— Вы думаете, он оставил следы? — спросил Тион, понизив голос.

— Люди вроде него всегда оставляют следы, — ответила Лея, и её взгляд снова скользнул к школе вдалеке. — Просто иногда эти следы выглядят как новые здания и улыбки детей. И разобраться, где тут благодетель, а где тюремщик, куда сложнее, чем сражаться со звёздным разрушителем.

Она тронулась с места, направляясь к своему шаттлу, стоявшему на окраине поселения. Её шаги были твёрдыми, быстрыми. Официальная часть миссии провалилась. Теперь начиналась настоящая работа.