оглавление
Гроши за герцогскую дочь
РикАннаСерафинаЛидия
СлоубернHurt/ComfortМагическая школаОт врагов к возлюбленнымРазвитие персонажаБедняк и аристократка
Вам есть 18 лет?
В историях бывают взрослые сюжеты.
глава первая · из двух
Третий от причала

В «Ржавом гвозде» пахло кислым пивом и потом. Рик сидел в углу, где тень гуще, и пересчитывал добычу на ощупь. Кошелёк купца — не жирный, но на неделю хватит. Медяки, серебро, пара медных пуговиц, которые купец, видно, оторвал с камзола и сунул туда же.
Пальцы помнили каждый грош. Рик затянул тесёмку и сунул кошелёк под куртку, к груди. Хорошо. Теперь — уйти, пока купец не очухался и не поднял шум.
Он уже приподнялся, когда за соседним столом заговорили двое.
Голос Рик узнал сразу. Гурт, работорговец с речного причала. Широкий, со шрамом через бровь, говорит громко, будто весь город должен слышать. Рик обходил его стороной даже в хороший день. А день был не хороший — день был обычный, то есть паршивый.
Рик сел обратно. Тень здесь густая, свеча на их столе коптит, лица не разглядеть. А вот слова — слова слышно.
— Дочь герцога везут к складу у реки, — сказал Гурт. — Завтра на рассвете — баржа. Ночью тихо, патрули обходят стороной.
Второй голос, незнакомый, спросил:
— Кто платит?
— Тот, кто заказал. Нам не нужно знать. Нам нужно доставить.
— А если герцог узнает?
— Узнает, когда баржа будет за три дня пути. Ищи тогда ветра в поле.
Гурт засмеялся. Смех у него был тяжёлый, как камень по дереву.
Рик сидел не дыша. В голове уже считало. Дочь герцога. Единственная. Герцог — не король, но земель у него много, а дочь одна. За такое просят награду. Не медяками — серебром. А то и золотом.
Лидия.
Она лежала в комнатке у старой знахарки, и знахарка говорила: «Лёгкие слабые, мальчик. Ей нужен хороший лекарь. Дорогой». А где взять дорогого лекаря, если ты считаешь каждый грош и таскаешь кошельки у пьяных купцов?
Рик сжал кошелёк под курткой. Этого не хватит. И ещё десяти таких не хватит.
Гурт поднялся, бросил на стол монету.
— Склад у реки, третий от причала. В полночь будь там. Если опоздаешь — поедешь вместо товара.
Второй хмыкнул. Гурт вышел, хлопнув дверью.
Рик подождал, пока стихнут шаги, и только тогда поднялся. Вышел через чёрный ход, в переулок, где пахло помойкой и сыростью.
В голове уже был план. Не план — обрывки. Склад у реки, третий от причала. Патрули обходят стороной. Значит, можно пройти по крышам, через квартал кожевников, где стража не ходит — там вонь такая, что нос зажимают. Потом переулками к реке.
Рик побежал.
Город был тёмный, фонари горели редко. Рик знал здесь каждый закуток, каждую дыру в заборе. Он вырос в этих переулках, среди мусора и крыс. Здесь он учился считать чужие карманы и уходить от погони.
Сейчас он уходил не от погони. Он бежал к тому, что могло изменить всё.
Склад у реки стоял тёмный, с проваленной крышей. Рик подобрался со стороны воды, по мокрому песку, где шаги почти не слышны. Дверь была заперта на засов, но засов держался на одном гвозде — Рик дёрнул, и гвоздь вылетел.
Внутри пахло рыбой и сыростью. В углу горела свеча, и при её свете Рик увидел её.
Девушка сидела на ящиках, связанная, с кляпом во рту. Платье дорогое, но измятое, волосы растрёпаны. Глаза — испуганные, но злые. Она не плакала. Смотрела на него в упор, будто решала, враг он или нет.
Рик шагнул к ней, вытащил нож.
Она дёрнулась, но он уже резал верёвки. Не глядя, на ощупь, быстро.
— Я не трону, — сказал он тихо. — Я выведу.
Верёвки упали. Она выдернула кляп и задышала глубоко, с хрипом.
— Кто ты?
— Тот, кто хочет получить награду за твоё спасение. Идём. Тихо.
Она посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Поднялась, пошатнулась — ноги затекли.
Рик подхватил её под локоть.
— Ступай осторожно. Здесь доски гнилые.
Они вышли в ночь. Рик вёл её переулками, где темно и тихо, где не ходят патрули. Она шла следом, молча, только дыхание сбивалось.
У выхода к мосту он остановился, прижал её к стене.
— Жди здесь. Я проверю.
Она кивнула.
Рик выглянул из-за угла. На мосту было пусто. Патруль прошёл четверть часа назад — он видел их с крыши. Значит, есть время.
— Идём, — сказал он.
Они пересекли мост быстрым шагом, не бегом — бег привлекает внимание. За мостом начинался богатый квартал, дома с фонарями у ворот. Здесь было светлее, но и опаснее.
Рик знал, куда ведёт. К герцогскому особняку. Через чёрный ход, через кухню, где его знали — он приносил туда дичь, когда была удача.
Он постучал условным стуком. Дверь открыл поварёнок, заспанный, с сальной свечой в руке.
— Это дочь герцога, — сказал Рик. — Беги за хозяином.
Поварёнок уставился на девушку, узнал, побелел и кинулся в дом.
Рик остался стоять на пороге, чувствуя, как под курткой тяжелеет чужой кошелёк. Награда. Лечение для Лидии. Работа. Всё, о чём он мечтал.
Девушка повернулась к нему. В свете свечи лицо у неё было бледное, но спокойное.
— Ты рисковал, — сказала она. — Зачем?
Рик посмотрел ей в глаза.
— У меня сестра больна. Мне нужны деньги.
Она кивнула, будто ждала этого ответа.
— Как тебя зовут?
— Рик.
— Я запомню, Рик.
Из дома уже бежали люди. Герцог, в халате нараспашку, с обнажённой шпагой. Следом — слуги с фонарями.
— Серафина! — крикнул герцог.
Она шагнула к нему, обернулась на Рика.
— Он меня спас, — сказала она. — Он вывел меня со склада.
Герцог посмотрел на Рика. Взгляд был тяжёлый, но не злой.
— Ты, — сказал он. — Останься. Утром поговорим.
Рик кивнул. Он знал, что утром скажет. Скажет правду: что спасал её не ради чести, а ради денег. И попросит не золота — работу и лечение для Лидии.
А пока он стоял в освещённом коридоре, чувствуя, как отпускает дрожь, и думал о том, что Гурт сейчас хватается за пустое место в складе у реки.
И это было хорошо.
глава вторая · из двух
За правду платят

Глава
Утро выдалось серым, с моросью, которая висела в воздухе, не решаясь пролиться дождём. Рик стоял в прихожей герцогского особняка, сжимая в руках потрёпанную шапку. Мрамор под ногами казался чужим, холодным — таким же чужим, как вся эта позолота на стенах.
Герцог вышел через полчаса. Был он уже одет, в тёмный камзол без вышивки, только перстень с печатью на пальце. Взглянул на Рика, кивнул на стул.
— Садись.
Рик сел. Стул был мягкий, с высокой спинкой, и на таком стуле хотелось сидеть прямо. Рик сидел прямо и смотрел герцогу в глаза, потому что если сейчас отвернуться — уже не скажешь.
— Я не спасал вашу дочь ради чести, — сказал Рик. Голос прозвучал ровно, без дрожи, хотя внутри всё дрожало. — Я услышал в кабаке разговор и пошёл за ней, потому что знал, что вы заплатите.
Герцог не перебил. Смотрел спокойно, ждал.
— Мне нужны деньги, — продолжал Рик. — Сестра больна, лекарь дорогой. Я не прошу золота. Дайте мне работу, чтобы я мог её кормить. И лекаря для Лидии.
Повисла тишина. Герцог не торопился отвечать. Он смотрел на Рика так, будто видел его насквозь, до самого дна, где лежали страх за сестру и голая нужда.
— Ты сказал мне правду, — наконец произнёс герцог. — Этого никто не делает. Все говорят, что спасали из благородства, а потом просят титул или землю.
Рик молчал.
— Я дам тебе работу, — сказал герцог. — Будешь учеником моего дворецкого. Комната, еда, одежда. Лекарей пришлю к сестре сегодня же. Если дар у неё есть — отправлю вас обоих в Академию.
Рик не сразу понял. Академия — это где учат магии. Это для богатых, для знатных. Не для таких, как он.
— Я не умею читать, — сказал он.
— Научишься, — ответил герцог. — Дворецкий тебя выучит. Ты не дурак, я вижу.
Рик кивнул. Сказать больше не мог — горло сдавило.
Герцог поднялся, давая понять, что разговор окончен.
— Ступай на кухню, там накормят. Вечером пришлю за тобой.
Рик вышел в коридор, чувствуя, как подкашиваются ноги. Работа. Лечение. Академия. Всё, чего он не смел просить, — и герцог дал это просто так, за правду.
Он остановился у окна, глядя на сад, где капли дождя стекали по стёклам. И впервые за долгое время выдохнул.
Лекари пришли к вечеру. Двое, в тёмных плащах, с сумками, набитыми склянками. Рик вёл их через двор, к той комнатке, где лежала Лидия.
Она сидела на кровати, бледная, с влажными от пота волосами. Увидела лекарей — испугалась, но не подала виду.
— Это зачем? — спросила тихо.
— Лечить тебя, — сказал Рик. — Герцог прислал.
Лидия посмотрела на него, и в глазах у неё стоял вопрос, но она не спросила. Только кивнула и протянула руку лекарю.
Рик вышел за дверь и стоял, прислонившись к стене, пока внутри возились со склянками и травами. Слышал, как Лидия кашляет, как лекарь говорит «дышите глубже», как звенит металл.
Через час лекарь вышел, вытирая руки о тряпицу.
— Лёгкие слабые, но не безнадёжно. Месяц лечения — и она встанет. Ещё два — и сможет учиться.
Рик кивнул.
— Спасибо, — сказал он.
Лекарь посмотрел на него с любопытством.
— Ты тот самый мальчишка, что вывел дочь герцога?
Рик не ответил. Лекарь хмыкнул и пошёл прочь, бормоча что-то о везении.
На третье утро Рик чистил медную посуду на кухне, когда услышал шаги. Лёгкие, быстрые, по мраморному полу.
Серафина вошла на кухню сама, без служанок. Платье на ней было простое, светлое, волосы убраны в косу. Она выглядела отдохнувшей — не той испуганной девушкой со склада.
— Рик, — сказала она. — Я хотела поговорить.
Он вытер руки о тряпку, поднялся.
— Я слышала, твоя сестра здесь, — продолжала она. — Лидия. Она поправляется?
— Да, — сказал Рик. — Лекари говорят, месяц — и встанет.
Серафина кивнула.
— Я хочу взять её в служанки. Когда поправится. Ей будет легче прижиться во дворце, если она будет при мне. А я… мне нужна рядом та, кому я доверяю.
Рик посмотрел на неё. В глазах у Серафины было что-то тёплое, почти просящее. Будто она не приказывала, а просила.
— Спросите у неё, — сказал он. — Если она согласна — я не против.
— Спасибо, Рик.
Она улыбнулась — впервые за всё время, что он её знал. Улыбка вышла светлая, настоящая.
Прошла неделя. Рик учился у дворецкого считать вино в погребах, запоминать имена гостей и отличать серебро от посеребрённой меди. Работа была нудная, но честная, и после неё не надо было оглядываться.
Лидия поднималась. Уже сидела на кровати, уже ела сама, уже смеялась, когда Рик приносил ей книги с картинками.
— Ты читать научись сначала, — говорила она, и в голосе её была прежняя теплота.
— Научусь, — отвечал Рик. — Дворецкий говорит, через месяц буду складывать слоги.
А потом Серафина пришла за Лидией сама.
Это было в саду, где Лидия сидела на скамейке, грелась на солнце. Серафина подошла неслышно, села рядом.
— Твой брат сказал, что ты согласна быть моей служанкой, — начала она. — Но я хочу, чтобы ты знала: я не буду с тобой как с прислугой.
Лидия подняла на неё глаза.
— А как?
— Как… — Серафина запнулась, отвела взгляд. — Как с той, с кем можно говорить. По-настоящему.
Повисла тишина. Лидия смотрела на неё, и в глазах у неё было что-то новое — не робость, не страх. Любопытство.
— Я никогда не говорила по-настоящему, — сказала она тихо. — Только с Риком.
— А я — только с книгами, — усмехнулась Серафина. — Значит, будем учиться вместе.
Они сидели в саду до вечера. Говорили о цветах, о книгах, о том, как пахнет дождь. Серафина смеялась — редко, но искренне. Лидия улыбалась — той тихой улыбкой, которую Рик знал с детства.
Он видел их из окна кухни, когда нёс пустые бутылки в погреб. Остановился на миг, глядя, как Серафина поправляет выбившуюся прядь волос Лидии, как Лидия кладёт руку ей на ладонь.
Что-то было в этом жесте — слишком тёплое, слишком нежное для простой дружбы.
Рик отвернулся и пошёл дальше. Не его дело. Если Лидия счастлива — значит, всё правильно.
А в саду, за кустами сирени, Серафина взяла руку Лидии в свою и сказала тихо, так, что никто не слышал:
— Я рада, что ты здесь.
Лидия подняла на неё глаза, и в них стоял ответ, который она не решилась произнести вслух.
— Я тоже, — прошептала она.
И никто не видел, как Серафина улыбнулась — той улыбкой, которую берегла только для неё.
Создай свой фанфик ✦
ИИ напишет первую главу по твоей идее — бесплатно, без регистрации.
Написать фанфик