Легенда для пира

—Ты точно уверен, что это сработает?

—Абсолютно, — Киллиан поправил воротник рубашки и улыбнулся той самой улыбкой, от которой Эмме хотелось закатить глаза. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

—Серьёзно? — она скрестила руки на груди и приподняла бровь. — Потому что, насколько я помню, в прошлый раз твоя «идеальная легенда» закончилась тем, что нам пришлось прыгать в окно.

—Во-первых, это было не окно, а балкон. Во-вторых, мы же выбрались, разве нет?

Эмма вздохнула и отвернулась, вглядываясь в просвет между деревьями. Замок возвышался на холме — массивный, серый, с факелами у ворот и силуэтами стражников на стенах. Внутри ждал Гаррик. А с ним — единственная ниточка к артефакту, который ей нужен.

И чтобы попасть внутрь, нужно было притворяться парой.

Идея принадлежала Киллиану. Разумеется.

—Ладно, — сказала она, не оборачиваясь. — Давай ещё раз. Медленно. Чтобы я хотя бы знала, во что ввязываюсь.

Он шагнул ближе — она услышала, как хрустнула трава под его сапогами.

—Мы помолвлены уже полгода. Познакомились на ярмарке в Мирлтоне. Ты сбила меня с ног, когда я проходил мимо, и с тех пор я не могу от тебя отделаться.

—Очень смешно.

—Я стараюсь.

Эмма обернулась. Он стоял слишком близко — она невольно сделала шаг назад и упёрлась спиной в дерево.

—Я тебя не сбивала, — отрезала она.

—Ну, значит, должна была. Это хорошая история.

—Это глупая история.

—Это запоминающаяся история, — поправил он. — Люди любят такие детали. Они делают легенду живой.

Она сжала челюсть. В этом был смысл — и это бесило.

—Хорошо. Ярмарка. Полгода. А кто кому что подарил?

—Я подарил тебе браслет, — сказал Киллиан, не задумываясь. — Ты его не носишь, потому что не любишь украшения, но он у тебя в кармане. На всякий случай.

Эмма замерла.

—Откуда ты знаешь, что я не ношу украшения?

Он пожал плечами — слишком небрежно.

—Ты носишь кожаный жакет даже на пиру. Серебро и камни к такому не подходят. Я бы не стал дарить тебе то, что ты не наденешь.

Она смотрела на него, пытаясь понять, врёт он или нет. Он говорил слишком легко. Слишком уверенно. Как будто репетировал эту роль годами.

—А что подарила тебе я?

—Корабельный компас, — сказал он, и в голосе мелькнуло что-то, чего она не ожидала. — Старый, с потёртой крышкой. Ты сказала, что он напоминает тебе о море.

—Я ничего такого не говорила.

—Сказала бы, если бы мы действительно были парой.

Эмма отвела взгляд. В горле запершило.

—Это слишком личное, — тихо сказала она.

—В этом и суть, — ответил Киллиан, и его голос стал тише. — Легенда должна быть правдоподобной. А правдоподобие — в деталях, которые знаешь только ты.

Она подняла голову и встретила его взгляд. В его глазах не было обычной насмешки. Только секунда — и он снова улыбнулся, возвращая маску.

—Не переживай, Свон. Я знаю, что делаю.

—Вот это и бесит, — вырвалось у неё.

Он моргнул.

—Что?

—Что ты играешь так хорошо, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она хотела. — Ты вживаешься в роль, как будто всю жизнь только этим и занимался. А я не знаю, где ты настоящий, а где — очередная легенда.

Тишина повисла между ними, густая и неудобная.

—Я там, где надо, — сказал он наконец. — Всегда.

Эмма хотела ответить — но не нашла слов.

Вдалеке скрипнули ворота. Стражники менялись.

—Нам пора, — сказал Киллиан, и в его голосе не осталось и следа театральности. — Время не ждёт.

Она кивнула и шагнула вперёд, обходя его.

—Только без сюрпризов.

—Я никогда не обещаю того, чего не могу сдержать.

—Это не ответ.

—Это лучший ответ, который я могу дать.

Они вышли из тени деревьев. Замок нависал над ними, холодный и чужой. Эмма чувствовала, как под жакетом колотится сердце — от нервов или от чего-то другого, она не хотела разбираться.

У ворот их встретил стражник — высокий, с тяжёлым взглядом и рукой на рукояти меча.

—Имена, — сказал он.

Киллиан шагнул вперёд и взял её за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — тёплые, уверенные. Эмма не отняла руки.

—Киллиан Джонс, — сказал он, и голос его звучал спокойно и ровно. — И моя невеста.

Стражник перевёл взгляд на неё.

—Эмма, — сказала она, и голос не дрогнул. — Эмма Свон.

Стражник кивнул и шагнул в сторону, открывая проход.

—Добро пожаловать на пир, — сказал он. — Лорд Гаррик ждёт гостей.

Эмма шагнула вперёд, и Киллиан шагнул с ней — их пальцы всё ещё были переплетены.

Она знала, что это только начало. И что легенда, которую они придумали, может стоить им обоим гораздо больше, чем они готовы отдать.

Зал гудел.

Эмма не ожидала, что здесь будет так много людей. Столы тянулись вдоль стен, составленные буквой «П», и за каждым сидели гости — смеялись, переговаривались, тянулись к блюдам с мясом и пирогами. Факелы бросали тёплый свет на лица, и Эмма ловила себя на том, что разглядывает каждого — оценивает, запоминает, ищет угрозу.

Киллиан вёл её между столами, не отпуская руки.

—Дыши, — сказал он тихо, не поворачивая головы. — Ты выглядишь так, будто пришла арестовать половину зала.

—Может, и пришла, — ответила она так же тихо. — Я ещё не решила.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

Они сели за стол ближе к середине — не в центре, не с краю. Достаточно заметно, чтобы не вызвать подозрений, и достаточно незаметно, чтобы не привлекать внимания. Эмма оценила выбор.

Соседи оказались говорливыми.

—Вы с юга? — спросила женщина слева — в зелёном платье, с жемчужной ниткой на шее. — Я не припоминаю ваших лиц.

—Из Мирлтона, — ответил Киллиан, и Эмма почувствовала, как он переключился в режим — голос стал мягче, улыбка шире. — Мы приехали на свадьбу.

—О, как романтично! — женщина всплеснула руками. — Вы тоже жених и невеста?

Эмма открыла рот, но Киллиан опередил её:

—Она отвечает, — сказал он с улыбкой, но пальцы легонько сжали её ладонь под столом. — Я только поддакиваю.

Женщина рассмеялась. Эмма посмотрела на Киллиана. Он смотрел на неё — спокойно, без обычной насмешки, и она поняла.

Проверка начинается.

И по молчаливому уговору — отвечать ей.

—Как вы познакомились? — спросил мужчина напротив — грузный, с седой бородой и хитрыми глазами. — Такая красивая пара не могла встретиться случайно.

Эмма почувствовала, как внутри всё напряглось.

—На пристани, — сказала она, и слова вышли сами, без подготовки. — Я искала лодку. Он чуть не свалился в воду, когда меня увидел.

Мужчина хохотнул.

—И вы его простили?

—Она сбила меня с ног, — вставил Киллиан, и в его голосе мелькнула та самая театральная нотка. — Буквально. Я лежал на досках и смотрел в небо, а она стояла надо мной и спрашивала, умею ли я плавать.

—Я спросила, не ушибся ли он, — поправила Эмма, и голос прозвучал резче, чем она хотела.

—Она спросила, не ушибся ли я, — послушно повторил Киллиан, и в его глазах мелькнул смех. — Но я слышал только «умеешь ли ты плавать».

Женщина в зелёном рассмеялась. Грузный мужчина одобрительно кивнул.

Эмма выдохнула.

Первый вопрос — мимо.

—А чем занимается ваш жених? — спросила женщина, наклоняясь ближе. — Выглядит он... колоритно.

Эмма посмотрела на Киллиана. Кожанный плащ, щетина, крюк — он действительно выделялся среди аристократов.

—Он моряк, — сказала она. — Торговый флот.

—И вы не боитесь, что он уплывёт и не вернётся?

Эмма почувствовала, как вопрос ударил под дых.

—Боюсь, — сказала она, и это было честнее, чем она планировала. — Но он возвращается. Пока что — всегда.

Она не смотрела на Киллиана, когда говорила это. Но чувствовала, как его пальцы сжались вокруг её ладони.

—Это мило, — сказала женщина, и в голосе её было что-то тёплое. — Вы верите в него.

—Я верю фактам, — ответила Эмма. — А факты говорят, что он ещё ни разу меня не подвёл.

Тишина повисла на секунду — и женщина улыбнулась.

—Счастливая вы, — сказала она. — Не каждая невеста может так сказать о своём женихе.

Эмма кивнула, хотя внутри всё сжалось.

Она не врала. И это пугало.

—А свадьба когда? — спросил грузный мужчина, поднимая кубок. — Или вы ждёте, пока жених нагуляется?

Эмма почувствовала, как Киллиан напрягся рядом — едва заметно, только по тому, как перестал дышать.

—Мы не ждём, — сказала она. — Мы уже всё решили.

—И когда?

—Через месяц, — ответила она, и голос не дрогнул. — После того, как он вернётся из последнего рейса.

Мужчина поднял бровь.

—А если не вернётся?

Эмма посмотрела на него. Прямо. Твёрдо.

—Вернётся.

Она не знала, откуда взялась эта уверенность. Но когда она сказала это — она поверила.

И это испугало её по-настоящему.

Киллиан молчал. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий, но не насмешливый. Он не подыгрывал. Он просто смотрел.

—Вы счастливая пара, — сказала женщина в зелёном, и в голосе её не было лести. — Редко встретишь такую уверенность.

Эмма выдавила улыбку.

Она не была уверена. Она притворялась.

Но притворство звучало слишком похоже на правду.

—Ещё вина? — спросил Киллиан, поднимая кувшин, и его голос вернул её в реальность.

—Да, — сказала она, и он наполнил её кубок до краёв.

Она сделала глоток — терпкое, тёплое, — и почувствовала, как напряжение отпускает плечи.

Три вопроса. Три ответа. Она выжила.

Но цена была выше, чем она ожидала.

—Смотри, — сказал Киллиан тихо, наклоняясь к ней, и его голос стал серьёзным. — В конце стола.

Эмма подняла взгляд.

Гаррик сидел во главе — в тёмно-синем камзоле, с кубком в руке и холодной улыбкой на лице. Он смотрел на гостей, как хозяин смотрит на товар.

Он не смотрел на них. Пока.

—Он нас не видит, — сказала Эмма.

—Пока не видит, — поправил Киллиан, и в его голосе мелькнула та самая напряжённость, которую она узнавала. — Но это только вопрос времени.

Эмма сжала кубок.

Их легенда выдержала первую проверку.

Но впереди был он.

Оркестр заиграл быструю мелодию — скрипки и флейты, почти весёлую. Гости начали подниматься из-за столов, пары потянулись в центр зала, туда, где уже кружили первые танцоры.

Эмма смотрела, как Гаррик поднялся с места.

Он не пошёл танцевать. Он пошёл вдоль столов.

—К нам идёт, — сказала она тихо, не поворачивая головы.

—Вижу.

Киллиан взял кубок, отпил. Выглядел спокойным. Но Эмма видела, как его пальцы сжались на металле.

Гаррик шёл медленно, останавливаясь у каждого стола, обмениваясь парой фраз с гостями, улыбаясь той самой холодной улыбкой. Он был похож на хозяина, который проверяет товар.

Он остановился у их стола.

—Не помешаю? — спросил он, и голос его звучал вежливо, но глаза уже скользили по лицам.

—Нисколько, — ответил Киллиан, и его голос был ровным, даже приветливым. — Прекрасный пир, лорд Гаррик.

Гаррик улыбнулся.

Потом его взгляд задержался на Киллиане. Секунда. Две.

Эмма увидела, как изменилось его лицо. Узнавание пришло не сразу — сначала тень, потом холод, потом что-то острое, опасное.

—Киллиан Джонс, — сказал он. Негромко, но так, что за столом стало тихо. — Какая встреча.

Киллиан не дрогнул. Он улыбнулся — той самой широкой, открытой улыбкой, которую Эмма уже научилась распознавать как маску.

—Прошу прощения, милорд, но вы, кажется, путаете меня с кем-то. Меня зовут Уильям. Уильям Норвуд.

—Норвуд, — повторил Гаррик, и в его голосе мелькнуло удовольствие. — Хорошая фамилия. Но я помню тебя, Джонс. Ты сорвал мою сделку в порту Марбери. Два года назад. Корабль «Серебряная чайка». Ты помнишь?

Эмма почувствовала, как внутри всё сжалось.

Киллиан молчал ровно столько, сколько нужно, чтобы это выглядело как замешательство, а не как пауза перед ложью.

—Милорд, — сказал он, и в его голосе появилась лёгкая обида, — я торговый моряк. Я был в десятках портов. Но «Серебряную чайку» не помню. И вас, простите, тоже.

—Не помнишь, — Гаррик наклонил голову, разглядывая его, как диковинную зверушку. — А крюк? Такие вещи не забываются.

Эмма поняла, что если она не вмешается — они провалятся.

—Простите, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она планировала. — Вы в чём-то обвиняете моего жениха?

Гаррик перевёл взгляд на неё. Холодный, оценивающий.

—Вашего жениха?

—Да. Мы приехали на свадьбу. И если вы хотите испортить нам вечер — у вас плохо получается.

Она не играла. Она злилась. И это было честнее, чем любая легенда.

Гаррик посмотрел на неё дольше, чем следовало. Потом улыбнулся — нехорошо, с прищуром.

—Какая трогательная преданность. Вы давно вместе?

—Достаточно, чтобы знать, что он не тот, кого вы ищете.

—Я не ищу, — мягко поправил Гаррик. — Я уже нашёл.

Он повернулся к Киллиану.

—Я не буду поднимать шум. Не здесь, не сейчас. Но я хочу, чтобы ты знал: я тебя помню. И мы ещё поговорим.

Киллиан встретил его взгляд. Не отвёл.

—Как скажете, милорд.

Гаррик кивнул — сухо, будто ставил галочку в списке — и пошёл дальше, к следующему столу, к следующей улыбке.

Эмма выдохнула.

—Это было...

—Плохо, — закончил Киллиан, и в его голосе не осталось ни следа театральности. — Очень плохо.

—Он тебя узнал.

—Да.

Эмма посмотрела на Гаррика — тот уже разговаривал с другой парой, вежливо, спокойно. Но она знала: он не забыл. Он просто отложил.

—Нам нужно уходить.

—Нет, — сказал Киллиан, и она удивлённо посмотрела на него. — Сначала — дело.

Он кивнул в сторону Гаррика.

Эмма проследила за его взглядом. Гаррик повернулся, доставая платок из кармана, и она увидела — на поясе, под складками камзола, висел небольшой ключ. Медный, с тёмной резьбой, непохожий на обычные.

—Это он? — спросила она шёпотом.

—Да.

—Мы не сможем его забрать. Не сейчас.

—Я знаю.

Эмма посмотрела на него. Киллиан смотрел на ключ — и в его глазах было то самое выражение, которое она видела перед тем, как он делал что-то отчаянное.

—Не смей, — сказала она.

Он перевёл взгляд на неё. Улыбнулся — но улыбка вышла кривой.

—Я и не собирался. Пока.

Оркестр заиграл громче. Пары кружились в центре зала, смеялись, и Эмма вдруг остро почувствовала, как они чужие здесь. Как маскарад, который вот-вот сорвётся.

К ним подошёл слуга — в ливрее, с безучастным лицом.

—Лорд Гаррик просит проводить вас в ваши покои. Следуйте за мной.

Эмма посмотрела на Киллиана. Он пожал плечами — почти спокойно.

—Гостеприимство, — сказал он тихо. — Отказаться нельзя.

Они встали. Эмма чувствовала, как взгляды скользят по ним — любопытные, настороженные. Слуга ждал у выхода.

Они прошли через зал — мимо танцующих, мимо столов, мимо Гаррика, который смотрел на них с холодной улыбкой и поднятым кубком.

Киллиан не обернулся.

Эмма — обернулась. И увидела, как двое стражников отделились от стены и пошли за ними.

Коридоры замка были узкими, с факелами через каждые пять шагов. Слуга шёл быстро, не оглядываясь. Эмма считала повороты — налево, направо, ещё налево. Запоминала.

Они остановились у двери — тяжёлой, дубовой, с металлической полосой.

—Ваши покои, — сказал слуга и протянул Киллиану ключ. — Ужин принесут через час.

Киллиан взял ключ.

—Благодарю.

Слуга кивнул и ушёл — быстро, бесшумно.

Эмма подождала, пока его шаги стихнут, и повернулась к двери напротив — оттуда, из-за угла, уже слышалось дыхание.

Стража стояла у их дверей.

Двое.

—Гости, — сказала Эмма тихо. — Какая честь.

Киллиан усмехнулся — без веселья.

—Заходи.

Он открыл дверь, пропуская её вперёд.

Комната оказалась просторной — кровать под балдахином, камин, два кресла, стол. На столе — кувшин с водой и два кубка.

Эмма подошла к окну. Оно выходило во двор — пустой, освещённый факелами. Внизу ходили стражники.

—Мы в ловушке, — сказала она, не оборачиваясь.

—Мы в гостях, — поправил Киллиан, и в его голосе мелькнула тень прежней насмешки. — Просто хозяева не хотят, чтобы мы ушли без прощания.

Эмма повернулась к нему.

Он стоял у камина, сняв плащ, и смотрел на ключ в своей руке — тот самый, от их комнаты.

—Мы знаем, что нам нужно, — сказал он. — И мы знаем, где это.

—Мы знаем, что нас не выпустят, — ответила Эмма.

Киллиан поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, не отчаяние. Азарт.

—Значит, придётся придумать, как выйти.

Эмма посмотрела на него.

И вдруг — вопреки всему — она почувствовала, что верит.

Эмма стояла у окна, считая стражников во дворе. Четверо. Меняются каждые два часа.

—Нас слушают, — сказал Киллиан негромко, и она обернулась.

Он стоял у двери, склонив голову, будто прислушиваясь. Потом выпрямился и улыбнулся — той самой улыбкой, которая значила: начинаем.

—Милый, — сказал он громко, и голос его снова стал театральным, — ты не находишь, что покои чудесные?

Эмма посмотрела на него. Он кивнул на дверь.

Она поняла.

—Чудесные, — ответила она так же громко, и в голосе её появилась та самая колючая нежность, которую она видела у женщин на пиру. — Но кровать слишком мягкая.

—Я запомню на будущее.

Он подошёл к ней, встал рядом. Слишком близко. Для стражи.

—Расскажи мне про Мирлтон, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я никогда там не был.

—Там скучно, — ответила Эмма. — Маленький портовый городок. Все знают всех.

—Звучит как рай.

—Звучит как клетка.

Он усмехнулся.

—Ты всегда такая честная?

—Только когда мне есть что терять.

Она сказала это и поняла, что сказала правду. Слишком громко.

Киллиан посмотрел на неё внимательнее. Потом повернулся к камину, взял кочергу, помешал угли.

—Завтра, — сказал он тише, почти шёпотом, но так, чтобы за дверью слышали, — мы пойдём гулять в сад. Ты обещала показать мне розы.

—Розы там колючие.

—Я привык.

Эмма села в кресло. Он остался стоять у камина. Между ними было три шага, и за дверью — два дыхания.

—Ты боишься, — сказала она, и это прозвучало как утверждение.

—Все боятся, — ответил он, не оборачиваясь. — Разница только в том, что мы называем страхом.

—А ты что называешь?

Он помолчал.

—Осторожность.

Эмма фыркнула.

—Ты влез в замок к человеку, который тебя узнал, ради ключа, который висит у него на поясе. Это не осторожность.

—А что?

—Бахвальство.

Он повернулся. В его глазах мелькнуло что-то — не обида, не злость. Интерес.

—А ты? — спросил он. — Что прячешь ты?

Эмма сжала подлокотники.

—Броню.

—Не вижу.

—На то она и броня.

Он подошёл ближе. Сел в кресло напротив. Теперь они говорили почти шёпотом, и если за дверью и слушали, то слышали только голоса, а не слова.

—Я играю, — сказал он тихо. — Всегда. Потому что если перестать — придётся признать, что я боюсь потерять то, что нашёл.

—А ты находил?

—Пару раз.

Эмма посмотрела на него. В свете камина его лицо казалось старше, усталее.

—Я не знаю, как по-другому, — сказала она. — Привыкла, что я одна. Что если я не справлюсь — никто не справится.

—А сейчас?

—Сейчас я в чужом замке с пиратом, который притворяется моим женихом.

—Звучит как начало плохой легенды.

—Или хорошей.

Он улыбнулся — не театрально, а по-настоящему, уголками губ.

—Спорим, завтра мы это сделаем?

—Спорим.

Они сидели молча. За дверью кто-то кашлянул. Эмма вспомнила, что они не одни.

—Нам нужно поспать, — сказала она громко, для стражи.

—Ты права, любовь моя, — ответил Киллиан так же громко, и в его голосе снова появилась театральность.

Он встал, подошёл к кровати, откинул одеяло.

—Ложись. Я посижу у камина.

—Ты уверен?

—Я не сплю в присутствии дам. Это правило.

—У пиратов есть правила?

—У джентльменов.

Эмма легла. Одеяло пахло лавандой. Киллиан сидел в кресле, глядя в огонь.

—Спокойной ночи, Уильям, — сказала она.

—Спокойной ночи, Эмма.

Она закрыла глаза.

Утром всё случилось быстро.

Они вышли в сад, как и планировали. Эмма отвлекла стражу разговором о розах — колючих, как она и обещала. Киллиан нырнул в боковой коридор, вернулся через десять минут с ключом в руке и пачкой бумаг под плащом.

—Доказательства, — сказал он коротко. — Торговля запретной магией. Гаррику теперь не до нас.

Они ушли через кухню, смешались с прислугой, вышли через чёрный ход. Стража у ворот их не заметила — или им было уже всё равно.

Замок остался за спиной.

Они шли по лесной дороге, молчали. Солнце поднималось над деревьями, и Эмма чувствовала, как напряжение отпускает плечи.

—Ну что, — сказал Киллиан, и в его голосе слышалась усталая насмешка, — легенда удалась.

—Удалась.

—Жаль расставаться с ролью.

Эмма остановилась.

Он обернулся.

—Что?

Она посмотрела на него. На его плащ, на крюк, на усталые глаза.

—Я сказала тогда, на пиру, что верю, что ты вернёшься.

—Да.

—Это не было легендой.

Он замер.

Эмма не отвела взгляда.

—Я не знаю, что это было, — сказала она. — Но не ложью.

Киллиан смотрел на неё долго. Потом улыбнулся — тихо, без театра.

—Тогда, может, легенда ещё не закончена?

Эмма выдохнула.

—Может, и нет.

Они пошли дальше. Солнце поднималось выше, и дорога вела вперёд.