Огни в дыму

Невилл считал шаги над головой.

Двадцать три шага от двери до окна, пауза, двадцать три обратно. Патрульный. Один. Значит, Селвин ещё не подтянул основных сил.

Луна сидела за столом, поджав под себя ногу, и водила кончиком пера по краю пергамента. Перед ней лежал клочок грубой ткани — похоже на чайное полотенце, — исписанный кривыми, прыгающими буквами. Чернила местами расплылись, будто тот, кто писал, очень спешил или очень боялся.

— Это не шифр, — сказала она, не поднимая головы.

— А что?

— Узор. Смотри.

Невилл шагнул к столу, но смотреть не стал — он всё равно видел в этих каракулях только каракули. Он смотрел на Луну. Она водила пальцем по строчкам, шевелила губами, и её глаза — рассеянные, выцветшие — вдруг становились острыми, как осколок стекла.

— Здесь написано «вторник», — сказала она. — И «Лидс». Дальше «суббота», «Норидж». Имена. Адреса.

— Откуда ты знаешь?

— Буквы повторяются в одном порядке. Как припев. Он пишет то, что боится забыть, а остальное прячет между строк.

Невилл выдохнул. Они ждали этого письма три недели. Три недели, пока связной из поместья Малфоев не выходил на связь, и Невилл уже решил, что тот провалился — или его просто не было.

— Кто он?

— Домовик, — Луна наконец подняла голову. — Он не называет имени, но пишет о «маленькой мисс». О той, что держат в восточной башне.

Гермиона.

Невилл почувствовал, как внутри что-то сжалось — нет, не то слово, он запретил себе это слово. Он просто отметил факт: она жива. Она там, и кто-то изнутри передаёт весточку.

— Что ещё?

— Список облав. — Луна разгладила край полотенца. — На эту неделю. Четыре адреса. Первый — завтра, склад в Уайтчепеле.

Невилл уже открыл рот, чтобы сказать «надо предупредить», когда наверху хлопнула дверь. Не так, как хлопает патрульный, возвращаясь с маршрута. Громко. С треском.

И сразу — голоса. Чужие. Не те, что он привык различать за три месяца в этом подвале.

— Луна, — сказал он тихо, но она уже сворачивала полотенце, прятала его в карман мантии. — Сколько у нас?

Она посмотрела в потолок, будто слушала не шаги, а что-то другое.

— Три минуты. Может, четыре.

Сверху донеслось — глухо, сквозь камень и перекрытия:

— Обыскать каждый угол. Мне нужно, чтобы они заговорили.

Голос был тихий, почти шёпот, но Невилл узнал бы его из тысячи. Кассиус Селвин. Он слышал этот голос однажды — в записи, которую принёс связной. Селвин допрашивал пленного, и пленный заговорил. Через семь минут.

Невилл обернулся к столу. На нём остались карты, списки, несколько пустых бутылок. Ничего, что прямо вело бы к другим ячейкам, но достаточно, чтобы Селвин понял — здесь работали, и работали долго.

— Жги, — сказал он.

Луна уже колдовала — тонкая струйка пламени побежала по краю стола, слизывая бумагу. Она делала это спокойно, будто сворачивала постель на ночь. Невилл подхватил рюкзак, проверил палочку, меч — рукоять лежала в ладони привычно, как продолжение руки.

— Подвал, — донёсся сверху голос Селвина. — Проверьте подвал.

Шаги. Тяжёлые, в несколько пар. Идут к лестнице.

— Туда, — Невилл кивнул на стену за стеллажом с консервами.

Луна уже была там — отодвинула стеллаж, и в стене открылся лаз. Узкий, тёмный, пахнущий сырой землёй. Они пробивали его три недели, по ночам, когда патруль менялся. Выводил в сточную трубу за два квартала отсюда.

— Первой, — сказал Невилл.

Луна не стала спорить. Она скользнула в лаз, и Невилл шагнул следом, но на секунду задержался — прислушался.

Шаги на лестнице. Селвин говорит что-то короткое, приказ. Голос режет воздух, как лезвие.

Невилл дёрнул стеллаж на место. Тот встал с глухим стуком — как раз когда дверь в подвал распахнулась.

Свет. Чужой, резкий — Люмос от нескольких палочек сразу.

Невилл замер в темноте лаза, сжимая палочку. Щель между стеллажом и стеной была шириной в палец. Он видел край стола — ещё дымящийся, — и ноги. Сапоги. Чёрные, без пыли, начищенные до блеска.

— Недавно, — сказал тот же тихий голос. — Они ушли минуту назад.

Пауза. Невилл слышал, как Селвин дышит — ровно, спокойно. Как человек, который никуда не спешит, потому что знает: жертва всегда ошибается первой.

— Подвал чист, — донёсся голос сверху.

— Нет, — ответил Селвин. — Здесь кто-то был. Я чую.

Невилл стиснул палочку. Если Селвин сдвинет стеллаж — всё. Лаза хватит, чтобы уйти, но не хватит, чтобы оторваться. Они пойдут по следу, как гончие.

Сапоги шагнули к столу. Остановились.

— Пепел, — сказал Селвин. — Они сожгли бумаги.

Ещё одна пауза. Невилл представил, как Селвин наклоняется, трогает пепел пальцем, растирает.

— Умно. Но тот, кто жжёт бумаги, всегда оставляет одну. Ту, что не успел.

Невилл почти не дышал. Он видел, как рука в чёрной перчатке тянется к стеллажу.

И в этот момент сверху — грохот. Крик. Чей-то голос: «Они в трубе! Уходят в трубу!»

Сапоги развернулись.

— За ними, — сказал Селвин, и голос его звучал почти довольно. — Живыми.

Шаги ушли наверх. Дверь захлопнулась.

Невилл выдохнул — и понял, что задерживал дыхание дольше, чем думал.

— Луна, — позвал он шёпотом.

— Я здесь.

Её голос донёсся из темноты впереди. Спокойный, будто они сидели за завтраком.

— Они будут ждать у выхода, — сказал он. — Надо уходить через верх, по крышам.

— Я знаю.

— И письмо. Оно при нас?

— Да.

Невилл закрыл глаза на секунду. Список облав. Домовик из поместья Малфоев. Гермиона жива.

— Тогда пошли, — сказал он и двинулся в темноту, на голос Луны.

Сзади, через стену, донеслись крики и хлопки аппарации. Селвин поднял людей. Он не успокоится, пока не найдёт их.

Но Невилл знал одно: теперь у них есть союзник внутри. И завтрашнюю облаву в Уайтчепеле они встретят не с пустыми руками.

Он шагнул в трубу, и темнота сомкнулась над ним, как крышка гроба.

Луна считала не шаги, а промежутки.

Двадцать секунд тишины между патрулями. Восемнадцать секунд, пока охранник у западной двери сворачивает за угол. Четырнадцать — пока он закуривает, судя по запаху дешёвого табака, который доносит ветер.

— Готовы? — спросила она, не оборачиваясь.

Сзади стояли Невилл, Эрни Макмиллан и Сьюзен Боунс. Трое. Больше нельзя — склад стерегут не люди, а системы. Луна видела их в плане, который пришёл вчера с утренней почтой — в запечатанном конверте без обратного адреса.

В плане было всё: расписание смен, кодовые слова на двери, расположение сигнальных чар. Даже список того, что лежит на стеллажах. Третья секция, шестая полка — сыворотка правды. Четвёртая, вторая — оборотное зелье. Дальше — заживляющие, противоядия, усилители.

Их не хватало. Последний рейд дал три флакона на сорок человек.

— Восемнадцать секунд, — сказала Луна. — Потом ещё двадцать пять, когда он зайдёт в подсобку. Мы входим через западную дверь, берём третью и четвёртую секции, выходим через восточную.

— А сигнализация? — спросил Эрни. Он говорил шёпотом, но голос всё равно дрожал.

— Её нет, — ответила Луна. — По плану.

— План мог быть старым, — вставил Невилл. Он стоял чуть сбоку, сжимая палочку. — Или ловушкой.

— Мог, — согласилась Луна. — Но это единственный план, который у нас есть.

Она шагнула вперёд, не дожидаясь ответа.

Западная дверь поддалась с тихим щелчком — замок Луна сняла заклинанием, которое вычитала в старом учебнике по рунам. Внутри было темно и пахло пылью и реактивами. Стеллажи уходили вверх, теряясь в темноте.

— Третья секция, — сказала она, сворачивая налево.

Они шли быстро, без фонарей — Луна вела на память, считая шаги. Двадцать три шага, поворот. Ещё шестнадцать, стоп.

— Здесь.

Стеллаж был затянут паутиной защитных чар — Луна видела их как дрожание воздуха. Она подняла палочку, но Невилл перехватил её руку.

— Подожди. Слишком легко.

— Потому что это склад, — ответила она. — А не крепость.

Она сняла чары одним движением — тонким, почти танцевальным. Паутина исчезла, и на полке, ровными рядами, стояли флаконы. Тёмное стекло, тускло блестящее в слабом свете.

— Работаем, — сказала Луна.

Эрни и Сьюзен начали укладывать флаконы в расшитые сумки. Невилл стоял на стреме, вслушиваясь в тишину. Луна подошла к четвёртой секции — оборотное зелье. Его было меньше, всего двенадцать флаконов, но каждый стоил недели работы в подполье.

Она протянула руку.

И в этот момент в кармане её мантии что-то дрогнуло.

Луна замерла. Артефакт — маленький камень, который ей передали три дня назад, — пульсировал теплом. Она вытащила его. Камень светился тусклым голубоватым светом, и по его поверхности бежали буквы.

«Ловушка. Отходите. Схемы изменены — западная стена. Селвин знает.»

Луна прочитала дважды.

— Невилл, — сказала она тихо. — Схемы. Они сменные.

— Что?

— План был ловушкой. Нас ждут у западной стены.

Невилл выругался сквозь зубы.

— Откуда ты знаешь?

Луна показала камень. Буквы уже гасли, но он всё ещё был тёплым.

— Оттуда.

Невилл посмотрел на камень, потом на неё. В его глазах мелькнуло понимание.

— Малфой?

— Он рискует, — сказала Луна. — Если Селвин узнает, что он передаёт информацию...

— Он узнает, — перебил Невилл. — Такие вещи не остаются незамеченными.

— Значит, мы должны успеть.

Луна уже разворачивалась, считая новый маршрут. Восточная стена. Если верить старому плану, там был аварийный выход — люк в полу, который вёл в подземные коммуникации.

— За мной, — сказала она. — Быстро.

Они побежали. Флаконы звякали в сумках, дыхание сбивалось. Луна вела на ощупь, считая повороты. Два направо, один налево, прямо до стены.

— Здесь.

Она опустилась на колени, нащупала кольцо в полу. Дёрнула — люк поддался с тяжёлым скрипом. Внизу было темно и пахло сыростью.

— Первым, — сказала она Эрни.

Тот не стал спорить — спрыгнул вниз, приземлился с глухим стуком. Сьюзен за ним. Невилл задержался на секунду.

— Он спас нас, — сказал он. — Малфой. Он спас нас, и теперь он в дерьме.

— Я знаю, — ответила Луна. — Но если мы не уйдём, его жертва будет зря.

Она спрыгнула последней, захлопнув люк над головой.

Внизу было темно и холодно. Вода доходила до щиколоток — грязная, с металлическим привкусом. Луна зажгла Люмос, и тусклый свет выхватил из темноты кирпичные стены и ржавые трубы.

— Нам на юг, — сказала она. — Через два квартала выход к реке.

Они двинулись вперёд, шлёпая по воде. Луна слушала — не шаги ли сзади, не голоса. Пока было тихо.

Но она знала: это ненадолго.

---

В кабинете Верховного Правителя было тихо. Драко сидел за столом, глядя на пустой камень передатчика. Он убрал его в ящик, запер на ключ.

Риск был оправдан. Он спас их. Но цена...

Дверь открылась без стука.

— Господин Малфой.

Драко поднял голову. В дверях стоял Селвин. Его лицо было спокойным, почти вежливым, но глаза горели холодным, торжествующим огнём.

— Кассиус, — сказал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то случилось?

— Мелкая неприятность, — Селвин шагнул в кабинет, закрыл за собой дверь. — Кто-то взломал склад на южной окраине. Утащили партию зелий.

— Печально, — Драко пожал плечами. — Но это не моя забота. Охрана складов — ваша.

— О, я знаю, — Селвин улыбнулся. Улыбка была тонкой, как лезвие. — Но меня заинтересовало другое. Кто-то изменил схемы охраны за пять минут до того, как воры вошли. Снял западную ловушку, открыл восточный выход.

Драко молчал.

— Схемы меняли из этого кабинета, — продолжил Селвин. — Вашим личным артефактом.

Повисла тишина. Драко смотрел на Селвина, и в голове проносились варианты — отпереться, свалить на домовика, сказать, что артефакт украли. Но он знал: Селвин не поверит. Он слишком методичен.

— Это интересная теория, — сказал Драко медленно. — Но у вас есть доказательства?

— Будут, — пообещал Селвин. — Я найду.

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

Драко остался сидеть в тишине, глядя на пустой дверной проём.

Он знал, что время, которое ему осталось, измеряется не днями — часами.

Смерть пришла не с криком — с тишиной.

Невилл понял это, когда шаги впереди вдруг оборвались. Один из их людей — Деннис Криви, мальчишка, которого он взял в патруль только потому, что тот умолял, — просто исчез из прохода. Секунду назад был, и вот нет.

— Стой, — Невилл выставил руку, останавливая Луну.

Она замерла, прислушиваясь. В катакомбах было темно, хоть глаз выколи, и тихо — слишком тихо для Лондона. Даже крысы не шуршали.

— Деннис? — позвал Невилл шёпотом.

Тишина.

А потом из темноты ударил свет — ослепительный, белый, режущий глаза. Невилл зажмурился, но успел заметить силуэты. Много силуэтов. И зелёные вспышки.

— Назад! — заорал он, хватая Луну за плечо и швыряя её в боковой проход.

Она не упала — перекатилась, вскочила на ноги, и уже через секунду её палочка выплёвывала щитовые чары. Невилл встал рядом, плечом к плечу, и ударил Протего максима.

Зелёный свет разбился о щит, рассыпавшись искрами. Но следующий залп пришёл с другой стороны — из прохода, который они только что миновали.

— Обходят, — выдохнула Луна. — Они знают ходы.

Невилл выругался. Катакомбы под Лондоном — их территория. Они знали здесь каждый поворот, каждую нишу. Но Охотники шли так, будто у них была карта. Будто кто-то нарисовал им маршрут.

— Сколько их? — спросил он.

— Десять. Может, двенадцать. — Луна прищурилась, вглядываясь в темноту поверх щита. — И Селвин. Он в центре.

Невилл стиснул зубы. Селвин не выходил на операции сам. Никогда. Если он здесь, значит, это не облава — это охота. Целенаправленная, спланированная, с единственной целью.

— Отходим, — сказал Невилл. — К южному выходу.

— Они нас догонят.

— Знаю.

Он опустил щит ровно на секунду — ударил Конфринго в потолок. Камни посыпались вниз, подняв тучу пыли. Охотники на миг замерли, и этого хватило, чтобы нырнуть в боковой лаз.

Лаз был узким — приходилось ползти на четвереньках, обдирая локти о ржавые трубы. Сзади слышались крики и топот — Охотники пробивались через завал.

— Где остальные? — спросила Луна, ползя впереди.

— Не знаю. — Невилл сглотнул. — Эрни, Сьюзен, Деннис... они были с нами.

— Деннис мёртв.

Невилл знал. Он видел зелёную вспышку и то, как мальчишка осел на пол. Но говорить об этом вслух — значит, сделать это реальным.

Лаз вывел их в старый дренажный коллектор. Здесь было просторнее — можно встать в полный рост. Вода доходила до колен, холодная, с запахом гнили.

— Куда теперь? — спросила Луна.

Невилл огляделся. Он знал эти катакомбы как свои пять пальцев, но сейчас, в темноте, с адреналином в крови, всё казалось чужим.

— Налево. Там выход к Темзе.

Они двинулись, стараясь ступать тихо. Но вода предательски хлюпала под ногами, и каждый звук отдавался эхом в каменных стенах.

— Невилл, — Луна остановилась. — Они не просто знали, где мы. Они знали, куда мы пойдём.

— Знаю.

— Кто-то сказал им.

— Знаю.

Невилл сжал палочку так, что побелели костяшки. Предатель. Внутри Ордена. Мысль была тяжёлой, липкой, как эта вода.

— Кто? — спросила Луна.

— Не знаю. Но найду.

Они вышли к решётке, за которой виднелся тусклый свет уличных фонарей. Невилл дёрнул — решётка не поддалась. Заклята.

— Отойди, — сказала Луна.

Она подняла палочку и прошептала что-то — Невилл не разобрал слов. Металл заскрипел, застонал и медленно, с противным визгом, начал плавиться.

— Быстро, — выдохнула она.

Они вылезли наружу, в узкий переулок между складами. Ночь была сырой и холодной. Где-то вдалеке выла сирена — патруль.

— Нам нужно укрытие, — сказал Невилл. — Старая типография на Грейс-аллее. Там безопасно.

— Было безопасно, — поправила Луна. — Пока кто-то не сдал нас.

---

Старая типография встретила их тишиной и запахом сырой бумаги. Печатные станки стояли ржавыми скелетами, столы были завалены листовками, которые никто никогда не расклеит.

Невилл зажёг пару свечей — тусклый свет выхватил из темноты лица. Своих. Тех, кто уцелел.

Их было меньше, чем утром.

Эрни сидел у стены, держась за плечо. Мантия на рукаве почернела от крови. Сьюзен перевязывала его, стиснув зубы. Рядом сидели ещё трое — молодые, перепуганные, но живые.

— Сколько? — спросил Невилл, садясь на корточки рядом с Эрни.

— Четверо, — ответил тот, не поднимая глаз. — Деннис, Майкл, Лиззи... и Том. Тома взяли живым.

Невилл закрыл глаза. Том Реддл — нет, не тот, просто тёзка, — семнадцать лет, сын плотника. У него была девушка и младшая сестра. Он ушёл в патруль три часа назад.

— Живым, — повторил Невилл. — Ты уверен?

— Я видел, как его скрутили. — Эрни поднял голову. В глазах у него стояли слёзы, но голос был твёрдым. — Они не убили его. Увели.

Хуже не придумаешь. Мёртвые молчат. Живые — говорят. Под сывороткой правды, под Круциатусом, под пытками, которые Селвин считал искусством.

— Нам нужно уходить, — сказала Луна. — Они знают про типографию.

— Откуда? — резко обернулся Невилл. — Кто знал?

Повисла тишина. Люди переглядывались.

— Все, — медленно сказала Сьюзен. — Мы все знали. Это был основной схрон.

— Значит, предатель среди нас.

Слова упали в тишину, как камни в воду. Круги разошлись, и каждый замер, глядя на соседа с подозрением.

— Это мог быть Том, — сказал кто-то из угла. — Его взяли живым. Может, он сломался сразу.

— Том не сломался бы, — возразил Эрни. — Он парень крепкий.

— Все ломаются, — тихо сказала Луна. — Вопрос времени.

Невилл встал. Он чувствовал, как усталость давит на плечи, как глаза слипаются, как руки дрожат от недосыпа и страха. Но он не мог позволить себе упасть.

— Мы не будем гадать, — сказал он. — Сейчас мы уходим. В старый бункер под Севен-Дайалс. Там переждём, а потом решим, что делать.

— А пленные? — спросила Сьюзен.

Невилл помолчал.

— Мы их вытащим. Но сначала — выживем.

---

В особняке Малфоев было тихо. Драко сидел в своём кабинете, глядя на пустой камин. Огонь давно погас, и в комнате было холодно, но он не замечал.

Перед ним лежал отчёт. Список захваченных. Четверо убитых, один пленный. И пометка внизу, сделанная рукой Селвина: «Долгопупс ушёл. Но ненадолго».

Драко откинулся в кресле и закрыл глаза.

Предатель. Он знал, что рано или поздно это случится. Сопротивление — это не школа, где все друг другу друзья. Это война, и на войне люди ломаются. Продают. Предают.

Вопрос был в том, кто.

Драко открыл глаза и посмотрел на часы. Половина третьего ночи. Скоро рассвет, а с ним — новый день, новые допросы, новые смерти.

Он подошёл к окну. Внизу, в саду, мелькнула тень — охранник. Селвин усилил охрану. Формально — после провала на складе. На деле — следил за ним.

Время вышло.

Драко повернулся к столу и выдвинул нижний ящик. Там, под фальшивым дном, лежал пергамент — чистый, неисписанный. Он достал его, взял перо и написал всего три слова.

«Я засвечен. Уходите».

Он свернул пергамент, запечатал воском без герба и сунул в карман.

Утром его найдут. Если он не успеет уйти сам.

Драко посмотрел на тень за окном.

— Ещё не сегодня, — сказал он тихо. — Не сегодня.