оглавление
Вам есть 18 лет?
В историях бывают взрослые сюжеты.
глава первая · из семнадцати
Пустота и боль
Он ушел.
Просто вышел из дома и не вернулся. Не оставил письма. Не сказал ни слова. Я стояла в лесу, в том самом месте, где он когда-то остановил машину, чтобы я не врезалась в него, и смотрела на мокрые ели. Дождь уже закончился, но капли всё ещё падали с веток, тяжёлые и холодные. Я не чувствовала этого холода. Вообще почти ничего не чувствовала. Внутри была пустота, такая просторная и глухая, что в ней терялось даже отчаяние.
Я бродила уже несколько дней. Из Форкса ушла сразу, как только поняла, что он действительно не вернётся. Эллис и остальные пытались меня удержать, объясняли что-то про его благородные побуждения, про мою человеческую жизнь. Я их не слушала. Их слова стучали о ту пустоту, как горох о стену. Какая человеческая жизнь? Она кончилась, когда он сказал «до свидания» и закрыл дверь. Осталось только тело, которое надо было куда-то деть. Я его и деть в лес.
Здесь пахло хвоей, сырой землёй и далёким морем. Я шла, не разбирая дороги. Ноги промокли, куртка проползла по мху, волосы слиплись. Мне было всё равно. Я думала о том, как он, наверное, сейчас где-то далеко. На Аляске, в Южной Америке, в глухой пустыне. Всё равно где. Там, где меня нет. И никогда не будет.
Ветер шевельнул ветви, и капля упала мне за воротник. Я вздрогнула — не от холода, а от внезапного воспоминания. Его руки, ледяных и твёрдых, у моей шеи. Его голос, звучавший, будто из-под земли, когда он что-то шептал мне на ухо. Я закрыла глаза, вжалась в ствол сосны. Корка впилась в ладонь.
«Уйди, — просипела я себе. — Уйди из моей головы».
Но он не уходил. Он оставался там, в этой пустоте, единственным, кто её заполнял. Призраком. Болью.
Я не услышала её приближения. Не было запаха, не было звука шагов. Просто в какой-то момент я поняла, что смотрю не на дерево перед собой, а на неё.
Она стояла в десяти шагах, прислонившись к берёзе. Рыжие волосы, спутанные и дикие, каскадом падали на плечи. Её глаза были тёмно-Tалого цвета, почти чёрные в лесном полумраке. Она улыбалась. Улыбка была медленной, хищной и до странности знакомой.
«Виктория», — прошептало что-то внутри, хотя я никогда не видела её лицо. Но я знала. Знала по рассказам. По тому, как Эдвард произносил её имя — с холодной, застывшей ненавистью.
— Белла Свон, — сказала она. Голос был низким, мелодичным, как шуршание шёлка. — Я тебя искала.
Я не сдвинулась с места. Страха не было. Ещё одна угроза, ещё одна опасность — что они могли сделать с тем, что уже было мертво?
— Эдварда нет рядом, — констатировала она, обводя взглядом полянку. — Как неожиданно. Он обычно так ревностно охраняет свою… игрушку.
Слово «игрушка» она выговорила с наслаждением.
— Ушёл, — сказала я. Собственный голос прозвучал чужим, хриплым от молчания. — Оставил меня. Теперь ты можешь меня убить. Пожалуйста.
Виктория рассмеялась. Звук был похож на лёд, трескающийся под ногами.
— Убить? О, милая, нет. Это было бы слишком просто. И слишком… милосердно для того, кто связан с Калленом. — Она оттолкнулась от дерева и сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, нечеловечески грациозными. — Он взял у меня самое дорогое. Джеймса. Теперь я возьму у него его.
Она была передо мной в мгновение ока. Я даже не увидела, как она двинулась. Просто пространство сжалось, и она уже тут, её лицо в сантиметрах от моего. Я почувствовала её запах — не запах, а отсутствие его. Пустоту, как у всех них. Но в этой пустоте был холод, иной, чем у Эдварда. Более острый, пронизывающий.
— Он сделал тебя своим маленьким проектом, — прошептала она, её дыхание коснулось моего лица. Оно было не тёплым, а просто движением воздуха. — Своей человеческой тайной. Хранил, берег, играл в возвышенные чувства. И бросил. Потому что вы, люди, слишком хрупкие. Слишком смертные. — Её палец, ледяной и острый, коснулся моей щеки, провёл по линии скулы. — Я сделаю тебя сильной. Сильной, как он. Сильной, как я. И тогда… тогда ты вернёшься к нему. Но не той, кого он покинул. А той, кого он будет бояться.
Я смотрела в её тёмно-Tалые глаза. В них не было ни злобы, ни торжества. Было лишь холодное, расчётливое удовлетворение. План, который складывается.
— Я не хочу, — сказала я, но даже мне это прозвучало слабо. Неправдой. Что я хотела? Умереть? Да. Но… если я стану как он…
Мысль пронзила пустоту, как луч света в тёмный подвал. Если я стану как он, я смогу его найти. Смогу догнать. Смогу стоять перед ним и не быть хрупкой, смертной, слабой. Смогу спросить: почему?
Виктория увидела эту мысль в моих глазах. Её улыбка стала шире.
— Вот и умная девочка.
Её руки схватили меня. Сила была чудовищной, железной. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась. Она прижала меня к себе, её губы оказались у самого моего уха.
— Это будет больно, — сказала она почти ласково. — Но ты уже знаешь, что такое боль, не так ли?
Её челюсти разомкнулись. Я увидела белый блеск клыков — и почувствовала укус.
Боль.
Она пришла не сразу. Сначала был просто холод — пронзительный, проникающий в каждую клетку ледяной шквал. Потом — жжение. Как будто мне в жилы влили расплавленный металл. Я закричала, но звук застрял в горле, перехваченный её рукой. Мир закружился, цвета сплелись в кроваво-красную пелену. Деревья, небо, её лицо — всё расплылось, превратилось в болевой импульс.
Она не пила меня долго. Всего несколько глотков — я почувствовала, как сила покидает моё тело, как темнеет в глазах. Потом она оторвалась, её губы были окрашены в тёмный, почти чёрный цвет. Она смотрела на меня, и в её глазах было любопытство — учёного, наблюдающего за экспериментом.
— Теперь самое интересное, — прошептала она.
Она провела острым ногтем по своей запястье. Кожа — твёрдая, как мрамор — расступилась, и из разреза выступила густая, тёмная жидкость. Она не была похожа на человеческую кровь. Она казалась живой, мерцающей в сумерках собственным, зловещим светом.
— Пей, — приказала Виктория, прижав запястье к моим губам.
Запах ударил в ноздри. Сладкий, пряный, невыносимо притягательный. Это был запах смерти и обещания. Запах конца и начала. Инстинкт, древний и слепой, заставил меня открыть рот. Я прильнула к ране.
Жидкость обожгла губы, язык, горло. Но это было иное жжение — не разрушающее, а… преобразующее. Каждый глоток вливал в меня не силу, а пустоту иного рода. Пустоту, которая жаждала заполниться. Мир вокруг начал искажаться, звуки стали резкими и чёткими: шорох каждого листа за километр, стук сердца какой-то далёкой птицы, шепот ветра в иголках сосен. Слишком много. Слишком громко.
Я откинулась, пытаясь оторваться, но её рука держала мою голову с неумолимой силой.
— Всё, — сказала Виктория. — До конца.
Пить пришлось долго. Кажется, вечность. Пока моё тело не начало вздрагивать в конвульсиях, пока зрение не пропало полностью, заполненное вспышками алого света. Боль стала всеобъемлющей, она была уже не в теле, а в самой моей сути. Кости ломались и срастались, кожа горела, будто с неё сдирали живьём. Я снова закричала, и на этот раз крик вырвался — высокий, раздирающий, нечеловеческий.
Виктория отпустила меня. Я рухнула на мокрый мох, скрючившись калачиком. Агония скручивала меня в тугую пружину, выворачивая наизнанку. Я слышала, как она стоит рядом, наблюдает.
— Добро пожаловать в бессмертие, Белла, — прозвучал её голос где-то сверху, сквозь рёв боли в моих ушах. — Теперь ты одна из нас. И теперь… у меня для тебя есть новый дом.
Сквозь огонь, пожирающий меня изнутри, сквозь рёв крови в новых, невиданных сосудах, просочился другой звук. Шаги. Не один набор, а несколько. Твёрдые, отмеренные, абсолютно синхронные шаги по лесной подстилке. Они приближались с такой скоростью, что уже в следующее мгновение должны были быть здесь.
Виктория замерла. Её удовлетворённое выражение сменилось на мгновение чем-то другим. Настороженностью? Нет… Это было похоже на страх.
— Вольтури, — выдохнула она слово, полное ненависти и ледяного ужаса.
Она метнулась ко мне, схватила за плечо, но тут же отпустила. Я увидела её взгляд — в нём мелькнула ярость, бессилие, расчёт.
— Так даже лучше, — прошипела она. — Они закончат начатое. И преподадут тебе первый урок. Помни, Белла… ты теперь моё оружие.
И она исчезла. Просто растворилась в темноте леса, оставив после себя лишь слабый вихрь воздуха.
Я лежала, объятая пламенем преображения, и смотрела в кроны деревьев, которые теперь виделись с невероятной, мучительной чёткостью. Шаги смолкли. Их заменила тишина — настолько глубокая, что в ней слышалось биение моего нового, не знающего покоя сердца.
И потом они вышли из тени.
Первым был он. Блондин с волосами, спадающими почти до пояса. Его глаза — не тёмно-Tалые, как у Виктории, а ярко-красные, как свежая кровь — упали на меня. В них не было ни любопытства, ни жалости. Только холодная, читающая ненависть. Он был одет в что-то тёмное и старомодное, и его осанка говорила о власти так ясно, как будто он нёс на плечах невидимую корону.
— Нарушение, — произнёс он. Голос был ровным, резким, как удар лезвия. Он не спрашивал. Констатировал.
За ним из-за деревьев материализовались другие. Трое мужчин с одинаково непроницаемыми лицами, двое стражей — девушка с белыми волосами и парень с тёмными, глаза которых тоже горели красным. Они окружили меня, замкнув круг. Я была в центре, на земле, в грязи и своей собственной агонии.
Тёмноволосый мужчина с лицом, окутанным какой-
то древней, безмятежной пеленой, сделал шаг вперёд. Он наклонился, его длинные пальцы почти коснулись моей руки, дёргающейся в судороге.
— Оставшаяся, — сказал он мягко, и его голос был похож на шёлк, струящийся по камням. — Полная боли и… жажды мести. Интересный узор.
Блондин — Кай, мой разум уже снабдил его именем из давно прочитанных отчётов Эдварда — не сводил с меня глаз.
— Новичок, созданный в наших землях без разрешения. Созданный беглянкой, — его голос не повысился, но каждое слово било, как молот. — Это нарушение закона.
— Она горит, — равнодушно заметил третий, тот, чьи глаза были полны такой глубокой печали, что на них невозможно было смотреть. Он, казалось, видел не меня, а что-то сквозь меня.
Кай наконец опустился на одно колено рядом со мной. Его лицо оказалось так близко. Холод, исходивший от него, был иным — не природным, а дисциплинированным, выверенным веками контроля.
— Ты знаешь, что тебя ждёт, создание? — спросил он. Его дыхание не пахло ничем. Совсем ничем. — Смерть. Твоя и твоей создательницы. Закон ясен.
Боль в моём теле достигла пика, и в этом белом огненном вихре его слова не испугали меня. Они вызвали что
то другое. Искру. Тусклую, едва живую, но искру. Голос вырвался из моего перекошенного рта, хриплый, разорванный:
— Тогда… убейте. Пожалуйста.
На лице Кая что-то дрогнуло. Не смягчение. Скорее… пробуждение интереса. Как будто он увидел в грязной, корчащейся от боли твари на земле не просто нарушение, а нечто, что стоит рассмотреть.
— Смерть — это слишком просто, — произнёс он, и его красные глаза загорелись новым, страшным светом. — Ты принадлежишь Вольтури теперь. Мы решаем твою судьбу. — Он выпрямился и посмотрел на своих стражей. — Берите её.
Руки схватили меня — нечеловечески сильные, неумолимые. Я попыталась вырваться, но мои новые, необузданные силы были хаотичными, бесполезными против их вышколенной мощи. Меня подняли с земли. Мир закачался.
Кай повернулся, чтобы уйти, но на секунду обернулся, бросив на меня последний взгляд.
— Ты хотела умереть, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме ненависти. Что-то похожее на презрительную усмешку. — Теперь ты будешь жить. По нашим правилам. И мы посмотрим… на что годится сердце, которое уже однажды сломали.
глава вторая · из семнадцати
Каменные цепи
Они несли меня между собой, как тюк. Один — с короткой тёмной стрижкой и каменным лицом, Феликс, другой — высокий и молчаливый, Деметрий. Их руки не жалели, впивались в мои плечи и бёдра, будто я была вещью, а не существом в агонии. Я вырывалась, но мои дёрганья были беспомощными, детскими. Тело горело, и этот огонь пожирал всё — мысли, страх, даже унижение.
Мы двигались с невообразимой скоростью. Лес превратился в зелёно-коричневую размытую полосу, небо — в серый водоворот. Ветер свистел в ушах, и каждый его порыв врезался в кожу тысячами игл. Я чувствовала всё: каждую песчинку в воздухе, каждую молекулу влаги на листьях, которые мы проносились мимо. Это было невыносимо. Я зажмурилась, но это не помогло — информация поступала через поры, через слух, через вибрации в костях.
Боль менялась. Острый жар начал отступать, сменившись глубокой, ноющей ломотой. Кости, которые, казалось, крошились и срастались заново, теперь просто ныли. Кожа, горевшая пламенем, теперь была стянута, как слишком тугой перчаткой. Я дышала — не потому что нуждалась в воздухе, а по привычке. Воздух обжигал лёгкие, но не приносил облегчения.
И голод. О, этот голод.
Он поднялся из глубины, чёрный и всепоглощающий. Он был не в желудке — он был повсюду. В каждой клетке, в каждом мускуле. Жажда, по сравнению с которой любая человеческая потребность казалась мимолётным капризом. Она скручивала внутренности, заставляла слюну — густую, ядовитую — наполнять рот. Запахи обрушились лавиной: сырая земля, гниющий где-то пень, далёкий олень, чьё сердцебиение стучало, как барабан… и они. Мои носильщики. Их холодная, стальная плоть пахла пылью веков и камнем. Пахла едой. Моим проклятием.
Я застонала, пытаясь отвернуться от Феликса, чья шеха была в сантиметрах от моего лица.
— Тише, новичок, — бросил он, не глядя на меня. Его голос был низким и плоским, как удар лопаты о землю.
— Она пахнет страхом и голодом, — заметил Деметрий. Он говорил ещё тише, и в его словах не было ни отвращения, ни сочувствия. Констатация факта.
Мы вынеслись из леса на открытое пространство — аэродром? Поле? — и скорость возросла. Теперь под нами мелькал асфальт, потом вода — я мельком увидела сверкающую под луной гладь океана, — потом снова земля. Путешествие заняло часы или минуты — я не могла понять. Время растеклось, как и всё остальное.
И сквозь этот хаос чувств пробивался один звук. Один голос.
Он ехал впереди. Кай. Я не видела его — меня несли сзади, — но я слышала его. Его шаги, абсолютно бесшумные для человеческого уха, для меня отдавались чёткими, мерными ударами. Как метроном. Как сердцебиение самой смерти. Иногда он обменивался короткими фразами с кем-то — с темным, чей голос был шёлковым и обволакивающим. Аро.
«…необходимо установить источник. Беглянка не могла действовать одна…»
«…закон предписывает немедленное уничтожение…»
«…слишком интересный образец, чтобы разрушать. Поспешность — враг порядка…»
Их слова долетали до меня обрывками, тону в рёве ветра и гуле голода в собственной голове. Но голос Кая выделялся. Он был острым. Режущим. В нём не было задумчивости Аро. Была только уверенность. Железная, не терпящая возражений.
«Она моя, — сказал он однажды, и эти слова прозвучали так близко, будто он произнёс их прямо у моего уха. — Моя ответственность. Моё решение.»
Боль отступила ещё немного, уступив место леденящей ясности. Я открыла глаза. Мы мчались по узкой горной дороге. Скалы, тёмные и величественные, вздымались по обе стороны. И впереди, на вершине холма, показался он.
Замок. Он был именно таким, каким я представляла себе логово Вольтури по полузабытым рассказам Эдварда: древний, мрачный, сложенный из тёмного камня, с остроконечными башнями, впивающимися в ночное небо. В его окнах горел не свет, а отражение луны — холодное, мёртвое сияние. Он не выглядел обитаемым. Он выглядел как монумент. Как гробница.
Скорость упала. Мы замедлились до просто сверхчеловеческого бега, а затем и до шага. Феликс и Деметрий по-прежнему держали меня, но теперь их хватка была скорее церемонной, чем необходимостью. Я висела между ними, ноги волочились по вымощенному камнями двору.
Внутренний двор был пуст и беззвучен. Ни фонтанов, ни деревьев, ни признаков жизни. Только гладкий камень под ногами и высокие стены вокруг. В воздухе висела тишина — не мирная, а давящая, как тяжёлая крышка гроба.
Кай остановился в центре двора и обернулся. Его длинные светлые волосы, казалось, не шелохнулись от движения. Красные глаза упали на меня, и в них не было ничего, кроме холодной оценки.
— Принесите её вниз, — приказал он. — В предварительную камеру. Пусть горит там.
Предварительная камера оказалась комнатой без окон, глубоко под землёй. Стены, пол и потолок были вырезаны из того же тёмного камня, что и замок. Здесь не было мебели. Ни кровати, ни стула. Только гладкая каменная плита в центре, похожая на алтарь. И запах. Старости. Пыли. И чего-то ещё… металлического. Тонкого, едкого. Как будто здесь когда-то испарялась кровь.
Меня бросили на эту плиту. Удар о камень был твёрдым, но почти неощутимым — моя новая кожа была прочнее гранита. Я откатилась на край и села, подтянув колени к груди. Дверь — огромная, дубовая, окованная железом — захлопнулась с тихим, но окончательным звуком. Щелчок замка прозвучал как приговор.
Тишина обрушилась на меня всей своей тяжестью. Здесь, в этой подземной гробнице, не было ни ветра, ни отдалённых звуков леса. Только гул собственной крови в ушах и тиканье невидимых часов где-то в стенах. И голод. Он не ушёл. Он затаился, стал острее, умнее. Он изучал меня, эту клетку из плоти и камня.
Я сидела, уткнувшись лбом в колени, и пыталась дышать ровно. Не помогало. Каждое воспоминание о человеческой жизни — о тёплом чае, о запахе книги, о прикосновении солнечного луча на коже — сейчас превращалось в пытку. Они были ядовитыми. Они напоминали мне, кем я была. И кем я стала.
Прошло время — может, час, может, пять. Я потеряла счёт. Агония окончательно перешла в состояние напряжённого, болезненного ожидания. Тело перестало болеть, но не стало моим. Оно было инструментом, заряженным невыпущенной силой. Мышцы дрожали от бездействия.
Затем я услышала шаги. Одни. Медленные, размеренные. Они приближались по коридору снаружи. Не торопясь. Как будто у хозяина этих шагов была вся вечность впереди, и он мог позволить себе роскошь промедления.
Дверь открылась беззвучно. На пороге стоял он.
Кай вошёл в камеру один. Он закрыл дверь за собой, но не запер её. Его присутствие заполнило маленькое помещение, вытеснив даже воздух. Он был выше, чем я помнила. Его одежда — тёмный, строгий камзол — казалась частью каменных стен. Волосы бледным водопадом спадали на плечи, почти не контрастируя с бледностью лица. И эти глаза. Красные, как тлеющие угли, пристальные и безжалостные.
Он остановился в нескольких шагах от плиты, скрестив руки на груди. Смотрел. Молчал. Его взгляд скользил по моим спутанным волосам, по грязной, измятой одежде, по рукам, вцепившимся в собственные колени. Он изучал меня, как учёный изучает новый, потенциально опасный штамм.
— Жар спал, — констатировал он наконец. Его голос звучал в каменной коробке гулко, но без эха. Камень поглощал всё.
Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, перехваченные смесью страха, ненависти и того чёрного голода, который шевелился при виде него. Он пах по-другому. Сильнее. Его запах был сложным — не просто камень и пыль, а власть, дисциплина, холодная, выдержанная в веках сила. Он пах… желанно. Ужасно желанно.
— Ты слышала, что я сказал во дворе? — спросил он, не меняя позы.
Я кивнула, один раз, резко.
— Ты принадлежишь Вольтури. Твоя жизнь, твоя смерть, твоё вечное существование — отныне наше решение. Ты понимаешь, что это значит?
Я заставила себя поднять голову. Встретиться с его взглядом было физически больно, будто я смотрела на солнце.
— Значит, — прошипела я, и мой голос был чужим, низким и хриплым, — что вы можете убить меня сейчас. Или сделать игрушкой. Как он.
«Он». Эдвард. Имя обожгло мне губы, но я его не произнесла.
Краешек губ Кая дрогнул. Не улыбка. Скорее тень чего-то — презрения? Иронии?
— Игрушкой? — Он отцепил руки от груди и сделал один шаг вперёд. Теперь он был в двух шагах. Холод, исходивший от него, обжёг мою кожу. — Каллен играл с человеческой девочкой. Я не играю. Я управляю. — Он наклонился чуть ближе, и его красные глаза сузились. — Ты — нарушение. Созданное вне закона. По всем статьям, твоё тело должно быть предано огню, а прах развеян. Такова наша воля.
Сердце — новое, не знающее покоя сердце — ёкнуло в груди. Не от страха смерти. От разочарования. Значит, это всё? Значит, Виктория отдала меня им на растерзание, и это конец?
— Но, — продолжил Кай, выпрямляясь, и в его голосе появились новые нотки — холодного, расчётливого любопытства, — ты представляешь интерес. Ты выбрала это. Добровольно, судя по твоим словам в лесу. Ты жаждала силы, которая позволила бы тебе догнать того, кто бросил. Ты хотела мести. — Он сделал паузу, давая словам впитаться в каменные стены. — Месть — это примитивно. Глупо. Но… это топливо. Мотивация. А мотивированное орудие всегда полезнее бесцельного.
Я сжала пальцы так сильно, что камень плиты подо мной хрустнул.
— Я не ваше орудие.
— Ты — то, что мы решим, — парировал он мгновенно. Его голос стал острее. — Твоё существование — милость, которой ещё нет. Её нужно заслужить. Купить. — Он обвёл взглядом моё тело, и этот взгляд был настолько бесстрастным, что от него стало ещё холоднее. — Ты слаба. Необученна. Твоя сила — дикий зверь, который сожрёт тебя изнутри при первой же возможности. Ты не знаешь наших законов, наших обычаев, нашей иерархии. Ты — ничего. И из этого ничего мы можем сделать что-то. Или стереть в пыль.
Он повернулся, как будто собираясь уйти. Но остановился, не глядя на меня.
— У тебя есть выбор, создание. Вернее, иллюзия выбора. Ты можешь остаться здесь, в этой камере, пока голод не сведёт тебя с ума и ты не начнёшь грызть эти стены. А потом мы придём и покончим с тобой, как с бешеным зверем. — Он бросил взгляд через плечо. Красный свет его глаз в полумраке казался единственным источником тепла в этой ледяной вселенной. — Или ты можешь выйти отсюда. Принять наши правила. Научить своё сердце биться в такт нашему порядку. И, возможно, однажды… найти то, что ищешь. Не как жертва. А как сила.
Он говорил об Эдварде. О моей мести. Он использовал это, как ключ. Самый грязный, самый отвратительный ключ. И он попал в цель.
Голод взревел внутри меня, подкреплённый новым, острым чувством — жгучим, древним, тёмным желанием не просто выжить, а получить то, что мне причитается. То, что у меня отняли.
— Какие… правила? — выдавила я.
Кай полностью обернулся. На его лице не было торжества. Было удовлетворение мастера, который видит, как материал начинает поддаваться.
— Повиновение, — сказал он просто. — Абсолютное. Ты будешь делать то, что тебе прикажут. Ты будешь говорить то, что тебе позволят. Ты забудешь своё человеческое имя, свои человеческие сантименты. Ты принадлежишь Вольтури. Твоя прошлая жизнь умерла в том лесу. — Он сделал шаг ко мне. — И первое правило… ты утолишь свой голод под нашим наблюдением. Как цивилизованное существо. А не как животное.
Он протянул руку. Длинные, бледные пальцы были направлены ко мне, но не для того, чтобы помочь подняться. Это был жест хозяина, зовущего собаку.
— Встань, Белла Свон. Твоё обучение начинается сейчас.
И я посмотрела на его руку, на эту холодную, совершенную конечность, которая предлагала не спасение, а новые цепи. Я посмотрела в его красные глаза, в которых не было ничего, кроме обещания боли и дисциплины. Голод скрутил мои внутренности в тугой узел. Мысль об Эдварде, о его предательстве, о его лице, когда я предстану перед ним не слабой девушкой, а силой, пронеслась в сознании, как ядовитый нектар.
И медленно, каждое движение даваясь с трудом, я разжала пальцы, упирающиеся в камень. Я пошевелила онемевшими ногами. И, не отрывая взгляда от его лица, я подняла свою руку и положила её в его ладонь.
Его кожа была холоднее мрамора. И твёрже. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки с такой силой, что кости хрустнули — не ломаясь, а просто протестуя. Он потянул, и я поднялась, оказавшись прямо перед ним. Так близко, что видела тончайшие трещинки в его каменной коже, почти невидимые линии вековой жизни.
— Не Свон, — прошептал он, его дыхание коснулось моего лба. Оно не пахло ничем. — Отныне ты просто Белла. Пока не заслужишь большего.
Он всё ещё держал мою руку. Его хватка была не просто физической. Она была заявкой. На меня. На мою волю. На моё будущее.
И где-то глубоко внутри, под пластом голода, боли и жажды мести, что-то холодное и чёрное шевельнулось в ответ.
глава третья · из семнадцати
Первый глоток
Кай не отпустил мою руку, когда я поднялась. Он повёл меня к двери, и мне пришлось идти за ним — иначе плечо наверняка осталось бы у него в пальцах.
— Куда?
— Туда, где ты перестанешь смотреть на каждого из нас как на обед.
— Я не смотрю.
— Врёшь плохо.
За дверью ждали Феликс и Деметрий. Они не схватили меня, но встали по обе стороны коридора, отрезая путь назад. Я запомнила их лица. На случай, если когда-нибудь у меня появится возможность выбирать, кому мстить первым.
Кай шёл впереди. Замок менялся на ходу: узкие переходы, лестницы, высокие двери. В каменных стенах не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, и всё же я замечала каждую щель, каждую царапину на полу. Новые чувства работали без моего разрешения. Я слышала, как где-то за стеной скребёт когтями мышь. Чувствовала пыль в воздухе. А за каждым поворотом — запахи.
Кровь.
Я остановилась так резко, что Феликс едва не налетел на меня.
— Белла, — произнёс Кай, не оборачиваясь.
Я заставила себя шагнуть дальше.
Он привёл меня в низкий зал с арочным потолком. На полу лежали широкие каменные плиты, в дальней стене чернела дверь. У неё стоял Деметрий, которого мы оставили позади всего минуту назад; он успел обойти нас по другому коридору. В руках у него была клетка. Внутри металась молодая лань.
Запах ударил в меня сразу. Я рванулась к ней.
Кай перехватил меня за плечо. Я ударила его в грудь, не думая. Он качнулся на полшага, а потом прижал меня к стене. Камень треснул у меня за спиной.
— Отпусти!
— Перестанешь бросаться на всё живое.
— Я голодна!
— Это не оправдание.
— Для тебя, конечно. Ты давно не был слабым.
Его красные глаза остановились на моём лице. Я ждала, что он ударит. Он мог. Вместо этого сильнее сжал моё плечо.
— Слабость не даёт права терять контроль.
— Ты называешь это контролем? Ты притащил меня сюда, чтобы я смотрела, как ты решишь, кого мне есть.
— Я решу, где ты будешь охотиться. Не за кого.
— Какая щедрость.
— Я не щедрый.
Он отпустил меня и тут же перехватил за запястье, когда я снова метнулась к клетке. Пальцы сомкнулись крепко, без колебаний. Я дёрнулась, и в его лице промелькнуло раздражение.
— Послушай меня, Белла. Если ты набросишься на человека, тебя уничтожат. Если не научишься останавливаться, я сам это сделаю.
— Ты обещал оставить меня в живых.
— Я обещал дать тебе возможность жить.
Он произнёс это ровно. Как будто речь шла о сроке, который можно продлить, если документы оформлены правильно.
Деметрий поставил клетку на пол. Лань металась внутри, била копытами по дереву. Клетка дрожала от каждого удара, и я чувствовала, как её сердце сбивается с ритма. Голод вцепился в меня с такой силой, что я перестала слышать собственные мысли.
— Открой, — приказал Кай.
Деметрий взглянул на него.
— Здесь?
— Здесь.
— В коридоре люди.
— Поэтому дверь заперта.
Ключ повернулся. Деметрий отступил, и клетка распахнулась.
Я бросилась вперёд. Кай не стал меня удерживать. Я увидела лань, её тонкую шею, мокрые глаза, распахнутую пасть. Она рванулась мимо меня, к стене. Я поймала её за бок, повалила на камень и вцепилась зубами.
Первый глоток смыл всё остальное.
Я не помнила, как долго пила. Помнила только тепло крови во рту и ярость, с которой тело требовало ещё. Лань дёрнулась подо мной. Я вдавила её в пол, чтобы удержать. Слышала, как Кай что-то говорит, но слова тонули в шуме.
Потом его руки легли мне на плечи.
— Хватит.
Я оскалилась, не выпуская добычу.
— Белла.
Он не повысил голос. От этого его приказ прозвучал хуже.
Я могла продолжить. Могла вцепиться в него, если он попытается оттащить меня. Мысль пришла ясная, почти спокойная. Я подняла голову и посмотрела на Кая сквозь красную пелену голода.
Он не отступил.
— Она мертва, — сказал он. — Ты можешь остановиться.
Я посмотрела вниз. Лань лежала неподвижно. Кровь темнела на камне, расползаясь по швам между плитами.
Мои зубы разжались.
Кай отпустил меня не сразу. Подождал, пока я отодвинусь от тела, и только потом убрал руки. На моём подбородке осталась кровь. Он протянул мне тёмную ткань.
Я не взяла.
— Вытирайся, — сказал он.
— Сам вытри.
— Нет.
— Тогда оставь.
Я провела ладонью по губам. Кровь размазалась по коже. Деметрий молча закрыл клетку; пустая теперь, она скрипнула у него в руках. Феликс смотрел на меня с тем же выражением, с каким смотрел в дороге. Будто уже видел сотни таких новичков и ни одного стоящего.
Кай взял ткань и бросил её на пол рядом со мной.
— Я приказал тебе остановиться.
— Я остановилась.
— После второго приказа.
— Зато сама.
— Это не делает тебя безопасной.
— А тебя — правым.
Он чуть склонил голову, оценивая ответ. Я не знала, раздражает ли его моя дерзость или он ждал, что я начну умолять. С ним было трудно угадывать. Он не разбрасывался эмоциями, как человеческими вещами, которые можно оставить где попало.
— Ты хотела силы, — произнёс он. — Теперь она у тебя есть. Если будешь позволять голоду принимать решения, сила ничего не изменит.
— Не смей говорить за меня.
— Тогда скажи сама. Чего ты хочешь?
Я вспомнила Эдварда. Не его лицо даже — то место рядом с ним, которое я так долго считала своим. Вспомнила лес, Викторию и собственное согласие на укус. Я хотела вернуться назад, но это желание уже ничего не меняло.
— Хочу, чтобы ты перестал командовать мной.
— Не могу.
— Тогда я хочу научиться так, чтобы больше не зависеть от тебя.
Кай посмотрел на меня внимательнее. Впервые за всё время в его взгляде появилось что-то, кроме холодного расчёта. Не мягкость. Скорее интерес к тому, что не поддалось с первого раза.
— Это разумная цель.
— Не одобряй меня.
— Я не одобряю. Я оцениваю.
Я подняла с пола ткань и вытерла рот. Руки были чистыми, хотя я не чувствовала себя чистой. Кай отвернулся к Деметрию.
— Уберите тело.
— А если она снова сорвётся? — спросил Феликс.
— Тогда я её остановлю.
Он сказал это так, что спорить никто не стал. Даже я.
Феликс и Деметрий вынесли лань. Когда за ними закрылась дверь, в зале стало тише. Кай остался напротив меня, сохраняя расстояние. Мне хотелось спросить, почему он вообще решил потратить на меня время. Вместо этого я спросила:
— Ты всегда так держишь слово?
— Какое?
— Что оставишь меня в живых.
— Пока ты соблюдаешь условия.
— Удобный ответ.
— Других у меня нет.
Я скомкала ткань и бросила её на пол. Кай взглянул на неё, потом снова на меня.
— Ты сказала, что хочешь учиться. Начнёшь сейчас.
— А если откажусь?
— Вернёмся в камеру.
— И ты будешь ждать, пока я сойду с ума?
— Если придётся.
Он не скрывал, что способен это сделать. В этом была его пугающая честность: он не обещал мне добра, которое не собирался давать. И всё же, когда я двинулась к двери, он не схватил меня и не подтолкнул. Просто пошёл рядом.
— Куда теперь?
— В зал для тренировок.
— Будешь учить меня драться?
— Сначала научу не убивать того, кто стоит рядом.
— Похоже на занятие для детей.
— Ты только что бросилась на лань при трёх свидетелях.
— Она была вкусной.
— Это не оправдание.
На этот раз я промолчала. Он услышал бы, если бы я снова соврала.
Мы остановились у развилки. Из левого прохода тянуло камнем и старым деревом, из правого — густым запахом крови. Я сразу повернула голову туда. Кай заметил.
— Там нижние комнаты. Тебе нельзя туда одной.
— Почему?
— Потому что там люди.
Он произнёс это буднично, но я услышала, как за дверью кто-то передвинулся. Потом другой звук: тонкий, быстрый стук человеческого сердца. Голод снова шевельнулся внутри меня.
Кай встал между мной и проходом.
— Смотри на меня, Белла.
Я посмотрела. Он удерживал мой взгляд, не касаясь меня. И впервые его приказ не прозвучал как угроза. Скорее как рука, выставленная над пропастью.
— Я не стану просить тебя доверять мне, — сказал он. — Пока не заслужил.
— А если я не захочу доверять никогда?
Он помедлил.
— Тогда учись обходиться без этого.
За дверью снова ударило сердце. Я сжала ткань в кулаке.
— Убери его оттуда, — сказала я.
Кай не ответил сразу. Его глаза скользнули к двери, затем вернулись ко мне.
— Ты просишь меня спасти человека от тебя?
— Я сказала убрать его.
— Это не одно и то же.
— Для тебя, может быть.
Он всё ещё стоял между мной и проходом. А за дверью сердце билось всё быстрее. Кай протянул руку — не чтобы схватить меня, а чтобы я решила сама, идти ли за ним.
И я не знала, что хуже: взять её или позволить ему открыть дверь.
глава четвёртая · из семнадцати
Чужое сердце
Я не взяла его руку.
— Убери человека оттуда, — повторила я.
Кай не стал спорить. Он опустил руку и сам открыл дверь.
За ней оказалась узкая комната без окон. У стены стоял мужчина лет пятидесяти в серой рубашке. На его запястьях темнели следы верёвки, а у ног лежал опрокинутый табурет. Сердце билось неровно, будто он пытался заглушить его одним усилием воли.
— Это она? — спросил мужчина.
— Не задавай вопросов, — отрезал Кай.
— Я уже задал.
За спиной у Кая показался Феликс. Он оглядел пленника и усмехнулся:
— Ещё один разговорчивый.
— Он человек, — сказала я.
— Хорошо замечаешь, — ответил Кай. — Отойди.
— Зачем он здесь?
— Это не твоё дело.
Я посмотрела на пленника. Тот пытался держаться прямо, но взгляд у него метался от меня к Каю и обратно. Он пах страхом и кровью — под рубашкой на боку расползалось тёмное пятно. Голод дернулся во мне, требовательно и мгновенно. Я стиснула зубы.
— Его ранили?
— Он пытался сбежать.
— От вас?
— Белла.
Это имя прозвучало предупреждением. Я обернулась к Каю.
— Я не собираюсь его трогать.
— Тогда перестань смотреть на его шею.
Я отвела взгляд. В каменной стене напротив была трещина, длинная и тонкая; я уставилась на неё, пока в ушах не перестал стучать чужой пульс.
Кай вошёл в комнату и коротко бросил Феликсу:
— Отведи его в верхнее крыло. Не кормить. Дождаться Аро.
Феликс нахмурился, но спорить не стал. Он развязал пленнику руки и взял его за локоть. Мужчина дёрнулся.
— Вы обещали, что меня отпустят.
— Я ничего тебе не обещал, — сказал Феликс.
Когда они прошли мимо, пленник задержал на мне взгляд.
— Ты ведь тоже была человеком.
— Хватит, — приказал Кай.
Дверь закрылась. Я всё ещё слышала удалявшиеся шаги и сердце — теперь оно билось чуть быстрее.
— Он знает, кто вы?
— Достаточно.
— Тогда почему он жив?
— Потому что решение принимает Аро.
— А если он решит убить его?
Кай посмотрел на меня так, будто я намеренно подсовывала ему задачу, на которую нельзя ответить.
— Тогда его убьют.
Слова легли между нами тяжёлым камнем. Я подняла глаза.
— Ты говоришь это так, будто уже решил.
— Я говорю, как устроен наш закон.
— Закон может быть жестоким.
— Может.
— И ты всё равно ему подчиняешься?
— Да.
Ответ был короткий и честный. Я хотела возненавидеть его за это, но усталость мешала даже ненавидеть как следует.
— А если я не буду?
— Тогда тебе придётся отвечать за выбор.
— Наказание?
— Вольтури не называют его иначе.
Он не предложил руку снова. Только повернулся к коридору и пошёл. На этот раз я двинулась следом сама.
В зале, куда он привёл меня, ждали Аро и Маркус. Джейн стояла у колонны, сложив руки на груди. Алек держался рядом с ней, неподвижный и холодный. Красные глаза Аро остановились на мне с живым любопытством.
— Белла, дорогая, — произнёс он. — Мне сообщили, что ты уже успела познакомиться с нашими порядками.
— Я познакомилась с ланью.
— И с собственным голодом. Это хорошее начало, хотя и несколько шумное.
— Она остановилась, — сказал Кай.
Аро перевёл на него взгляд.
— После твоего приказа.
— Но остановилась.
Маркус сидел в кресле, не проявляя интереса ни к спору, ни ко мне. Его взгляд скользнул по Каю и задержался на мне. Он видел связи между нами — или отсутствие связей. Я не знала, что хуже.
Аро мягко развёл руками.
— Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать обед. Есть вопросы, на которые ты должна ответить.
— Я ничего не знаю.
— Возможно. Однако твоя память знает больше, чем ты сама готова признать.
Он шагнул ко мне и протянул ладонь. Я отступила на полшага.
— Тебе придётся коснуться меня, — сказал он. — Иначе я останусь вынужден гадать, а догадки редко бывают столь приятны, как истина.
Кай не двинулся, но его внимание стало острым.
— Она не обязана позволять тебе.
— Как любезно с твоей стороны напомнить мне о её воле.
Аро улыбался, но улыбка не смягчала его слов. Я посмотрела на его руку. Если он прикоснётся, увидит всё: лес, Викторию, моё согласие. Увидит, что я просила укусить меня не потому, что хотела жить новой жизнью, а потому, что верила — так смогу вернуть Эдварда.
— Что ты ищешь? — спросила я.
— Причину твоего появления здесь. И то, что Виктория намеревалась сделать с тобой.
— Она хотела, чтобы я стала вампиром.
— Это мы уже знаем. Я хочу узнать зачем.
Я посмотрела на Кая. Он не приказал соглашаться. Не приказал отказываться тоже.
— Если я не позволю?
— Тогда мы будем исходить из худшего, — ответил Аро. — А худшее, как правило, требует немедленного решения.
Я вложила ладонь в его руку.
Мир не изменился. Аро просто коснулся моей кожи, и его взгляд стал неподвижным. Несколько секунд он молчал. Потом его пальцы разжались.
— Вот как, — произнёс он.
— Что? — резко спросила я.
— Виктория предложила тебе бессмертие, обещая вернуть того, кто ушёл.
Я ничего не сказала. Кай чуть повернул голову ко мне, но не спросил, правда ли это.
— Она солгала? — продолжил Аро.
— Она обещала то, чего не могла дать.
— И ты согласилась.
— Да.
— Значит, это было твоё решение.
— Да.
Аро обернулся к Каю.
— Ты понимаешь, что это меняет?
— Она новорождённая. Её создательница сбежала. Она находится под нашей властью.
— И в её памяти есть причина, по которой она может попытаться вернуться к людям.
— Я этого не делала.
— Пока, — произнесла Джейн.
Я резко взглянула на неё.
— Я даже не знаю, где я.
— Но знаешь, кого оставила, — сказал Аро. Он произнёс это почти ласково. От этого стало хуже. — Ты хотела вернуться к Эдварду Каллену?
Имя прозвучало как удар по давно ушибленному месту. Я не ответила.
— Её прежнее желание не преступление, — сказал Кай.
— Нет. Но оно может привести к преступлению. Закон требует, чтобы новорождённый, не способный контролировать жажду, оставался под наблюдением. А закон запрещает открывать наш мир людям. Если Белла вернётся в Форкс, она поставит под угрозу тех, кого ещё считает своими.
— Я не собираюсь говорить отцу.
Слова вырвались сами. Я не успела удержать их и сразу поняла, что сказала лишнее.
Аро улыбнулся шире.
— Отцу?
Кай посмотрел на меня. На этот раз во взгляде было не любопытство, а предупреждение: теперь назад уже не забрать.
— Чарли ничего не знает, — сказала я. — Он не имеет к этому отношения.
— Тем более ему нельзя узнать, — ответил Аро. — И тебе нельзя возвращаться к нему.
— Ты не можешь запретить мне.
— Могу. Я правитель Вольтури, Белла. Запреты входят в число моих самых скучных обязанностей.
— Тогда убей меня и покончи с этим.
Кай шагнул вперёд.
— Нет.
Одно слово. Не просьба и не обещание. Приказ, который он будто бы адресовал сразу всем в зале.
Аро взглянул на него с интересом.
— Ты берёшь её под свою ответственность?
— Я уже начал обучение.
— Это не ответ.
Кай выдержал его взгляд.
— Я отвечаю за неё, пока она учится контролировать себя.
— А потом?
— Потом решим.
— Ты предлагаешь мне отложить решение о судьбе опасной новорождённой, потому что она заинтересовала тебя?
— Я предлагаю соблюдать закон. Она остановилась. Она подчиняется установленным правилам и будет обучаться под моим надзором.
— А если сбежит?
— Я остановлю её.
— А если попытается вернуться к Калленам?
— Остановлю.
Кай говорил без колебаний. Я не знала, что ранило сильнее: как легко он отдавал меня под свою власть или то, что ради меня вообще спорил с Аро.
Маркус поднялся. Его взгляд прошёл между нами, задержавшись на мгновение.
— Связь ещё не сложилась, — сказал он равнодушно.
— Разумеется, Маркус, — ответил Аро. — Здесь пока только обязательства и дурные привычки.
Я не поняла, что он имел в виду, и не захотела спрашивать. Кай тоже промолчал.
Аро снова повернулся ко мне.
— Тебе позволят учиться. Но из Вольтерры ты не выйдешь без разрешения. О людях, которых ты оставила, забудешь. И если вновь поставишь чужую жизнь под угрозу, решение будет принято за тебя.
— А пленник?
— Он останется здесь, пока не решим, что с ним делать.
— Он ничего не сделал.
— Он узнал слишком много.
— Вы могли бы отпустить его.
— И объяснить ему, почему память о нашем существовании опаснее собственной жизни? — Аро склонил голову. — Ты всё ещё рассуждаешь как человек.
— Я помню, каково быть человеком.
На этот раз Аро не улыбнулся.
— Вот именно это и беспокоит меня, Белла.
Он коснулся пальцами подлокотника кресла. Джейн отлипла от колонны, а Алек перевёл взгляд на двери. Разговор был окончен — решение уже вынесли, оставив мне только его последствия.
Кай подошёл ко мне. Не коснулся, просто встал рядом.
— Пойдём.
— Куда?
— На тренировку.
— А если я не хочу?
— Тогда останешься здесь и будешь слушать, как обсуждают, что с тобой делать.
Я посмотрела на Аро. Он ждал, не торопя. Маркус уже снова сидел неподвижно. Джейн улыбалась одним уголком рта.
— Я пойду, — сказала я.
Кай первым направился к выходу. Я догнала его у дверей и спросила вполголоса:
— Ты правда остановишь меня, если я захочу уйти?
— Да.
— Даже если я попрошу?
Он не ответил сразу. Впереди коридор уходил вниз, к той запертой комнате и бьющемуся сердцу.
— Особенно тогда, — сказал он.
— Значит, ты всё-таки не оставляешь мне выбора.
Кай посмотрел на меня.
— Выбор у тебя есть. Просто не все последствия тебе понравятся.
Я хотела сказать, что это не выбор. Но за дверью в нижнем крыле снова раздалось чужое сердце, и голод ответил ему раньше меня.
Кай услышал тоже. Он остановился.
— Белла, не двигайся.
Из-за поворота донёсся голос Феликса:
— Кай. Аро велел привести её обратно.
А за ним — короткий, испуганный вдох человека, которого обещали пока не трогать.
глава пятая · из семнадцати
Кровь и выбор
— Кай. Аро велел привести её обратно.
Феликс стоял у лестницы, придерживая пленника за плечо. Мужчина согнулся, прижимая ладонь к боку; между пальцами проступила кровь. Он узнал меня и попытался отступить, хотя за спиной у него была каменная стена.
Я услышала его сердце. Оно сбилось, когда он посмотрел на меня.
— Зачем? — спросил Кай.
— Велел — значит, надо исполнить. — Феликс поморщился. — Человек опять полез не туда. Теперь Аро хочет поговорить с вами обоими.
— Он ранен.
— Вижу.
— Позови врача, — сказала я.
Феликс посмотрел на меня, потом на Кая.
— У нас тут врачей не держат.
— Тогда принеси бинты.
— Я стражник, Белла, а не сиделка.
— Значит, сегодня станешь тем и другим.
Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка — скорее признание, что я сказала что-то неожиданное. Кай не поддержал меня и не одёрнул. Он смотрел на тёмное пятно на рубашке пленника.
— Дай ей пройти, Феликс.
— Аро приказал привести её.
— Она идёт. Отпусти человека.
Феликс нехотя разжал пальцы. Мужчина качнулся, и я шагнула к нему. Сердце ударило так громко, будто он оказался рядом не со мной, а с голодом, который жил внутри.
Кай встал между нами.
— Стой.
Я остановилась. Не потому, что он приказал. По крайней мере, я пыталась в это верить.
— Он истекает кровью, — сказала я.
— Да.
— Я не собираюсь его кусать.
— Я знаю.
Кай произнёс это тихо. Феликс, похоже, тоже услышал, потому что перестал улыбаться.
— Ты уверен? — спросил он.
— Иди за бинтами.
— С каких пор ты раздаёшь мне поручения?
— С тех пор, как я их тебе дал.
Феликс смерил его взглядом, но спорить не стал. Шаги быстро удалились по коридору.
Пленник опёрся спиной о стену. Он старался смотреть на меня, но всё время косился на Кая — словно выбирал, от кого ждать худшего.
— Как вас зовут? — спросила я.
— Томас.
— Вы сможете идти?
— Смогу.
— Не нужно ей отвечать, — сказал Кай.
— А мне можно? — огрызнулась я.
— Можно. Но если он упадёт, ты не станешь его поднимать.
— Почему?
— Потому что кровь будет ближе.
Он не повышал голос. От этого его слова звучали весомее. Я перевела взгляд на рубашку Томаса и заставила себя отвернуться.
Восемнадцать лет мне исполнилось совсем недавно. Тогда я считала, что взрослая жизнь означает право самой портить себе жизнь. Сейчас мне не хватало даже этого права: каждый неверный шаг мог стоить кому-то крови.
— Ты обещал, что научишь меня контролю, — сказала я Каю.
— Учу.
— Пока ты стоишь между мной и всем, что может случиться.
— Это тоже часть обучения.
— Удобное объяснение.
— Удобство здесь ни при чём.
Он подошёл ближе, но не коснулся меня. Я заметила, что Томас следит за нами, и меня это разозлило сильнее, чем должно было.
— Нам лучше идти, — сказал Кай. — Аро ждёт.
— С ним?
— Да.
— И с Томасом?
— Если Аро так решил.
Я посмотрела на пленника. Его дыхание стало неровным. Он был бледен даже для человека, которого держали в подземелье и пугали вампиры. Мне вспомнилась собственная кожа, когда я ещё могла бояться холода и чувствовала удары сердца.
— Я не позволю ему умереть здесь, — сказала я.
— Ты не можешь ничего ему обещать.
— Тогда не обещай за меня.
Кай замер. Его лицо оставалось строгим, но во взгляде что-то сдвинулось — едва заметно, как засов в старой двери.
— Хорошо, — ответил он. — Не обещай.
Это не было согласием. Но и запретом не было.
Феликс вернулся с полосой чистой ткани и небольшим металлическим коробом. Протянул всё Каю.
— Сам обработаешь?
— Нет. Дашь Белле.
— Вот это уже опасное поручение.
— Дай ей.
Феликс вложил короб в мою ладонь. Я не сразу поняла, что он ждёт от меня действий. Внутри лежали бинты и маленькая бутылка с прозрачной жидкостью.
— Это что?
— Для раны, — сказал Кай.
— А я должна знать, как ей пользоваться?
— Нет. Я покажу.
Томас вжался в стену, когда я приблизилась. Кай остался рядом — не заслонял меня полностью, но держался так, чтобы успеть остановить, если я сорвусь.
— Я не причиню вам вреда, — сказала я.
— Ты уверена?
— Нет.
Ответ ему не понравился. Зато был правдой.
Я присела, стараясь не смотреть на его шею. Кровь пахла резко и горячо. Голод потянулся к ней, будто узнал дорогу. Я сняла крышку с бутылки, смочила ткань и прижала к ране.
Томас зашипел от боли и дёрнулся. Я отпрянула. Кай поймал меня за запястье.
Его пальцы были холодными. Я слышала, как кровь шумит в ушах Томаса, но прикосновение Кая возвращало внимание к другому: к неподвижности, к ясности, к тому, что я могла остановиться.
— Посмотри на меня, — сказал он.
Я подняла глаза.
— Дышать не обязательно, — продолжил Кай. — Но можешь считать. До десяти.
— Ты думаешь, я не умею считать?
— Думаю, ты умеешь злиться.
— Это помогает.
— Пока не очень.
Я снова посмотрела на рану. Раз. Два. Три. Томас стиснул зубы. Я прижала ткань крепче, и пальцы не дрогнули.
— Вот так, — сказал Кай.
Это прозвучало почти как похвала. Мне не следовало радоваться ей, но я всё равно запомнила.
Когда Феликс закрепил бинт, Томас выпрямился. Он не поблагодарил меня. Я не ждала.
— Идём, — сказал Кай.
На этот раз он не пошёл первым. Остался рядом, пока я поднималась. Его рука оказалась возле моей — близко, но не касаясь. Я сама взяла его за пальцы.
Он посмотрел на меня. Я не отпустила.
— Это тоже часть обучения? — спросила я.
— Нет.
— Тогда зачем ты стоишь рядом?
— Потому что ты попросила не оставлять тебя с этим одной.
Я не помнила, чтобы просила. Но, возможно, сказала это раньше — в другой форме. Кай не стал напоминать, когда и при каких обстоятельствах. Просто сжал мои пальцы один раз и повёл нас к залу.
Аро ждал у длинного стола. Маркус сидел у окна, хотя за ним была только каменная стена. Джейн стояла возле двери; Алек — за её плечом. Томаса усадили на стул. Феликс остался позади него.
— Как предусмотрительно, — сказал Аро. — Ты привела человека в целости.
— Он был ранен.
— И всё же твой голод не взял верх. Значит, урок пошёл на пользу.
— Это был не урок, — сказал Кай. — Он истекал кровью.
— Иногда обстоятельства обучают лучше наставников.
Аро смотрел на меня, словно я была страницей, которую он уже читал, но хотел проверить, не изменились ли слова.
— Томас оказался рядом с нашими владениями и увидел то, чего не должен был видеть. Его отпустили бы, если бы он забыл увиденное.
— Вы можете это сделать? — спросила я.
— Можем предложить ему выбор.
— Выбор — это не когда один ответ ведёт к смерти.
— Ты быстро усваиваешь наши порядки, Белла.
— Я их не усваиваю. Я их вижу.
На лице Аро мелькнуло одобрение. Каю, судя по всему, оно не понравилось.
— Человек должен решить, — сказал Кай. — У него есть право услышать условия.
— Он уже их слышал, — вмешался Феликс.
— От тебя? — Аро повернул к нему голову. — Тогда я уверен, что изложены они были особенно ясно.
Феликс промолчал.
Томас провёл языком по пересохшим губам.
— Мне сказали, что я могу уйти, если соглашусь забыть. А потом забрали мой телефон и закрыли в комнате.
— Телефон здесь не поможет, — заметил Аро.
— Отпустите его, — сказала я.
— Белла, — произнёс Кай. Предупреждение, но не приказ замолчать.
Я не замолчала.
— Он никому не рассказывал. Он даже не знает, где находится.
— Теперь знает, что есть Вольтури, — ответил Аро. — Забыть это он не сможет, если не согласится на помощь.
— А если откажется?
— Тогда мы примем решение.
Я посмотрела на Кая. Он не отвёл глаз, но и не подал знака, что собирается вмешаться. Я всё ещё держала его за руку; только теперь поняла, что так и не отпустила.
— Аро, — произнёс он. — Дайте ему ночь.
— Ты просишь отсрочку?
— Я требую, чтобы ему дали время прийти в себя и понять, что ему предлагают.
— Требуешь? — Аро произнёс это слово мягко, и от мягкости стало ясно, насколько внимательно он слушает. — Как необычно.
— Он не может решить ничего в таком состоянии.
Аро перевёл взгляд на наши соединённые руки.
— Ты говоришь о человеке или о Белле?
Кай не ответил.
Мне хотелось вырвать ладонь из его руки, чтобы не давать Аро повода. Вместо этого я переплела пальцы с его пальцами. Теперь это было уже не случайностью и не опорой, которой я оправдаюсь позже.
Кай посмотрел вниз. Его рука не сжалась сильнее, но он не отпустил меня.
— Я останусь с Томасом, — сказала я. — Пока он не сможет решить сам.
— А если голод вернётся? — спросила Джейн.
— Тогда Кай остановит меня.
— Уверена? — Аро посмотрел на него.
— Я остановлю её, если она станет опасна, — сказал Кай.
— Даже если она попросит не делать этого?
— Да.
Я ждала, что он добавит что-нибудь ещё. Что скажет: но я не позволю им её тронуть, или я возьму её сторону. Он не сказал. Для него слово «остановлю» было обещанием, а не угрозой. Я понимала это и всё равно хотела услышать больше.
Аро поднялся.
— Хорошо. Томасу дадут ночь. Белла останется под присмотром Кая. Если человек откажется от нашего предложения, завтра решим, что делать дальше.
— А если я не приму ваше решение? — спросила я.
— Тогда Кай будет отвечать за тебя.
Я повернулась к нему.
— Ты согласен?
— Да.
Ответ прозвучал слишком быстро. Я высвободила руку.
— Ты даже не спросил, чего я хочу.
— Ты сказала, чего хочешь.
— Я сказала, что останусь с ним. Не что принадлежу тебе.
— Я не говорил, что ты принадлежишь мне.
— Но теперь отвечаешь за меня.
— Пока ты под моей защитой — да.
— Это одно и то же для Аро.
— Для Аро — возможно.
Между нами оставался всего шаг. Я видела тонкую бледную линию у его виска, которой раньше не замечала. Он не стал объяснять, почему принял решение. Не стал просить меня доверять ему.
Я сама придвинулась и коснулась губами его щеки — коротко, почти невесомо. Не поцелуй, который мог что-то решить. Скорее признание, что я заметила его выбор и не отталкиваю.
Кай застыл.
Я отступила первой.
— Не думай, что это значит, будто я тебе верю.
— Не буду.
— И не решай за меня.
— Постараюсь.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Аро наблюдал за нами, не скрывая любопытства. Маркус даже не поднял глаз. Джейн улыбнулась, как будто увидела слабость, которую можно будет однажды использовать.
Томас пошевелился на стуле. Я обернулась на звук и увидела, что бинт на его боку снова темнеет.
— Он снова истекает кровью, — сказала я.
Кай шагнул ко мне, но остановился, когда я подняла ладонь.
— Я справлюсь.
— Я знаю.
Я подошла к Томасу. Голод уже проснулся — не рывком, как прежде, а тихим и упрямым присутствием. Я всё ещё чувствовала кровь. И всё ещё могла выбрать, что делать с этим чувством.
Когда я наклонилась к нему, дверь распахнулась.
В зал вошёл Алек. В его руке был раскрытый телефон, экран которого светился старым сообщением.
— Аро, — сказал он. — Этот человек успел отправить письмо.
Томас побледнел.
Алек повернул экран ко мне. В строке получателя стояло имя Чарли Свона.
глава шестая · из семнадцати
Письмо отцу
Я не успела спросить, что именно Томас написал Чарли.
Аро забрал телефон у Алека прежде, чем тот успел убрать его за спину. Смотрел на экран долго, с тем выражением, с каким рассматривал меня после чтения мыслей: будто уже знал ответ, но хотел услышать, как я сама его произнесу.
— Покажи, — сказала я.
— Белла, не сейчас, — отрезал Кай.
— Именно сейчас.
Томас поднялся со стула. Феликс положил ему ладонь на плечо, не давая сделать шаг. Тот не сопротивлялся. Только смотрел на телефон, и в его взгляде было столько вины, что я сразу поняла: он не жалеет о письме. Он боится того, что за ним последует.
— Что ты ему написал? — спросила я.
— Правду, — ответил Томас.
— Ты знаешь моего отца?
— Нет. Я увидел объявление о твоём исчезновении. Там был адрес для сообщений.
Это объясняло не всё, но достаточно. В Форксе я исчезла не бесследно. Чарли искал меня, спрашивал, звонил, цеплялся за любую зацепку. Томас просто оказался человеком, который нашёл одну из них.
— Ты написал, где я? — спросила я.
Он медлил. Кровь снова проступила через бинт на боку.
— Да.
Аро перевернул телефон экраном к себе.
— Сообщение короткое. «Я видел Беллу Свон в Вольтерре. Она жива. Её удерживают в замке». Очень выразительно, если учесть, что ты не знаешь, удерживают ли её.
— Он знает достаточно, — сказала я.
— Белла, — тихо предупредил Кай.
— Что? Ты хочешь, чтобы я сказала, будто Томас всё выдумал? Он видел нас. Видел меня.
— Я хочу, чтобы ты не давала Аро повода использовать твои слова против тебя.
Аро улыбнулся, не поднимая глаз от экрана.
— Как трогательно, Кай. Ты говоришь так, словно мне нужны поводы.
Я шагнула к столу. Кай двинулся следом, но остановился, когда я взглянула на него.
— Дай мне прочитать, — сказала я Аро.
Он протянул телефон не мне, а Каю.
— Ты отвечаешь за Беллу. Реши, можно ли ей держать эту вещь.
Кай не взял телефон.
— Это не оружие.
— Иногда слова опаснее оружия.
— Тогда тем более она должна знать, что именно он написал.
На мгновение в зале стало тихо. Аро протянул аппарат мне сам.
— Читай, дорогая.
Я взяла телефон. На экране светилось письмо, отправленное с незнакомого адреса. Под ним — вложенное изображение. Моё лицо с фотографии, которую Чарли сделал на прошлый день рождения. Я улыбалась, зажмурившись от солнца, а за плечом виднелся край папиного полицейского участка.
Томас нашёл объявление. Или кто-то переслал ему фотографию. Неважно.
В письме было всего несколько строк: «Я встретил девушку, похожую на Беллу Свон. Она находится в Вольтерре и не может уйти. Если это действительно ваша дочь, не приезжайте один. Они опасны».
Последние слова были перечёркнуты, будто Томас передумал, а потом всё-таки нажал «отправить».
— Ты хотел помочь, — сказала я.
— Да.
— И решил, что мой отец должен приехать сюда?
— Я написал, чтобы он не ехал один.
— В Вольтерру. К вам.
Томас опустил взгляд.
— Я не знал, кому ещё сообщить.
— Теперь знает, — сказал Аро. — И теперь мы можем решить, что делать с человеком, который сообщил.
Я сжала телефон крепче, чем следовало. Металлический корпус тихо скрипнул.
— Отпусти его.
— Это не тебе решать.
— Ты дал ему ночь.
— Я дал ему ночь подумать о нашем предложении. Не о том, как привести сюда твоего отца.
— Он не звал Чарли сюда. Он предупредил его.
— Разницы мало.
— Для меня есть.
— Ты слишком быстро решила, что твой отец в безопасности, если мы отпустим этого человека.
Я подняла глаза. Аро смотрел на меня с мягкой внимательностью. Ему нравилось, когда я спорила: в каждом возражении он находил что-то, что мог потом повернуть нужной стороной.
— Ты хочешь использовать письмо, — сказала я.
— Я хочу предотвратить последствия.
— Это одно и то же, когда говоришь ты.
Аро чуть наклонил голову.
— Возможно.
Телефон дрогнул у меня в ладони. Я едва не уронила его. На экране появилось уведомление о новом сообщении.
Имя отправителя было знакомым до боли.
Чарли Свон.
Я открыла письмо. В нём было одно предложение.
«Белла, если это правда, напиши только одно слово: куда мне ехать?»
Я перечитала его, хотя смысл не менялся. Чарли не спрашивал, жива ли я. Он поверил сразу. Это было на него похоже — поверить не тому, что разумнее, а тому, что оставляет хоть какой-то шанс.
— Ответь ему, — сказал Аро.
— Нет.
— Ты даже не спросила, что я предлагаю написать.
— Ты хочешь заманить его сюда.
— Я хочу убедиться, что он не приведёт за собой людей, которые станут угрозой нашему миру.
— Он полицейский. Не охотник на вампиров.
— Именно поэтому он опасен. Он будет искать тебя, обращаться к властям, задавать вопросы. Люди умеют превращать страх в толпу.
Я посмотрела на Кая. Он не двигался, но вся его неподвижность была направлена на Аро. Не на меня — на него.
— Если я напишу отцу, ты оставишь его в покое?
— Белла, — сказал Кай.
Одно слово. В нём была команда и просьба, и я не знала, что из этого он хотел, чтобы я услышала.
— Ответь, Аро.
— Если ты убедишь его не приезжать, я не стану его трогать.
— А если он не поверит?
— Тогда это будет уже его выбор.
— Ты отлично умеешь прятать угрозы в обещаниях.
— Ты отлично умеешь распознавать угрозы. Это качество может тебе пригодиться.
Я стёрла пустое поле письма, которое успела открыть. Напечатала: «Папа, не приезжай». Остановилась. Эти слова были правдой, но не всей правдой. Я хотела написать: «Я жива». Хотела сказать, что мне страшно. Хотела предупредить его, что я больше не та девушка, которую он помнил.
Ни одного слова нельзя было вернуть обратно после отправки.
— Дай мне телефон, — сказал Кай.
— Нет.
— Он может проследить письмо.
— Это просто почта.
— Это твой отец.
— Поэтому я сама решу, что ему сказать.
Кай помолчал. Потом встал рядом со мной, так близко, что наши плечи почти соприкоснулись.
— Я не отниму у тебя телефон, — произнёс он. — Но не отправляй ничего, пока не поймёшь, что это значит.
— Я понимаю.
— Нет. Ты знаешь, что хочешь сказать. Это не всегда одно и то же.
Я посмотрела на него. Он не пытался закрыть экран и не тянулся к моей руке. Просто остался рядом, как обещал, когда велел остановить меня, если я стану опасна.
Я коснулась его пальцев большим пальцем. На этот раз не для того, чтобы удержаться от голода. Он повернул ладонь и осторожно сомкнул пальцы вокруг моих.
— Ты не будешь говорить за меня? — спросила я.
— Нет.
— Даже если решишь, что так безопаснее?
— Я уже решил, что тебе не понравится мой ответ.
— Это не мешает тебе отвечать.
— Я не стану говорить за тебя, Белла.
Я кивнула. И только после этого набрала: «Я жива. Не приезжай. Пожалуйста».
Палец завис над кнопкой отправки.
Аро подошёл ближе. Я не отступила, хотя его близость заставляла каждое движение казаться испытанием.
— Если отправишь, отец поверит, что ты в опасности, — сказал он.
— Он и так в это верит.
— Если не отправишь, он может приехать.
— А если отправлю — может всё равно.
— Тогда придётся решить, что делать дальше.
Я нажала «отправить».
Телефон не издал ни звука. Сообщение появилось в переписке, и Чарли получил его — если только сеть в этих стенах вообще работала. Я смотрела на отметку доставки и не могла заставить себя отвести взгляд.
— Довольно, — сказал Аро. — Томаса отведут обратно. Феликс проследит, чтобы он не отправил ничего ещё.
— Он не виноват, — сказала я.
— Это не отменяет последствий.
— Ты обещал дать ему ночь.
— Я и дам ему ночь. Решение примем завтра.
Феликс увёл Томаса. Тот посмотрел на меня через плечо, но ничего не сказал. Я не успела ответить ему взглядом: экран снова дрогнул.
Чарли уже прочитал.
Новое письмо пришло следом. Всего пять слов:
«Я уже в Италии. Где ты?»
Под ними значилось время отправки — одиннадцать минут назад. Я увидела, как Кай прочитал сообщение через моё плечо.
Аро протянул руку.
— Дай мне телефон, Белла.
Кай перехватил его запястье.
— Нет. Сначала скажи, где он.
Аро посмотрел на него, и улыбка исчезла.
— В Вольтерре, — ответил он. — У ворот. И он назвал своё имя.
глава седьмая · из семнадцати
Решение Беллы
— Не трогай его.
Я сказала это раньше, чем успела понять, кому именно. Аро всё ещё протягивал руку за телефоном, Кай держал его за запястье, и оба посмотрели на меня.
— Я не позволю ему войти, — отрезал Кай.
— Я не просила впускать его.
— Он уже у ворот, Белла. Это почти одно и то же.
— Нет. Пока что он просто мой отец.
Аро мягко высвободил руку. Кай отпустил его не сразу, и на миг мне показалось, что они сейчас начнут спорить из-за меня так, будто меня в комнате нет. Я сжала телефон и убрала его за спину.
— Где он? — спросила я.
— За внешней стеной, — ответил Аро. — Деметрий сообщил, что Чарли Свон приехал один. На машине из Флоренции. Устал, промок и, судя по всему, уверен, что его дочь находится в замке.
— Она здесь, — сказал Кай.
— Не помогай, — бросила я.
Он резко перевёл на меня взгляд.
— Я не помогаю. Я объясняю положение.
— Тогда объясни, почему мы всё ещё стоим здесь.
Кай сделал шаг ко мне. Он не касался меня, но между нами осталось так мало места, что я видела, как красный цвет его глаз темнеет у зрачков.
— Потому что Аро хочет решить, как использовать твоего отца.
— А ты?
— Я хочу, чтобы он уехал живым.
— Это не одно и то же.
— Сейчас — одно.
Аро негромко рассмеялся, будто мы сказали что-то милое.
— Белла, твоя прямота становится опасной привычкой. Но в данном случае она права: нам не следует держать Чарли у ворот слишком долго. Любой случайный прохожий может заметить полицейского, который задаёт вопросы. Феликс и Деметрий уже направились к нему.
— Нет, — сказала я.
— Ты предпочла бы, чтобы они оставили его одного?
— Я предпочла бы увидеть его сама.
— Это исключено, — сказал Кай.
— Ты обещал не говорить за меня.
— Я не говорю за тебя. Я запрещаю.
— Тогда хотя бы не делай вид, что это разные вещи.
Его челюсть напряглась. Аро наблюдал за нами, и я ненавидела, что даже сейчас не могла понять, кого он ждёт: чтобы Кай уступил или чтобы я снова взорвалась.
— Дай ей встретиться с отцом, — наконец произнёс Аро. — Под присмотром, конечно.
— Это плохая идея.
— У тебя много плохих идей сегодня, Кай. Удивительно, что ты всё ещё позволяешь нам их обсуждать.
— Если он увидит её, то не уедет.
— А если не увидит, то тем более.
Кай посмотрел на меня. Я не отвела глаз.
— Ты не выйдешь за ворота, — сказал он.
— Я не собиралась.
— Ты не подойдёшь к нему, пока я не проверю, что вокруг нет людей.
— Хорошо.
— И не будешь рассказывать ему о нас.
— Я сама решу, что ему сказать.
— Нет.
— Тогда не зови это встречей. Это будет допрос, на котором мне разрешат присутствовать.
Аро легко поднял руку, призывая нас замолчать.
— Достаточно. Кай пойдёт с Беллой. Деметрий останется у ворот, Феликс — снаружи. Чарли не переступит порог замка. Белла поговорит с ним, убедит его уехать, и на этом всё закончится.
— А если он откажется? — спросила я.
— Тогда мы будем решать дальше.
— Ты всегда так говоришь, когда уже всё решил.
— Какая проницательность.
Кай протянул руку. Не требовательно, ладонью вверх. Я помедлила, потом вложила в неё телефон.
— Не читай, — предупредила я.
— Я не собирался.
— Ты мог бы сказать это сразу.
— Ты могла бы не ждать от меня худшего.
Я посмотрела на его пальцы, сомкнувшиеся вокруг телефона. Он не забрал его совсем, только убрал в карман своего плаща. В другой обстановке я, наверное, разозлилась бы сильнее. Сейчас мне было важнее, чтобы Чарли не услышал сигнал уведомления и не решил, что я рядом.
Мы двинулись к выходу. Аро остался у стола, но его голос догнал нас уже у двери:
— Белла, постарайся помнить: Чарли приехал сюда по своей воле.
— Он приехал за мной.
— Это одно и то же.
Я не ответила. Кай тоже.
Коридоры замка будто стали длиннее. Я шла быстро, но Кай всё равно держался рядом без усилий. Иногда он замедлялся на поворотах, чтобы я не обогнала его и не свернула не туда. Я замечала каждый раз. Ничего не говорила.
У наружного прохода нас ждал Деметрий.
— Он один, — сообщил он. — Машину оставил за поворотом. Сказал, что не хочет пугать тебя.
— Он сказал, что я здесь?
— Он сказал: «Я приехал за дочерью».
Кай посмотрел на него.
— Ты ответил?
— Что не знаю, о ком он говорит.
— Хорошо.
Деметрий скользнул взглядом по мне, словно хотел что-то добавить, но передумал и открыл тяжёлую дверь.
Дальше шли ступени, ведущие к боковым воротам. Я помнила их с той ночи, когда меня привезли в Вольтерру: тьма, камень под ногами, чужие руки, невыносимая боль. Теперь я могла спуститься сама. От этого воспоминание не становилось легче.
— Если он испугается, не подходи к нему, — сказал Кай.
— Он мой отец.
— Он человек.
— Я помню.
— Ты голодна.
— Нет.
— Ты не пила с прошлого кормления.
— Я умею себя контролировать.
— Ты только учишься.
Я остановилась на ступени.
— Если ты собираешься отнять у меня эту встречу, скажи прямо.
Кай повернулся. В полумраке его красные глаза казались почти чёрными.
— Я не хочу, чтобы ты причинила ему вред.
— Я тоже.
— Тогда слушай меня.
— Я слушаю. Это не значит, что я соглашусь со всем.
Несколько секунд он молчал. Потом протянул мне руку — на этот раз не для того, чтобы я приняла помощь. Он просто развернул ладонь и коснулся костяшками моих пальцев, коротко, почти осторожно.
— Я буду рядом, — сказал он. — Если станет слишком трудно, смотри на меня.
Он не обещал отпустить меня. Не обещал, что Чарли останется в безопасности. Но после всех его приказов это прозвучало почти как просьба довериться ему.
— Не заслоняй меня от него, — сказала я.
— Не стану.
— И не заставляй молчать.
— Если ты скажешь что-то, что приведёт к его смерти, я остановлю тебя.
— Значит, всё-таки заставишь.
— Да.
Честный ответ почему-то оказался легче вынести, чем обещание, которому я не поверила бы.
За воротами стоял Чарли. Плащ промок у плеч, волосы прилипли ко лбу. Он держал руки на виду и не пытался подойти к стражникам. У его ног лежала небольшая дорожная сумка, а на лице застыло выражение человека, который много часов ехал и всё это время убеждал себя, что не опоздал.
Когда я вышла на площадку, он сделал шаг.
— Белла.
Я хотела ответить сразу. Вместо этого задержалась. Я помнила его голос по телефону, помнила, как он звал меня домой в те месяцы, когда я не отвечала. Теперь между нами стояла не только железная решётка.
— Привет, папа.
Он всмотрелся в моё лицо. В глаза, наверное. Потом — в волосы, в руки. Он словно искал знакомые детали и боялся, что не найдёт.
— Ты правда здесь, — выдохнул он.
— Да.
— Ты жива?
— Да.
Чарли провёл ладонью по лицу. На мгновение он закрыл глаза, а когда открыл, смотрел уже внимательнее.
— Они сказали, что ты не можешь уйти.
Я услышала, как Кай переместился за моей спиной. Не ближе, но я знала, что он готов остановить любой мой шаг.
— Я не могу вернуться домой.
— Почему?
— Это сложно.
— Белла, я не ехал через половину Италии ради ответа «сложно».
— Я знаю.
— Тогда объясни.
Я посмотрела на его руки. Они дрожали от холода или усталости, но он не пытался спрятать их в карманы. Чарли всегда делал так, когда хотел показать, что не собирается никого пугать. Даже сейчас он думал обо мне.
— Я изменилась, — сказала я.
Он нахмурился.
— Из-за них?
— Из-за Виктории.
Кай резко выпрямился за моей спиной. Я обернулась на звук, но он не вмешался.
— Виктория мертва? — спросил Чарли.
— Я не знаю.
Чарли крепче сжал ремень сумки.
— Ты её видела?
— Она меня укусила.
Он побледнел. В его лице что-то дрогнуло — не ужас ещё, а попытка понять слова, которым неоткуда было взяться.
— Укусила?
— Папа, я не человек.
Он отвернулся на миг, посмотрел на каменную стену, будто там могла оказаться подсказка. Потом снова повернулся ко мне.
— Ты говоришь, что стала одной из них?
— Да.
Кай ничего не сказал. Но его рука легла мне на плечо. Не удерживая. Напоминая, что он рядом, как обещал.
Чарли заметил это. Его взгляд задержался на руке, потом переместился на Кая.
— Кто он?
— Кай.
— Он один из тех, кто тебя удерживает?
Я могла бы сказать, что он приказал мне остаться. Что он сделал меня частью их законов, не оставив выбора. Это было бы правдой. Но не всей.
— Он отвечает за меня.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Чарли приблизился к решётке. Кай отнял руку с моего плеча, но не отошёл.
— Я заберу тебя отсюда, — сказал папа.
— Нет.
— Белла…
— Не надо.
— Я твой отец.
— Именно поэтому я прошу тебя уехать.
— Ты просишь меня оставить тебя здесь?
Я посмотрела на него и не смогла подобрать слова, которые не звучали бы жестоко.
— Я прошу тебя остаться живым.
— Я не уеду, пока не пойму, что с тобой сделали.
Кай тихо произнёс моё имя. Я услышала в этом предупреждение, но Чарли тоже услышал и напрягся.
— Он тебе угрожает?
— Нет.
— Белла, если ты не можешь сказать правду при нём…
— Я говорю правду.
— Тогда открой ворота.
Кай шагнул вперёд.
— Чарли Свон, вам следует вернуться к машине.
— Я разговариваю с дочерью.
— И она сказала, что вам нужно уехать.
— Она сказала, что боится за меня. Это не одно и то же.
Чарли снова посмотрел на меня. Я знала, что он прав. Он услышал мои слова и увидел всё, что я пыталась не сказать.
— Откройте ворота, — повторил он. — Я не уйду, пока не поговорю с ней без вас.
Кай встал между нами. Не заслонил полностью — оставил мне возможность видеть отца, — но его плечо оказалось на пути.
— Вы не войдёте в замок.
— Тогда выпустите её.
— Нет.
Чарли перевёл взгляд на меня. За его спиной Деметрий уже закрыл боковой проход. Аро наблюдал с верхней площадки, почти неразличимый в темноте.
Кай протянул мне телефон.
— Позвони ему, — сказал он. — Пусть услышит, что ты сама решила остаться.
Чарли посмотрел на экран, потом на меня.
— Белла, не надо. Я не уйду, если ты скажешь это только потому, что он стоит рядом.
Телефон лёг мне в ладонь. Сообщение Чарли всё ещё было открыто: «Я уже в Италии. Где ты?» Я могла ответить ему тогда. Теперь у меня был выбор, которого прежде не было.
Я подняла глаза на Кая.
— Отойди.
Он не двинулся.
— Белла…
— Ты обещал не заслонять меня.
За его спиной Аро произнёс, негромко и отчётливо:
— Если ворота откроются, Чарли станет свидетелем. А свидетелей Вольтури не отпускают просто потому, что их любят.
Кай всё ещё стоял между мной и отцом. Его рука легла на засов.
— Решай, Белла, — сказал он. — Если я открою, назад уже не будет.
глава восьмая · из семнадцати
Последний выбор
Я перехватила Кая за запястье.
— Не открывай.
Он не отвёл глаз от моих. Под моей ладонью его кожа была холодной даже для вампира.
— Ты уверена?
— Нет. Но это мой ответ.
Кай медленно убрал руку с засова. Я не отпустила его запястье сразу. Сзади Аро молчал, и в этом молчании было больше давления, чем в любом приказе.
— Папа, я остаюсь, — сказала я.
Чарли смотрел на меня через решётку.
— Потому что он заставляет?
— Нет.
— Ты даже не можешь подойти ко мне.
— Это не значит, что он заставляет.
— Тогда выйди.
Я качнула головой. Он сжал губы — точно так же, как раньше, когда я говорила, что не хочу есть или что со мной всё в порядке. Когда знал, что я вру, но не мог понять зачем.
— Белла, — произнёс он тише. — Я не прошу тебя вернуться домой. Я прошу выйти за ворота.
— А я прошу тебя уехать.
— Нет.
— Пожалуйста.
Слово вырвалось коротким, почти сердитым. Чарли опустил взгляд. Я знала этот его взгляд: он уже решил, что не уступит, и теперь пытался придумать, как сделать это так, чтобы не причинить мне ещё больше боли.
— Я не брошу тебя здесь, — сказал он.
— Ты не бросаешь меня. Ты уезжаешь, чтобы остаться живым.
— Это они тебе сказали?
— Это я тебе говорю.
Аро спустился с площадки, и его шаги отдались от камня мягким эхом. Он не торопился: ему не нужно было. В замке всякая дорога рано или поздно приводила туда, куда он хотел.
— Чарли, — обратился он почти ласково. — Вы слышали дочь. Самым благоразумным решением будет вернуться в гостиницу и забыть эту поездку.
— Я не забуду.
— Конечно. Память — вещь упрямая. Но иногда ей можно помочь.
Кай встал между Аро и воротами. В этот раз он не заслонял меня от отца. Он заслонял Аро от Чарли.
— Не трогай его, — сказал он.
Аро улыбнулся.
— Ты становишься удивительно щедрым, когда речь заходит о её просьбах.
— Это не просьба.
— Тогда не мешай мне.
Кай не двинулся. Джейн, до этого стоявшая у стены, сделала шаг вперёд. Я знала, что ей достаточно одного взгляда, чтобы боль согнула меня пополам. Но сейчас она смотрела на Чарли.
Я разжала пальцы на запястье Кая и встала рядом с ним.
— Аро, если Чарли уедет, вы его отпустите?
— Если он ничего не расскажет.
— Он уже знает о вас.
— Разумеется. Но знание можно отнять. Или самого свидетеля. Вольтури всегда оставляют себе выбор.
— Тогда мой выбор такой: он уезжает живым. Сегодня. Без того, чтобы вы касались его.
Аро внимательно посмотрел на меня, будто я только что предложила купить замок за карманные деньги.
— Ты понимаешь, чего просишь?
— Да.
— Нет, Белла. Ты понимаешь, чего хочешь. Это разные вещи.
— Я не прошу простить его за то, что он приехал. Я прошу дать ему возможность уйти.
— А если он откажется?
— Тогда я буду с ним разговаривать, пока он не согласится.
Чарли покачал головой.
— Не надо решать за меня.
— Я не решаю за тебя. Я прошу тебя.
— Ты хочешь, чтобы я поверил им?
— Нет. Мне.
Он стиснул ремень дорожной сумки. Я видела, как сильно ему хотелось разозлиться, — на меня, на Кая, на Аро, на весь этот камень, который отрезал нас друг от друга. Но он всё ещё старался говорить ровно.
— Ты говоришь, что стала вампиром, — сказал он. — Говоришь, что не можешь уйти. И просишь меня уехать. Как я должен это понять?
— Я не могу объяснить всё здесь.
— Почему?
— Потому что они слушают.
Аро чуть приподнял брови.
— Я слушаю только потому, что обязан оценить угрозу.
— Вот именно.
Чарли посмотрел на меня, потом на Кая.
— Если я сейчас уеду, что с ней будет?
— Она останется под моей ответственностью, — сказал Кай.
— Это я уже слышал. Что это значит?
— Что она будет жить.
— По вашим правилам?
— Да.
— А если она захочет уйти?
Кай ответил не сразу.
— Тогда это будет зависеть от её поведения.
— То есть вы её не отпустите.
— Чарли, — сказала я. — Не заставляй меня выбирать между тем, чтобы сказать тебе правду, и тем, чтобы спасти тебя.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В нём не было доверия к Каю. Да и не должно было быть. Чарли видел только мужчину, который распоряжался моей судьбой, и не знал, как я уже научилась различать его приказы и те редкие секунды, когда он спрашивал.
Кай повернулся ко мне.
— Если он уедет, я прослежу, чтобы его проводили до дороги. Без прикосновений.
— И никто не последует за ним?
— Если он выполнит условия, — вмешался Аро.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу тебе дать, Белла.
Я снова посмотрела на отца.
— Папа, уезжай. Пожалуйста.
Чарли отвёл глаза. На секунду мне показалось, что он всё-таки услышал: не потому, что согласился с происходящим, а потому, что не хотел делать хуже. Он наклонился за сумкой.
Тогда Аро протянул руку.
— Позвольте мне убедиться, что вы не оставили никаких сообщений и не собираетесь привести сюда новых гостей.
Чарли тут же выпрямился.
— Не трогайте меня.
— Это займёт мгновение.
— Нет.
Аро смотрел на него так, как смотрят на человека, который отказывается подписать уже готовый документ. Кай шагнул в сторону Аро. Я оказалась между ними прежде, чем успела подумать, и выставила руку.
— Я сказала: без прикосновений.
— Белла, отойди, — приказал Кай.
— Нет.
— Это не обсуждается.
— Тогда обсуждай со мной, а не приказывай.
Его лицо стало неподвижным. На миг я увидела в нём того, кто не терпел нарушений и не привык отступать. Потом он взглянул на мою руку, преградившую Аро путь.
— Ты не знаешь, что он задумал, — сказал он.
— Знаю. Он хочет залезть Чарли в голову.
— Я хочу знать, отправил ли он кому-нибудь сведения о замке.
— А если отправил?
— Тогда он представляет опасность.
— Он мой отец.
— Это не защищает его.
— А я?
Кай замолчал.
Вопрос был глупым. Ответ я знала: Аро не причинит мне вреда, пока считает меня полезной, а Кай не позволит мне напасть на одного из правителей. Но мне нужно было услышать, что он выберет сейчас, когда оба ответа стояли перед ним.
Кай посмотрел на Аро.
— Она просит не трогать его.
— Я заметил.
— Тогда пусть он уедет. Деметрий проверит дорогу. Если обнаружится угроза, я отвечу за последствия.
— Ты готов отвечать за человека, который не принадлежит нашему миру?
— Я уже отвечаю за Беллу.
Аро перевёл взгляд на меня. Его улыбка стала тоньше.
— Как трогательно. И как неосмотрительно. Хорошо. Чарли Свон уедет, если Белла подтвердит, что он не станет возвращаться и никому не расскажет о Вольтури.
— Я не стану обещать за него, — сказала я.
— Тогда он останется здесь.
— Я не буду заставлять его клясться.
— Белла, — резко произнёс Кай.
Чарли подхватил сумку и сделал шаг назад.
— Я никому ничего не обещаю, — сказал он. — Я полицейский. Если моя дочь пропала, я буду её искать.
— Она не пропала, — ответила я. — Я перед тобой.
— А домой ты не вернёшься.
Я не нашла слов. Он стоял за решёткой, мокрый и усталый, и всё равно упорно пытался найти выход, который не требовал от него оставить меня здесь.
Я могла попросить Кая открыть ворота. Могла выйти к Чарли, если Кай позволил бы. Но тогда Аро решал бы, что делать с нами обоими. А если я оставалась внутри, отец уходил один — и мог сохранить жизнь.
Я подошла к Каю и положила ладонь ему на грудь, поверх тёмной ткани плаща.
— Я выбираю остаться, — сказала я. — Не потому, что ты удерживаешь меня. Потому что сейчас это единственный способ не отдать им его.
Кай посмотрел на мою руку. Я почувствовала, как он на миг накрыл её своей ладонью.
— Я понял, — произнёс он.
— Нет. Ты обещаешь.
— Что?
— Проводишь его сам. И никто не тронет его, пока он не окажется у дороги.
Он выдержал мой взгляд. Затем кивнул.
— Обещаю.
Аро тихо вздохнул — почти театрально.
— Какое редкое доверие. Надеюсь, ты понимаешь, Белла, что теперь это и его обещание, и твоя ответственность.
— Понимаю.
Кай потянулся к засову. На этот раз я не остановила его. Металл скрежетнул, и створка приоткрылась настолько, чтобы Чарли мог пройти, не входя во двор.
— Иди к машине, — сказала я.
Он не двинулся.
— А ты?
— Я остаюсь.
— Посмотри на меня и скажи, что это твоё решение.
Я смотрела на него. Хотела сказать легко, сразу, без колебаний. Но Чарли заслуживал хотя бы правды.
— Я решила остаться сегодня, — произнесла я. — Завтра я всё ещё буду здесь. Я не знаю, что будет потом.
Аро тихо щёлкнул языком.
— Это не тот ответ, который он хотел услышать.
— Зато он настоящий.
Чарли долго молчал. Потом снял с плеча сумку и оставил её у стены.
— Я поеду, — сказал он. — Если ты попросишь.
— Я прошу.
Он кивнул, но шагнуть к проходу не успел. Аро вдруг поднял руку, останавливая Деметрия.
— Подождите.
Кай мгновенно снова взялся за засов.
— Ты обещал.
— Я обещал рассмотреть её просьбу, — ответил Аро. — Но у нашего гостя при себе есть то, о чём он забыл упомянуть.
Чарли нахмурился.
— Что именно?
Аро посмотрел на его пальто, на левый внутренний карман. Чарли неосознанно коснулся его.
— Что вы отправили сообщение не только дочери, — сказал Аро. — И что человек, получивший второе, уже выехал из Флоренции.
Я повернулась к отцу.
— Кому ты написал?
Чарли посмотрел на меня, потом на Аро. Рука всё ещё лежала у него на кармане.
— Я не собирался приводить сюда никого, — сказал он.
Кай поднял руку, не давая Деметрию приблизиться.
— Тогда скажи, кому ты отправил сообщение.
Чарли помедлил. Аро уже протягивал к нему раскрытую ладонь.
— Не трогай его, — повторила я.
Но на этот раз Чарли сам отступил от решётки.
— Это был не человек, — сказал он.
Кай посмотрел на меня. И прежде чем я успела спросить, отец произнёс имя:
— Эдвард.
глава девятая · из семнадцати
Вопрос Эдварда
Имя Эдварда ударило сильнее, чем я ожидала. Я даже не сразу поняла, что отступила от решётки: только когда Кай оказался между мной и Чарли, заметила его руку у себя перед плечом.
— Убери, — сказала я.
Он не коснулся меня, но руку опустил.
— Он едет сюда? — спросила я у отца.
Чарли кивнул. Сумку он так и держал, будто собирался уйти, но не знал, куда теперь идти.
— Я написал ему, что ты в Вольтерре. Он ответил, что уже в Италии.
— Ты знал, что он приедет?
— Нет.
— Почему не сказал мне?
— Ты просила уехать. Я собирался уехать. — Чарли помолчал. — Но я не собирался оставлять тебя здесь без того, чтобы хоть кто-то знал, где ты.
— Теперь он знает.
— Да.
Аро мягко рассмеялся — не весело, а так, будто услышал удачный ход в партии, правила которой знал только он.
— Какое трогательное совпадение. Ваш отец просит о встрече, а бывший возлюбленный уже направляется к нам. Вольтерра редко бывает так гостеприимна.
— Не называй его так, — сказала я.
Аро склонил голову.
— Как именно?
— Возлюбленным. Ты не знаешь, что между нами.
— Я знаю достаточно, чтобы понять, что его приезд изменит всё.
— Нет. Он ничего не изменит.
Кай посмотрел на меня. Я не стала объяснять ему, что именно имела в виду. Сама пока не знала. Эдвард был частью моей прежней жизни — той самой, к которой я не могла вернуться. Но от его имени во мне всё ещё что-то отзывалось, и я ненавидела эту слабость почти так же сильно, как боялась её.
— Где он? — спросила я.
— В дороге, — ответил Чарли. — Сообщение пришло несколько минут назад. Он не написал, зачем едет.
— Ты мог остановить его.
— Мог. — Чарли посмотрел прямо на меня. — Но я не знаю, имею ли право решать за тебя, кого ты можешь увидеть.
Аро перевёл взгляд на Кая.
— Если он доберётся до ворот, его нельзя будет просто отправить обратно. Он знает, что здесь находится Белла. И, полагаю, не станет довольствоваться беседой через решётку.
— Это решать ему, — сказала я.
— Нет, — отрезал Кай. — Решать будет совет.
— Тогда я спрошу совет.
— Ты не понимаешь, что просишь.
— Я понимаю, что ты опять решаешь за меня.
Он поджал губы. На миг мне показалось, что он прикажет увести Чарли и меня заодно. Но Кай повернулся к Аро.
— Она должна поговорить с ним.
— А если он станет угрозой?
— Тогда я остановлю его.
— Ты уже обещал Белле не трогать её отца. Теперь готов отвечать ещё и за Каллена?
— Я отвечаю за то, что происходит в моём замке.
— Разумно. Но не убедительно.
Аро подошёл ближе к воротам. Чарли сразу напрягся, и я шагнула к нему, хотя между нами по-прежнему оставалась решётка.
— Не трогай его, — сказала я.
— Пока он не представляет опасности, я не вижу причины.
— Ты всегда находишь причину.
— А ты всегда находишь того, кого нужно защищать.
— Хватит, — бросил Кай.
Аро медленно повернул к нему голову. В зале стихло даже движение стражи. Джейн наблюдала за нами с привычным интересом человека, которому ещё не дали повода развлечься. Феликс стоял у колонны, Деметрий — чуть дальше, возле прохода.
— Ты готов впустить Эдварда Каллена? — спросил Аро.
— Нет.
— Тогда как ты намерен исполнить её просьбу?
— Я не говорил, что впущу его. Я сказал, что она должна поговорить с ним.
— Через решётку? — спросила я.
— Если понадобится.
— Нет. Я не буду кричать ему с другого конца двора, пока все вы слушаете.
— Белла…
— Я не прошу выпускать меня из замка. И не прошу отпустить Эдварда. Я хочу увидеть его сама и сказать то, что должна сказать.
— Ты хочешь сказать ему, что остаёшься? — спросил Кай.
— Да.
Он отвернулся к Аро.
— Организуем встречу во внутреннем зале. Под охраной. Он войдёт один, без оружия. Если откажется от условий, разговор закончится.
— А если он не согласится уйти после разговора? — спросил Аро.
— Это будет моей проблемой.
— Ты слишком легко раздаёшь обещания, Кай.
— Я не раздаю их тебе.
Чарли тихо произнёс моё имя. Я повернулась к нему.
— Он тебе не друг.
— Я знаю.
— И не обязан делать то, что ты попросишь.
— Знаю.
— Тогда почему ты ему веришь?
Я посмотрела на Кая. Он не требовал ответа, не пытался перехватить мой взгляд. Просто стоял рядом, и между нами оставалось столько места, сколько я сама ему оставила.
— Я не верю ему полностью, — сказала я. — Но сейчас он единственный, кто не пытается отнять у меня решение.
Кай отвёл глаза первым.
— Чарли уедет, — сказал он. — Деметрий проводит его до дороги. Я прослежу, чтобы никто не коснулся его.
— Ты сам проводишь, — напомнила я.
— Белла, сейчас речь об Эдварде.
— А обещание было про Чарли.
Кай выдержал паузу.
— Я проведу его сам.
Аро вздохнул, словно мы заставили его заняться мелочью в разгар важного дела.
— Как пожелаете. Но прежде чем кто-либо покинет замок, мне нужно знать, не приведёт ли этот визит к нарушению закона.
— Я не стану помогать тебе искать повод удержать отца, — сказала я.
— Мне не требуется твоя помощь.
Он протянул Чарли руку. Тот отступил, но Аро остановился, не дотянувшись до решётки.
— Хорошо, — произнёс он. — Без прикосновений. Сегодня.
— Ты обещал, — напомнил Кай.
— Я обещал рассмотреть её просьбу. Я рассматриваю.
Мне хотелось ответить, но снаружи, за тяжёлыми воротами, раздался короткий сигнал. Не стук — два удара по металлу, затем пауза и ещё один. Деметрий мгновенно повернулся к проходу.
— Кто? — спросил Кай.
— Посыльный у внешнего поста. Каллен добрался до города.
Отец за решёткой обернулся к дороге. Я тоже посмотрела туда, хотя из зала нельзя было увидеть улицу.
— Он один? — спросил Аро.
— Пока один.
— Пусть ждёт.
— Нет, — сказала я. — Если он уже здесь, не заставляй его ждать у ворот, как пленника.
— Он сам выбрал приехать.
— И я выбираю поговорить с ним.
Кай подошёл ко мне. На этот раз он остановился рядом, не заслоняя ни Аро, ни ворота.
— Если я прикажу открыть, ты войдёшь в зал и останешься там, пока я не скажу, что безопасно.
— Я не буду заперта.
— Белла, он может напасть на тебя.
— Эдвард не нападёт на меня.
— Ты уверена?
Я не смогла ответить сразу. Кай заметил паузу, но не стал использовать её против меня.
— Тогда скажи, что тебе нужно, — произнёс он.
— Чтобы ты не решал за меня, что я могу ему сказать.
— Хорошо.
— И чтобы ты был там.
Его взгляд чуть изменился. Не смягчился — Кай не умел смягчаться так, чтобы это можно было принять за слабость. Но он кивнул.
— Буду.
Чарли протянул мне руку сквозь решётку. Я вложила в неё пальцы. Его ладонь была тёплой, и это тепло казалось невозможным рядом с нами, среди камня и красных глаз.
— Уезжай, — сказала я. — Теперь правда уезжай.
— А если он попросит тебя вернуться?
— Я отвечу сама.
— И если ты передумаешь?
— Тогда тоже сама.
Чарли сжал мои пальцы. Потом отпустил.
— Ладно, Белла.
Кай распахнул калитку ровно настолько, чтобы отец прошёл. Он не торопил его, не касался его плеча. Чарли остановился рядом со мной на секунду, словно хотел обнять, но посмотрел на Кая и передумал.
— Я не знаю, что сказать тебе, — пробормотал он.
— Ничего не говори.
— Я всё равно не перестану искать способ помочь.
— Папа.
— Я знаю. Уеду.
Он шагнул наружу. Деметрий пошёл следом, а Кай задержался у калитки и дождался, пока Чарли отойдёт на несколько шагов.
— Ты вернёшься? — спросила я.
Отец обернулся.
— Не сегодня.
Это было не обещание. Но я приняла его.
Кай закрыл калитку и повернулся ко мне.
— Ты могла бы не просить его уехать.
— Могла.
— И всё равно попросила.
— Он должен был остаться жив.
— А ты?
— Я уже здесь.
Кай не ответил. Он снял с пояса ключ и вложил мне в ладонь. Тяжёлый, старый, с выщербленным краем.
— Что это?
— Дверь во внутренний зал. Ты откроешь её сама.
Я посмотрела на ключ, потом на него.
— Ты отдаёшь мне доступ?
— На время разговора.
— А если я решу уйти?
— Тогда мне придётся тебя остановить.
— Хоть какая-то честность.
— Я не обещал тебе свободы.
— Нет. Только что будешь учить меня жить по вашим правилам.
— И что не позволю им убить тебя.
На этот раз его слова прозвучали не как приказ. Я сжала ключ в кулаке.
Снаружи раздался голос Деметрия:
— Он у ворот.
Аро уже направлялся к лестнице.
— Приведите его.
— Нет, — сказала я. — Пусть войдёт сам.
Кай посмотрел на меня, потом жестом остановил Феликса, который двинулся к выходу.
— Пусть войдёт сам, — повторил он.
Мы ждали. Я слышала, как открывается внешняя дверь, как стража произносит несколько слов. Потом шаги — знакомые, хотя я не слышала их уже слишком долго.
Эдвард появился в проходе один. Его взгляд сразу нашёл меня, задержался на лице, на волосах, на ключе в моей руке. Потом он увидел Кая рядом со мной.
— Белла, — произнёс он.
Я хотела ответить, но он сделал ещё один шаг и остановился.
— Скажи мне, — попросил он. — Ты осталась здесь потому, что сама этого хочешь, или потому, что он не позволяет тебе уйти?
глава десятая · из семнадцати
Твой выбор
— Я осталась здесь сама, — сказала я. — Но не потому, что мне некуда идти.
Эдвард посмотрел на меня так, будто ждал продолжения. Я знала этот взгляд: раньше в нём хватало одной моей паузы, чтобы он принялся додумывать за меня. Теперь мне не хотелось облегчать ему задачу.
— Я пришла к этому решению не за одну минуту, — добавила я. — И не из-за Кая.
Кай не шелохнулся. Только пальцы его легли на край каменного стола рядом со мной — близко, но не касаясь. Я заметила это и сама положила ключ на стол между нами.
Эдвард перевёл взгляд на ключ.
— Он дал тебе ключ?
— Да.
— Это должно меня успокоить?
— Нет. Это должно отвечать на твой вопрос.
— Белла, ты едва успела понять, что с тобой случилось.
— Я успела понять, что ты ушёл.
Слова вышли короткими. На большее я сейчас не решалась. Эдвард опустил глаза, и знакомая складка между бровями показалась мне почти родной. Я тут же разозлилась на себя за эту мысль.
— Я не приехал спорить о прошлом, — произнёс он.
— Тогда зачем приехал?
Он посмотрел на Кая, потом снова на меня.
— Чтобы забрать тебя.
— Ты спросил, свободна ли я. Я ответила.
— Это не одно и то же.
— Для меня — одно.
Эдвард шагнул ближе. Феликс сделал движение ему навстречу, но Кай поднял ладонь, останавливая его. Не отводя глаз от Эдварда, он сказал:
— Ещё шаг — и разговор закончится.
— Не командуй им, — бросила я.
— Я не командую им. Я предупреждаю.
— Это прозвучало одинаково.
Кай повернул ко мне голову. В его взгляде не было извинения, зато была пауза — та самая, в которой он мог бы настоять на своём. Он промолчал.
Эдвард задержал взгляд на нём.
— Ты доверяешь ему?
— Я ему не доверяю.
— Тогда почему остаёшься?
— Потому что это не единственная причина, по которой люди остаются.
Я услышала собственную резкость и не стала её смягчать. Эдвард хотел простого ответа: пленница я или нет. Возможно, ему и правда было легче спасать меня, если не приходилось спрашивать, чего я хочу.
— Ты даже не знаешь, что они с тобой сделают, — сказал он.
— Знаю. Уже знаю.
— Белла…
— Нет. Теперь ты послушай. — Я шагнула к нему, и Кай не попытался меня остановить. — Когда ты ушёл, я не перестала быть собой. Я просто не знала, что делать с тем, что ты оставил. Виктория нашла меня раньше, чем я нашла ответ. Она укусила меня. А Вольтури забрали сюда. Я не забыла ни одного из этих решений.
Эдвард смотрел на меня, не перебивая. Его неподвижность всегда казалась мне спокойствием, пока я не научилась замечать, сколько усилий она ему стоит.
— Ты говоришь так, словно уже всё решила.
— Да.
— И ты не передумаешь?
— Не знаю, что будет потом. Я знаю, что решаю сейчас.
Он покачал головой.
— Ты не должна была проходить через это одна.
— Я и не проходила. Отец приехал. Ты приехал.
— Я должен был приехать раньше.
— Ты должен был не уходить.
Эдвард отвёл взгляд. Я помнила, как ждала от него объяснения, письма, любого знака, что всё происходящее не означает конца. Теперь объяснение ничего бы не исправило, но я всё ещё хотела услышать его. Это было унизительно и совершенно по-человечески.
— Я думал, что так будет лучше для тебя, — сказал он.
— Ты решил за меня.
— Да.
Он не стал оправдываться. От этого стало только тяжелее.
— Я любил тебя, — произнёс Эдвард.
— Я знаю.
— И люблю.
Я не ответила сразу. Кай за моей спиной оставался неподвижным, но я чувствовала, как внимательно он слушает. Мне захотелось обернуться и попросить его не слушать. Вместо этого я посмотрела на Эдварда.
— Я тоже любила тебя.
— «Любила»?
— Не заставляй меня подбирать слово, которое сделает тебе легче.
Он сжал челюсть, но не отвёл глаз.
— Ты говоришь, что выбрала их.
— Я говорю, что выбираю себя. А сейчас я остаюсь здесь.
Эдвард будто хотел возразить, но передумал. Его взгляд скользнул к моей руке. На костяшках ещё держались тонкие следы от прежних ссадин; новые вампирские тела быстро залечивали раны, но не всегда успевали скрыть их сразу.
— Они заставляли тебя охотиться?
— Да.
— Белла.
— Я напала на лань. Кай остановил меня.
Эдвард посмотрел на Кая.
— И теперь ты считаешь его спасителем?
— Нет. Он не просил, чтобы я так его считала.
Кай наконец отнял руку от стола.
— Ей не нужно отвечать за меня.
— Я сама отвечу, — сказала я, не поворачиваясь. — Ты ведь сам просил.
На этот раз Кай не стал спорить. Он сделал шаг в сторону, оставив между собой и мной свободное место. Не отходил далеко, но и не заслонял меня от Эдварда. Я оценила этот жест сильнее, чем хотела показать.
— Ты собираешься остаться с ними? — спросил Эдвард.
— Я собираюсь остаться в замке.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
— Тогда дай мне помочь тебе выбраться отсюда.
— Нет.
Одно слово оказалось проще всех остальных.
— Белла, если ты боишься—
— Я не боюсь тебя. И не боюсь уйти. Я не хочу.
Эдвард замер. На миг его лицо стало совсем пустым, словно он пытался не показать того, что я уже сказала вслух. Мне захотелось коснуться его руки — старое движение, привычное до нелепости. Я не позволила себе даже поднять ладонь.
— Ты уверена, что понимаешь, чего хочешь? — спросил он.
— Я взрослая. И понимала, чего хочу, задолго до того, как Виктория укусила меня.
— Ты была человеком.
— Совершеннолетним человеком, если это важно. Но я не собираюсь доказывать тебе, что имею право решать.
— Я не хотел—
— Знаю. Ты редко хотел причинить мне боль. Она всё равно появлялась.
Тишина продержалась недолго. Эдвард опустил голову, и я вспомнила не то, как он выглядел в тот день, когда ушёл, а наш последний разговор перед лесом — обрывки фраз, которые тогда казались важнее всего на свете. Я хотела вернуть то время и одновременно боялась, что он попросит именно об этом.
— Если я попрошу тебя уйти, ты уйдёшь? — спросила я.
— Да.
— Даже если решишь, что я ошибаюсь?
Он помедлил.
— Если это действительно твоё решение.
— Это моё решение.
Эдвард поднял глаза. Я ждала, что он снова будет убеждать меня, но он только кивнул. Потом спросил:
— А Чарли?
— Уехал. Кай проводит его до дороги.
— Ты отпустила его одного?
— Кай обещал проследить, чтобы с ним ничего не случилось.
— И ты ему поверила?
— Я попросила. Он согласился.
— Это не ответ.
— Сегодня — ответ.
Эдвард оглядел зал. Аро наблюдал за нами с выражением человека, которому беседа доставляет больше удовольствия, чем он готов признать. Маркус стоял неподвижно, словно каждый наш голос проходил мимо него. Джейн улыбалась одними губами. Мне не понравилось, как она смотрела на Эдварда, будто уже выбирала, какую боль ему причинить.
— У вас здесь всё решается обещаниями? — спросил Эдвард.
— Нет, — ответила я. — Иногда приказами.
— Белла, — резко произнёс Кай.
— Что? Это правда.
— Правда не делает тебя неуязвимой.
— Я и не говорила, что неуязвима.
Он подошёл ближе. Между нами оставался один шаг; тот же самый шаг, который Эдвард переступил и после которого Кай его остановил. Кай посмотрел на ключ на столе.
— Ты можешь закончить разговор, — сказал он. — Я выведу его.
— Я ещё не закончила.
— Хорошо.
Эдвард следил за ним, будто ожидал, что за этими двумя словами последует условие. Кай ничего не добавил.
— Ты можешь выйти сама? — спросил Эдвард.
— Дверь перед тобой.
— Не про дверь спрашиваю.
— Я знаю.
— Если однажды захочешь уехать…
— Тогда скажу об этом сама.
— А если они не позволят?
Я посмотрела на Кая. Он не ответил вместо меня.
— Тогда я разберусь с этим, когда случится.
— Ты стала говорить как они.
— Я стала говорить за себя.
Эдвард слабо усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.
— Я скучал по тебе.
— Мне жаль.
— Не надо жалеть меня.
— Я не жалею. Мне просто жаль, что всё вышло так.
Он кивнул, будто это было больше, чем он ожидал получить. Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, и я пыталась найти в нём того Эдварда, которого любила. Он был здесь. Но теперь между нами лежали и его уход, и мой укус, и замок, в котором каждое решение приходилось произносить вслух, чтобы оно не стало чужим.
— Я уйду, — сказал он. — Но не потому, что поверил им. Потому что ты попросила.
— Спасибо.
— Не говори так, будто мы прощаемся навсегда.
Я не ответила. Он ждал, но я не могла дать ему обещание, которого у меня не было.
Эдвард развернулся к выходу. На середине зала он остановился.
— Я пришёл не только из-за сообщения Чарли.
Кай подобрал ключ со стола.
— Объяснись, Каллен.
Эдвард посмотрел на меня.
— На дороге к Вольтерре я почувствовал её след. Виктория была здесь. Недавно.
— Ты видел её? — спросил Кай.
— Нет. Только след. Я решил, что она идёт за мной.
— Тогда почему не сказал сразу?
— Потому что не хотел, чтобы Белла решила, будто я использую это, чтобы удержать её здесь.
— Удобно, — сказала я. — Ты приехал за мной, но не хотел, чтобы я подумала, будто ты приехал за мной.
— Я ошибся.
— Да.
В проходе показался Деметрий. Он не вошёл в зал, но лицо его изменилось настолько, что я сразу поняла: разговор кончился. Он посмотрел на Кая.
— След Виктории у северных ворот. И ещё один — у дороги, где Чарли должен был проехать.
Кай сжал ключ в руке.
— Чарли уже там? — спросила я.
Деметрий не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне и остановился на Эдварде.
— Машину Чарли нашли у обочины. Дверь открыта. А самого Чарли нигде нет.
глава одиннадцатая · из семнадцати
Последний след
— Машину Чарли нашли у обочины. Дверь открыта. А самого Чарли нигде нет.
Я уже шла к Деметрию, когда Кай поймал меня за запястье.
— Отпусти.
— Нет.
— Он мой отец.
— Я знаю.
— Тогда не стой у меня на пути.
Кай удерживал меня ровно настолько крепко, чтобы я не могла вырваться, и ровно настолько осторожно, чтобы не причинить боли. Я посмотрела на его пальцы. Он понял и отпустил.
— Ты идёшь со мной, — сказала я.
— Это не просьба.
— Я услышал.
Эдвард шагнул следом. Кай развернулся к нему.
— Ты останешься здесь.
— Нет, — сказал Эдвард.
— Тогда докажешь, что я был прав насчёт тебя.
— Кай, — остановила я. — Он знает запах Виктории. Нам нужен каждый след.
Кай повернулся ко мне. В его красных глазах вспыхнуло недовольство, но спорить он не стал.
— Деметрий поведёт. Феликс замыкает. Эдвард идёт впереди меня и не приближается к тебе без разрешения.
— Я не твоя собственность, — сказала я.
— Сейчас речь не о собственности.
— У тебя удивительно часто получается говорить так, будто речь именно о ней.
Аро поднялся с кресла. Его длинные волосы скользнули по плечам, когда он наклонил голову.
— Дорогая Белла, прежде чем вы все броситесь в ночь, позвольте мне напомнить: Виктория не станет похищать человека случайно. Чарли для неё — способ вынудить вас сделать то, чего она желает.
— Она хочет меня, — сказала я.
— Вероятно. Но причин может быть больше одной.
— Например?
Аро улыбнулся, но ответа не дал.
— Мы узнаем это, когда найдём её, — отрезал Кай.
Он велел Феликсу взять с собой двух стражей и коротко перечислил, что делать, если мы обнаружим Викторию. Ни в одном пункте не было слов «попробовать договориться».
Я слушала и запоминала. Если Чарли был ранен, у нас не будет времени обсуждать, какое именно правило Вольтури нарушено и сколько свидетелей видели его машину.
— Я не позволю тебе броситься к ней, — сказал Кай, уже у выхода.
— Я не просила позволения.
— И всё же предупреждаю.
— Тогда предупреждай её. Она первая начала.
На миг уголок его рта дрогнул. Не улыбка — у Кая на такое, кажется, имелся отдельный внутренний закон. Но он пропустил меня вперёд.
Деметрий привёл нас к северным воротам. Ночной воздух принёс запах мокрой земли, старого бензина и человеческой крови. Не много. Я остановилась так резко, что Эдвард едва не налетел на меня.
— Чарли ранен, — сказала я.
— Да, — подтвердил Деметрий. — Совсем немного. След ведёт от машины в лес.
Кай поднял руку, запрещая всем двигаться. Я заставила себя остаться на месте. Запах отца был слабее, чем я ожидала, и от этого мне стало хуже. Когда я была человеком, я никогда не умела различать запахи. Теперь каждый из них будто называл себя сам.
— Ты слышишь его? — спросил Эдвард.
— Нет.
Он прислушался, отвернув голову. Я не стала спрашивать, что именно он слышит. Если скажет, что пульса нет, я всё равно побегу.
Деметрий двинулся по следу. Мы пошли за ним, не включая фонарей. Лес расступался перед вампирами без шума; я старалась ступать так же, как остальные, хотя тело всё ещё порой подводило меня резкой, лишней силой. Однажды я задела плечом ствол, и на коре осталась свежая царапина.
Кай посмотрел на неё, потом на меня.
— Ты справляешься.
— Не надо хвалить меня за то, что я не ломаю деревья.
— Я не хвалю. Констатирую.
— Так гораздо приятнее.
Эдвард обернулся на звук наших голосов. Я отвернулась первой. Мне не хотелось, чтобы он видел, как легко Кай заставил меня ответить ему, хотя минуту назад я едва могла думать о чём-то, кроме Чарли.
У машины Деметрий остановился. Полиции в ней не было. Ключи торчали в замке зажигания, на сиденье лежала кепка Чарли. На дверце со стороны водителя тянулась полоса крови, но след обрывался у гравийной дороги.
— Его вынесли? — спросила я.
— Или он ушёл сам, — сказал Эдвард.
— Чарли не оставил бы машину вот так.
— Ты уверена?
— Да.
Я произнесла это слишком резко. Эдвард ничего не ответил.
Кай присел возле пятна крови, коснулся края пальцем и поднёс его к лицу. Я отвернулась. Не потому, что мне было противно; просто не могла смотреть, как он пробует кровь моего отца, даже если капля была совсем мала.
— Виктория, — сказал он. — Её запах здесь тоже.
— Она была у машины?
— Рядом. Но не она оставила кровь.
Деметрий провёл нас дальше, к старой дороге, которая петляла между деревьями и уходила к заброшенной каменоломне. Эдвард шёл впереди, сосредоточенно вслушиваясь в лес. Мне хотелось спросить, слышит ли он Чарли, но я не хотела слышать ответ, если он окажется плохим.
— Она ведёт нас к себе, — сказал Кай.
— Возможно, — ответил Эдвард. — Но след Чарли настоящий.
— Ты готов поставить его жизнь на своё чутьё?
Эдвард остановился и повернулся к нему.
— А ты готов оставить Беллу в замке, пока её отец умирает где-то в лесу?
— Я не оставлю её без защиты.
— Это и не ответ.
— Хватит, — сказала я.
Они замолчали. Кай первым отвёл взгляд, позволив мне идти дальше. Я прошла мимо него, и его рука коснулась моей спины — коротко, почти незаметно. Он не толкал. Просто дал понять, что рядом.
Я не отстранилась.
Дорога закончилась у низкого каменного строения. Когда-то здесь, наверное, хранили инструменты. Теперь крыша просела, а дверь была перекошена и приоткрыта. Запах крови становился сильнее.
— Чарли, — позвала я.
— Не входи, — сказал Кай.
Я посмотрела на него.
— Он может быть внутри.
— Именно поэтому ты не войдёшь первой.
— Тогда иди ты.
Кай не ответил. Он посмотрел на Феликса, и тот бесшумно обошёл строение, проверяя задний вход. Деметрий остался у дороги. Эдвард поднял голову, прислушиваясь.
— Я слышу дыхание, — сказал он. — Одно.
— Чарли? — спросила я.
— Не знаю.
Кай взял меня за руку. На этот раз я позволила, хотя его ладонь была холодной даже для моего нового тела.
— Если там Виктория, ты остаёшься за мной.
— Нет.
— Белла.
— Я не буду смотреть, как вы решаете за меня, что мне можно видеть.
— Я не собираюсь отнимать у тебя выбор. Я собираюсь не дать ей убить тебя.
— Это разные вещи только для тебя.
Он сжал мою руку и отпустил. Затем сам двинулся к двери.
Внутри пахло сыростью, пылью и кровью. Кай вошёл первым, за ним — я. Эдвард остался у порога, готовый броситься следом. В углу на полу валялся телефон Чарли. Экран был разбит, но аппарат всё ещё светился. Рядом лежал его полицейский значок.
— Чарли! — позвала я.
Из глубины ответил слабый стук.
Я рванулась вперёд. Кай не стал удерживать меня, только пошёл рядом, закрывая собой один из проходов. За грубой перегородкой обнаружилась узкая лестница вниз. Мы спустились в подвал. На нижней ступени я заметила свежий след крови.
— Белла, стой, — сказал Эдвард сверху.
Я замерла. Внизу действительно кто-то дышал. Медленно, с хрипом. Чарли.
— Папа?
— Не спускайся, Белла, — донёсся его голос.
Я сразу пошла дальше.
Подвал оказался тесным, с земляным полом и низким потолком. Чарли сидел у дальней стены, руки стянуты за спиной. Кровь темнела на его рукаве. Он поднял голову, увидев меня, и попытался встать.
— Белла, нет!
Кай остановился между нами. Не перед Чарли — перед тенью за его спиной.
Виктория возникла из-за опорного столба. Её рыжие волосы были спутаны, на щеке темнела царапина. В одной руке она держала нож у горла Чарли. Увидев меня, она улыбнулась так, словно мы расстались вчера, а не оставили друг друга среди леса и крови.
— Вот и ты, Белла.
Эдвард спустился следом. Виктория чуть сильнее прижала лезвие к коже Чарли.
— Ещё шаг — и я перережу ему горло.
Кай поднял руку, останавливая Эдварда. Потом посмотрел на меня.
Виктория не сводила с меня глаз.
— Отпусти их, — сказала она. — И подойди ко мне одна.
Кай повернул голову ко мне. Он не произнёс ни слова, но впервые с тех пор, как мы вышли из замка, я не знала, что именно он мне прикажет.
глава двенадцатая · из семнадцати
Последний шаг
—Я сама решу, — сказала я.
Кай не отвёл взгляда. Виктория следила за ним, а не за мной; нож у горла Чарли дрожал лишь оттого, что он пытался вывернуться.
— Хорошо, — отозвался Кай. — Решай.
Я ждала приказа. Запрета. Хотя бы короткого «стой», которое можно было бы возненавидеть и всё равно исполнить. Но он оставил решение мне, и от этого стало только страшнее.
— Белла, не подходи, — прохрипел Чарли.
— Папа, молчи.
— Вот так, — мягко сказала Виктория. — Он всё ещё думает, что может тебя защитить.
Я посмотрела на её руку. Костяшки побелели вокруг рукояти ножа. Виктория была ранена — царапина на щеке, порванный рукав, засохшая кровь на запястье. Не её запах я различала сильнее всего. От Чарли тянуло свежей кровью, и теперь я понимала, почему Кай не отходил от меня ни на шаг.
Я сжала пальцы. Не позволила им вцепиться в ближайшую стену.
— Отпусти его, — сказала я.
— И что дальше? Твои новые друзья разорвут меня на куски.
— Возможно.
— Ты уже научилась говорить, как они.
— Нет. Просто не собираюсь тебе врать.
Виктория улыбнулась и наклонила голову. От неё пахло лесом, сырой землёй и чем-то острым, похожим на дым. Я вспомнила её в Форксе: рыжие волосы, усмешка, обещание, что всё можно исправить. Тогда я поверила, потому что хотела поверить сильнее, чем боялась.
— Я предлагала тебе то, чего они дать не могли, — сказала она.
— Ты обещала вернуть Эдварда.
Улыбка стала шире.
— Он здесь. Разве не этого ты хотела?
Эдвард коротко выдохнул у меня за спиной. Чарли дёрнулся, и лезвие оставило на его коже тонкую красную линию.
— Не двигайся, — приказала Виктория.
— Хватит, — сказал Кай.
Голос у него был негромкий. В подвале все всё равно услышали.
— Ты не в том положении, чтобы приказывать, — бросила Виктория.
— Это ты так решила?
Кай шагнул вбок. Виктория прижала нож к горлу Чарли сильнее, и он замер. Кай тоже остановился. Его лицо не изменилось, но я видела, как напряглась линия плеч.
— Она хочет, чтобы ты смотрел на меня, — сказала я.
Кай перевёл взгляд на меня.
— Не подходи к нему, — быстро произнёс Эдвард. — Она ждёт, что ты отвлечёшься.
— Я знаю.
— Нет, Белла. Ты не знаешь, на что она готова.
Я обернулась. Эдвард стоял на лестнице, и между нами было всего несколько ступеней. Когда-то я ждала, что он скажет мне остаться с ним. Теперь он снова пытался решить за меня, только из любви и страха, а не из желания удержать. Разница была. Но решения всё равно оставались моими.
— Я знаю, что Чарли там, — сказала я.
— Белла, — предостерёг Кай.
Он не повысил голос. И всё же я услышала в нём то, что услышала бы в приказе: он готов был остановить меня, если считал, что я сорвусь.
Я посмотрела на него.
— Доверься мне.
У Кая дрогнуло выражение лица — едва заметно, почти незаметно даже для меня. Он не кивнул и не сказал, что верит. Просто убрал руку, которой ещё недавно перекрывал мне путь.
Я сделала шаг.
— Вот, — протянула Виктория. — Ты всё-таки понимаешь, Белла. Здесь тебе не место.
— Я не иду с тобой.
— Пока нет.
Второй шаг. Чарли смотрел на меня так, как смотрел в день моего отъезда из Форкса: сердито, испуганно, с обидой, которую он не умел прятать. Я вдруг вспомнила, как он ругался на машину, когда она не заводилась, и как оставлял на кухонном столе деньги, будто я могла забыть поесть. Будто я всё ещё могла забыть поесть.
— Отпусти его, — повторила я. — Тебе нужна я.
— Мне нужна ты живой. Они тебя здесь сломают.
— Ты привела меня сюда, когда укусила.
Виктория чуть прищурилась.
— Ты сама просила.
— Я просила вернуть Эдварда. Не превращать меня в орудие для твоей мести.
На этот раз улыбка исчезла.
— Думаешь, Вольтури спасли тебя? Они просто нашли новую игрушку. Посмотри на него.
Она кивнула на Кая.
— Он уже решает, куда тебе идти, с кем говорить и сколько тебе позволено дышать. Только называет это законом.
— Я решаю сама, — сказала я.
— Тебе так кажется.
— Достаточно, Виктория, — отрезал Кай.
Она едва повела ножом. Кай замер.
Ещё шаг — и я была бы достаточно близко, чтобы достать Чарли. Но Виктория держала его так, что любое резкое движение могло обернуться порезом. У неё было преимущество, которого не было у меня: она знала, что я не рискну причинить ему боль.
И она знала, что моя сила не делает меня опытной.
— Ты хочешь уйти отсюда, — сказала я. — Поэтому и привела нас к старой каменоломне. Тебе нужен проход, пока они заняты мной.
— Умнеешь.
— Нет. Просто ты всегда говоришь больше, чем нужно.
— Это от Эдварда?
— От отца.
Чарли хрипло усмехнулся. Виктория дёрнула его назад, и усмешка оборвалась.
— Ты отойдёшь от него, — сказала она. — Потом пойдёшь со мной.
— Нет.
— Тогда я убью его.
— Ты не убьёшь.
— Проверим?
Слова прозвучали просто. Без злости, без торжества. Виктория могла сделать это. Я не сомневалась. Она убила бы Чарли, чтобы заставить меня последовать за ней, и не потому, что ей было нужно его убийство. Просто так она доказывала бы, что по-прежнему может заставить меня страдать.
Я смотрела на нож и старалась не смотреть на кровь.
— Ты не хочешь убивать меня, — сказала я. — Тебе нужна я. Поэтому отпусти его.
— Ты не поняла. Он нужен мне именно потому, что нужен тебе.
— Тогда у тебя плохой план.
— Белла, — сказал Эдвард.
Я не оглянулась.
— Ты вправду думаешь, что станешь одной из них? — спросила Виктория. — Они не простят тебе слабость. Он не простит.
— Я не прошу прощения.
— Но уже ждёшь, что он тебя прикроет.
Кай ничего не ответил. Его молчание было труднее выдержать, чем спор.
Я повернулась к нему ровно настолько, чтобы встретиться с его взглядом.
— Если она отпустит Чарли, ты дашь ей уйти?
— Нет.
— Тогда зачем ей отпускать?
— Потому что другого выхода у неё не будет.
— А у Чарли?
— Я выведу его отсюда.
Он сказал это так, будто уже взял ответственность на себя. Мне хотелось верить ему. Ещё сильнее хотелось не отдавать ему решение о том, что делать с моим отцом.
— Я не уйду без него, — сказала я.
— Я знаю.
— И не хочу, чтобы ты убивал её, пока он рядом.
Кай посмотрел на Викторию. Та прижала Чарли к себе, выставив его между нами щитом.
— Тогда отойди, — потребовала она. — Все.
Кай остался на месте.
— Нет.
— Белла, заставь его.
— Не могу.
— Можешь. Просто не хочешь.
— Верно.
Виктория тихо рассмеялась.
Я воспользовалась её взглядом, который на миг скользнул к Каю, и сделала ещё один шаг. Не бросилась. Не стала проверять, кто из нас быстрее. Я только подняла руки, показывая пустые ладони.
— Смотри на меня, — сказала я. — Ты хотела меня. Вот я.
Виктория снова сосредоточилась на мне. Её губы разомкнулись, открывая острые зубы.
— Ближе.
Я посмотрела на Чарли. Его лицо было серым от боли, но он всё ещё следил за мной. Я увидела крошечное движение его пальцев за спиной. Он расшатывал верёвку, почти незаметно.
— Не надо, папа, — сказала я.
— Я не собираюсь смотреть, как ты отдаёшь себя ей.
— Не отдаю.
— Белла…
— Я здесь.
Кай сдвинулся на полшага. Виктория резко повернула нож к Чарли.
— Ещё движение, и я—
Я рванулась вперёд.
Всё случилось сразу: Виктория оттолкнула Чарли от себя, Кай бросился наперерез, Эдвард сорвался с лестницы. Чарли рухнул на бок и ударился плечом о каменный пол. Нож звякнул у стены.
Я успела схватить Викторию за запястье. Она вывернулась быстрее, чем я ожидала, и ударила меня локтем в грудь. Удар отбросил меня к опоре. Кай поймал её за плечо, но Виктория вырвалась и оказалась возле Чарли прежде, чем Эдвард успел добраться до него.
Она опустилась рядом с ним. Чарли попытался отползти, но раненая рука подломилась.
— Виктория, — сказала я.
Она посмотрела на меня. Всё ещё улыбалась.
— Теперь ты сама выберешь, кого спасти.
Виктория склонилась над Чарли. Я увидела, как её зубы коснулись его шеи, и бросилась к ней — но Кай перехватил меня поперёк груди.
— Не двигайся, Белла.
Я упёрлась ладонями ему в руки.
Виктория подняла на меня глаза.
— Сделай ещё один шаг, и я укушу его.
глава тринадцатая · из семнадцати
Кровь и яд
— Сделай ещё один шаг, и я укушу его.
Кай удерживал меня поперёк груди. Я чувствовала, как под его ладонями напряглись мои плечи, — он был готов швырнуть меня назад, если я рванусь. Виктория смотрела прямо на меня. Чарли лежал у её ног, и на его шее уже выступила кровь.
— Отпусти меня, — сказала я.
— Нет.
— Кай.
— Она ждёт, что ты бросишься на неё.
— Я знаю.
— Тогда не двигайся.
Виктория улыбнулась. Ей нравилось, что он держал меня. Нравилось видеть, как я не могу подойти к отцу.
— Послушай его, Белла. Он ведь всегда знает, что тебе нужно.
Я перевела взгляд на пальцы Кая, сомкнутые у меня на рёбрах. Он не сделал мне больно. Не сейчас. Но его хватка всё равно была клеткой.
— Ты сказал, что доверишься мне.
Кай замер.
— Я сказал, что не дам тебе умереть.
— Это не одно и то же.
За его спиной Эдвард уже спускался к Чарли. Он двигался медленно, и Виктория следила за ним боковым зрением. Кай тоже заметил. Никто не мог позволить себе ошибиться.
— Белла, — произнёс он тихо.
— Отпусти.
Я не знала, что сделаю, когда он это исполнит. Только знала, что не хочу, чтобы он решил за меня и в этот раз.
Кай разжал руки.
Я шагнула вперёд.
— Вот так, — сказала Виктория. — Давай. Сама.
— Отпусти Чарли.
— Ты всё ещё торгуешься.
— Я пришла за ним.
— Нет. Ты пришла потому, что не умеешь оставить прошлое в покое.
Виктория говорила спокойно, но её взгляд всё время возвращался к Эдварду. Тот почти добрался до Чарли.
— Если ты тронешь его, — сказала я, — я не пойду с тобой.
— Ты пойдёшь со мной, даже если он будет мёртв.
— Нет.
На миг в её лице мелькнуло что-то прежнее — то самое раздражение, с которым она смотрела на меня в Форксе, когда я не понимала её намёков. Потом оно исчезло.
— Ты думаешь, они научат тебя быть свободной? — спросила она. — Здесь свобода означает делать то, что велит Кай.
— Белла, не слушай её, — сказал Эдвард.
— Я слышу вас обоих.
— А меня? — Виктория дёрнула Чарли за воротник и заставила его подняться на колено. — Меня ты вообще слышишь?
Чарли поморщился. На щеке у него была ссадина, губа разбита. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было больше злости, чем страха.
— Не подходи, — выговорил он.
— Папа, хватит.
— Я тебе говорил держаться от леса подальше.
— Ты говорил.
— Не слушала.
— Знаю.
Он попытался выпрямиться. Виктория прижала его к себе, упёрлась ножом ему под подбородок.
— Ещё слово, шериф, и я заставлю её замолчать навсегда.
Я снова посмотрела на Кая. Он стоял чуть в стороне, готовый сорваться с места. Я видела это по его ногам, по неподвижному лицу. Он не будет ждать, пока Виктория убьёт Чарли.
— Не трогай её, — сказал он.
— Иначе что? — спросила Виктория.
— Узнаешь.
— Вот и вся твоя власть, Кай? Угрожать тем, кто слабее?
Он не ответил. Его взгляд оставался на Виктории, но я знала, что он слышит каждый мой вдох — каждый звук, который я уже не должна была издавать.
— Я пойду с тобой, — сказала я.
— Белла, — одновременно произнесли Эдвард и Кай.
— Если ты отпустишь Чарли.
Виктория медленно приподняла бровь.
— Ты всё ещё веришь, что можешь ставить условия?
— Нет. Я предлагаю тебе то, за чем ты пришла.
— Мне нужна не просто ты. Мне нужно, чтобы ты сама выбрала меня.
— Тогда тебе не повезло.
Её пальцы сильнее сжали Чарли. Он охнул.
— Не надо, — сказала я.
— Ты же сама решила. Покажи.
Я подняла руки ладонями вверх и пошла к ней. Один шаг. Второй. За спиной не было приказа, только напряжённая тишина. Кай не остановил меня.
Виктория отодвинулась к стене, таща Чарли за собой. Она не собиралась отпускать его. Я поняла это раньше, чем подошла достаточно близко, чтобы дотянуться.
— Ещё, — потребовала она.
— Ты обещала вернуть мне Эдварда, — сказала я. — Теперь хочешь, чтобы я сама ушла от него?
— Ты ушла от него сама.
— Я ушла не с тобой.
— Пока нет.
Чарли ударил её затылком в лицо. Удар вышел слабым, но неожиданным. Виктория ругнулась и выпустила его воротник.
Эдвард бросился вперёд.
Я тоже.
Виктория успела развернуться. Она схватила меня за плечо и рванула к себе; мои пальцы сомкнулись на её запястье. Я услышала, как Кай сорвался с места. В тот же миг Чарли, вместо того чтобы дать Эдварду увести себя, шагнул обратно ко мне.
— Папа, нет!
Виктория повернулась на его голос.
Её зубы сомкнулись у него на шее.
Кай ударил её в спину. Удар впечатал Викторию в каменную стену, и она наконец выпустила Чарли. Эдвард подхватил его, а Кай перехватил Викторию за горло и оттащил от нас. Всё случилось быстрее, чем я успела поднять руку.
— Нет, — сказала я.
Чарли осел на пол в руках Эдварда.
Я бросилась к нему, но Кай схватил меня за запястье. Теперь я понимала, зачем. Кровь Чарли била мне в нос так резко, что весь подвал исчез. Остался только её запах.
— Белла, смотри на меня, — сказал Кай.
— Он ранен.
— Смотри на меня.
Я заставила себя поднять глаза. На его лице не было ни жалости, ни приказа — только жёсткое внимание, будто он удерживал меня на краю обрыва.
Эдвард прижал ладонь к шее Чарли.
— Он жив. Но Виктория успела укусить.
— Убери её, — приказал Кай.
Деметрий, появившийся в проходе, молча подхватил Викторию. Она вырывалась и оскалилась, но Кай не смотрел на неё. Он всё ещё держал меня.
— Дай мне подойти, — сказала я.
— Ты чувствуешь кровь.
— Да.
— И всё равно хочешь подойти?
Я ненавидела, что ему приходится спрашивать. Ещё сильнее — что я не могла ответить сразу.
Чарли тихо застонал.
— Папа, — выдохнула я.
Кай отпустил мою руку.
Я опустилась рядом с Эдвардом. Он удерживал голову Чарли, прижав к ране свою ладонь.
— Что делать? — спросила я.
— Нужно убрать яд, — сказал Эдвард. — Пока он не разошёлся.
Он наклонился к ране. Чарли дёрнулся и застонал сильнее.
— Подожди, — сказала я. — Это больно.
— Белла, времени нет.
Я посмотрела на бледное лицо отца. Его глаза были закрыты, пальцы бессильно скребли по камню. Я коснулась его ладони. Кожа была тёплой.
— Папа, держись.
Его пальцы сжались вокруг моих. Слабо, но он услышал.
За спиной раздался голос Кая:
— Эдвард. Сколько времени?
— Не знаю. Яд уже в ране.
— Тогда действуй.
Эдвард наклонился снова, но Чарли резко выгнулся от боли. Я подхватила его за плечо, стараясь удержать, и увидела на собственной руке каплю его крови.
Голод рванулся изнутри.
Кай оказался рядом прежде, чем я успела отдёрнуть руку. Он закрыл её своей ладонью и заставил меня смотреть на него.
— Не отпускай, — сказал он.
— Я не отпускаю.
— Тогда держи его.
Я посмотрела на Чарли. Его рука всё ещё цеплялась за мою. Я удержала её обеими руками, пока Эдвард пытался вытащить яд.
Потом он отстранился.
— Я не успел убрать всё.
Кай посмотрел на рану.
— Сколько осталось?
Эдвард не ответил сразу. Он поднял глаза на меня.
— Достаточно, чтобы начать превращение.
глава четырнадцатая · из семнадцати
Последний удар
— Достаточно, чтобы начать превращение.
Я не сразу поняла, что Эдвард сказал это вслух. Слова будто застряли между ним и Чарли, а я всё ещё держала отцовскую руку и считала удары его сердца.
Один. Второй. Третий.
— Значит, укуса было слишком много, — сказала я.
Эдвард не отвёл взгляда.
— Я не успел убрать яд.
— Успел бы, если бы я не мешала.
— Белла, ты его удерживала.
— Я должна была удержать крепче.
Чарли слабо шевельнулся. Его пальцы скользнули по моим, и я вцепилась в них обеими руками. Вены на его запястье проступали под кожей — тёплой, живой. Запах крови всё ещё тянулся от раны, но теперь за ним я различала другое: горькую ноту, чужую и едкую. Яд.
— Можно ещё раз попробовать? — спросила я.
Эдвард посмотрел на Кая, словно ответа ждал от него.
— Если он продолжит вытягивать яд, Чарли может умереть от потери крови, — сказал Кай.
— Он всё равно умрёт, если яд останется, — отрезал Эдвард.
— Тогда делай своё дело.
Эдвард наклонился над Чарли. Я придержала отца за плечо, когда тот дёрнулся от первого прикосновения к ране. Его рот приоткрылся, но звука не вышло.
— Папа, я здесь.
Он не ответил.
Я повторила громче. Не потому, что он мог не услышать. Мне просто хотелось, чтобы хоть что-то в этой комнате было сказано дважды и осталось правдой.
— Белла, — произнёс Кай. — Отодвинься на шаг.
— Нет.
— Ты чувствуешь кровь.
— Я чувствую его.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Кай присел рядом. Он не схватил меня, не потянул за плечо, хотя мог бы унести меня отсюда прежде, чем я успела бы возразить. Просто протянул руку ладонью вверх и ждал.
Я посмотрела на неё. На длинные пальцы, на неподвижность, в которой не было ни угрозы, ни уступки.
— Ты будешь держать меня? — спросила я.
— Если попросишь.
— А если не попрошу?
— Останусь здесь.
Я вложила пальцы в его ладонь. Он сомкнул их осторожно, не давя. На этот раз я сама выбрала, за что держаться.
Эдвард поднял голову.
— Белла, мне нужно, чтобы ты помогла удержать его. Не двигайся, даже если он начнёт сопротивляться.
— Поняла.
Кай не выпустил моей руки. Я устроилась ближе к Чарли, прижала его плечо к камню и обхватила его запястье. Оно было горячим. Человеческое тепло казалось почти невозможным после холодной кожи, к которой я успела привыкнуть.
Эдвард снова наклонился. Время потянулось за каждым его движением: он убирал кровь, задерживался у раны, отстранялся, чтобы вдохнуть, и снова принимался за работу. Чарли под моими руками то напрягался, то обмякал.
Я не отворачивалась.
Когда запах крови становился слишком сильным, я переводила взгляд на руку отца. На короткий белый шрам у большого пальца — он рассёкся о стекло ещё в Форксе, когда чинил окно. На складку кожи у костяшки. На знакомые мелочи, которые пережили и Викторию, и замок, и моё новое тело.
— Ты всё ещё со мной? — спросила я.
— Да, — ответил Кай.
Его голос был негромким. Я слышала в нём не жалость, а внимание: он следил за каждым моим движением, и всё же оставил мне место рядом с Чарли.
— Я не про тебя.
— Я понял.
— Тогда не отвечай за него.
— Хорошо.
От этого «хорошо» я едва не рассмеялась. Смех не вышел; только горло сжалось, и я сильнее стиснула руку отца.
Эдвард наконец отстранился.
— Стало лучше?
— Рана чистая, — сказал Кай.
— Я не про рану.
Эдвард вытер рот рукавом и прислушался. Я тоже слышала сердце Чарли — редкие, неровные удары. В них проскальзывали паузы, слишком длинные для спокойствия.
— Я убрал большую часть яда, — сказал Эдвард. — Не весь.
— Сколько? — спросил Кай.
— Не знаю. Он уже разошёлся по крови.
— Тогда ты продолжишь.
— Если продолжу, могу повредить ему рану сильнее. И всё равно не уверен, что успею.
Я подняла глаза на Эдварда.
— Ты можешь спасти его?
Он помедлил.
— Могу попытаться.
Я не стала просить обещания. Оно бы ничего не изменило, а мне пришлось бы слушать, как он его нарушает.
В дверях появился Аро. За ним — Деметрий и Феликс; Джейн осталась в коридоре, но её красные глаза были видны из-за плеча брата. Аро посмотрел на Чарли, на мою ладонь в руке Кая, затем на Эдварда.
— Какое несчастливое осложнение, — произнёс он. — И как много теперь зависит от того, сколько времени у нас осталось.
— Уйди, — сказала я.
Феликс шагнул вперёд, но Кай поднялся раньше него.
— Оставь её.
Аро чуть склонил голову, будто Кай сделал замечание о плохо поставленной чашке.
— Разумеется. Никто не намерен отвлекать Беллу от её отца.
— Тогда выйдите.
— Белла, Чарли знает слишком много. Если яд подействует, он станет одним из нас, и его дальнейшая судьба будет зависеть от закона.
— Он ничего не выбирал.
— Закон не спрашивает, выбирал ли человек обстоятельства своего обращения.
— Я спросила не про закон.
Аро посмотрел на меня внимательнее. Его улыбка стала тоньше.
— Ты спрашиваешь, позволю ли я ему жить?
— Да.
— Я позволю ему закончить превращение, если оно началось. Но после этого его свобода будет ограничена.
— Нет, — сказала я.
Кай повернулся ко мне. Его рука всё ещё держала мою, хотя теперь между нашими пальцами не было ни капли лишней осторожности.
— Белла, — произнёс он, — сначала нужно понять, можно ли ещё остановить яд.
— А если нельзя?
— Тогда решим, что делать дальше.
— Вы решите?
— Мы.
В этом слове не было мягкости, но я услышала, что он не собирается отдать меня Аро одну — ни в этом решении, ни в следующем.
Аро провёл пальцами по подбородку.
— Если Чарли станет вампиром, его нельзя просто отпустить обратно к людям. Ты ведь понимаешь, почему.
— Понимаю. Но он не вещь, которую можно запереть, потому что так удобнее.
— Он отец человека, который теперь служит Вольтури.
— Я не служу вам.
— Конечно, — мягко сказал Аро. — Ты всего лишь осталась здесь по собственной воле.
Кай сжал мою ладонь. Не удерживая. Напоминая, что я могу её отнять.
Я не отняла.
— Он останется со мной, — сказала я.
— Это ещё предстоит обсудить.
— Нет. Это я сказала.
Аро не ответил. Его взгляд остановился на нашем сцепленных руках, и я почувствовала, как Кай рядом со мной напрягся.
Чарли застонал.
Я опустилась к нему, забыв об Аро. Отец открыл глаза. Зрачки плавали, взгляд не сразу нашёл меня, но пальцы снова сомкнулись вокруг моих.
— Папа.
— Белла…
Его голос был хриплым, почти неузнаваемым.
— Я здесь.
Чарли попытался повернуть голову. Эдвард удержал его, осторожно положив ладонь ему на плечо.
— Не двигайся.
— Что… со мной?
Я не успела ответить.
— Виктория укусила тебя, — сказал Эдвард. — Я пытаюсь убрать яд.
Чарли моргнул, будто слова дошли не сразу. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты… тоже…
— Да.
— Белла.
— Не трать силы.
— Не позволяй им… решать за тебя.
Кай не двинулся. Но его пальцы стали холоднее — или мне просто сильнее запомнилось, что моя рука лежит в его.
— Я сама решу, — сказала я отцу.
Чарли попытался сжать мои пальцы. Не получилось. Я наклонилась ближе.
— Слышишь? Я сама.
Его веки дрогнули. На миг мне показалось, что он уснул, но сердце продолжало стучать. Медленно. Неровно.
Эдвард снова коснулся раны.
— Ещё раз, — сказал он. — Возможно, получится вытянуть остаток.
— А если не получится? — спросила я.
— Тогда мы не будем терять время на разговоры.
Он придвинулся к Чарли. Я удержала отца за плечо, и Кай наконец разжал пальцы, чтобы обхватить мою ладонь с другой стороны. Его рука закрыла мою, но не заслонила Чарли — я всё ещё видела его лицо.
Аро произнёс что-то за спиной. Я не расслышала. Эдвард снова склонился к ране, Кай стоял рядом, а Чарли вдруг перестал дышать.
Я пересчитала удары сердца.
Один.
Потом — тишина.
Кай посмотрел на меня. Эдвард поднял голову.
И под моей ладонью сердце Чарли пропустило следующий удар.
глава пятнадцатая · из семнадцати
Последний выбор Чарли
Я услышала, как сердце Чарли пропустило удар. Потом оно ударило снова — так слабо, что я решила: мне показалось.
Эдвард отстранился от раны.
— Он ещё жив.
— Я знаю, — сказала я.
— Белла…
— Я слышу.
Чарли лежал неподвижно. Под моей ладонью его кожа оставалась тёплой, но тепло уже уходило от пальцев. Я прижала руку к его запястью, там, где кровь раньше билась ровно и уверенно, и заставила себя не смотреть на собственную кожу. Яд оставил на ней тонкий красный след.
— Продолжай, — сказала я Эдварду.
— Я не могу.
— Ты сказал, что попытаешься.
— Я уже сделал всё, что мог. Если продолжу, разорву ему артерию.
— Значит, остановись, — отрезал Кай.
Эдвард посмотрел на него, но спорить не стал. Он прикрыл рану чистой тканью, которую подал Деметрий, и отодвинулся на колени, не сводя глаз с Чарли.
Мне хотелось ударить его. Не потому, что он не спас отца, — я понимала, что он пытался. Хотелось ударить за спокойный голос, за то, что он всё ещё мог говорить о пределе своих возможностей, когда у меня под руками умирал Чарли.
Я не пошевелилась.
— Сколько времени? — спросила я.
— Не знаю, — ответил Эдвард. — Если яд уже добрался до сердца, остановить превращение нельзя.
— А если не добрался?
— Тогда он может умереть от раны. Или от потери крови.
— Ты умеешь утешать.
Он опустил взгляд.
— Я не буду тебе лгать.
— Не надо. Хватит того, что все остальные называют это законом.
За спиной тихо шевельнулся Аро.
— Белла, закон здесь ни при чём. Пока Чарли жив, мы делаем всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь.
— А потом?
— Потом мы решим, как поступить с человеком, узнавшим о нашем существовании.
— Он мой отец.
— Именно поэтому я и стараюсь проявить к нему снисхождение.
— Снисхождение — это когда у человека есть выбор.
Аро вздохнул так, будто я утомила его, хотя говорил он по-прежнему мягко.
— Ты просишь меня допустить к людям новообращённого, который не знает наших правил, не умеет контролировать жажду и знает слишком много о Вольтури. Это невозможно.
— Я не прошу отправлять его к людям.
— Тогда чего ты просишь?
— Дать ему остаться со мной.
Аро задержал взгляд на моей руке, лежавшей поверх отцовской.
— Ты ещё не знаешь, чего это будет стоить.
— Знаю, чего это будет стоить, если вы его заберёте.
— Белла, — сказал Кай.
Я посмотрела на него. Он стоял между мной и Аро, но не заслонял Чарли. В его лице не было просьбы замолчать; только привычное требование думать, прежде чем подставлять горло под чужой нож.
— Если он станет вампиром, — продолжил Кай, — голод будет сильнее, чем твой. Он не сможет оставаться здесь рядом с людьми.
— Значит, научите его.
— Это не происходит за один день.
— Я и не прошу за один день.
— Он должен будет подчиняться.
— Я тоже подчиняюсь?
— Ты согласилась учиться.
— Я не соглашалась отдавать вам отца.
Кай сжал челюсть. Его красные глаза на мгновение скользнули по лицу Чарли, потом вернулись ко мне.
— Нет. Не соглашалась.
Он сказал это просто. Без уступчивой улыбки и без обещания, которое не мог бы выполнить. Я вдруг поняла, что всё это время ждала именно этих слов: не «я решу», не «таков порядок», а признания, что мой выбор ещё чего-то стоит.
— Тогда помоги мне, — сказала я.
— Я уже помогаю.
— Не так. Помоги ему остаться.
Аро чуть повернул голову.
— Кай не может отменить закон.
— Я не спрашивала тебя.
В коридоре Джейн тихо хмыкнула. Феликс бросил на неё предупреждающий взгляд, но она уже смотрела на меня с тем коротким интересом, который у неё заменял улыбку.
Кай не ответил сразу. Он опустился рядом со мной, и его плащ коснулся каменного пола.
— Если он обратится, я возьму его обучение на себя, — произнёс он. — И отвечу за его поступки, пока он не научится контролю.
— За все?
— За те, что смогу предотвратить.
— Это не то же самое, что обещать, что он будет в безопасности.
— Нет.
Я посмотрела ему в глаза. Он не отвёл взгляда.
— Но ты всё равно это делаешь?
— Да.
Чарли дёрнулся под моей ладонью. Я наклонилась над ним прежде, чем успела подумать. Его лицо побледнело, губы пересохли. Эдвард придвинулся, но я выставила руку.
— Не трогай его.
— Белла, я должен проверить пульс.
— Я проверю.
Я нашла точку на шее и прижала пальцы к коже. Сердце билось медленно, с длинными паузами. На третьем ударе Чарли открыл глаза.
Он смотрел сквозь меня. Я наклонилась ниже, чтобы он не мог не заметить моего лица.
— Папа. Я здесь.
Его губы шевельнулись.
— Бел…
— Не говори. Береги силы.
Он сглотнул. Горло двигалось с трудом, и я услышала сухой шорох дыхания.
— Больно?
Чарли моргнул.
— Да.
Я кивнула, будто он ответил на вопрос, который можно было решить. Вокруг нас стояли вампиры, каждый из которых знал о боли больше, чем я когда-либо хотела знать, но ни один из них не мог забрать её у него.
— Эдвард убрал часть яда, — сказала я. — Мы пытаемся помочь.
Чарли медленно перевёл взгляд на Эдварда, потом на Кая. При виде Кая он нахмурился, хотя в этом движении почти не осталось сил.
— Всё ещё… замок?
— Да, папа.
— Ты… осталась?
— Да.
Его пальцы слабо шевельнулись в моей ладони.
— Твой выбор?
— Мой.
Чарли закрыл глаза. Я не знала, понял ли он меня или просто устал. Его дыхание снова стало тише. Я склонилась к нему и не заметила, как Кай подвинулся ближе, пока его плечо не оказалось рядом с моим.
— Отойдите от него, — сказал Аро. — Эдвард, проверь, сколько яда осталось.
— Я не могу определить это по крови.
— Тогда придумай другой способ.
— Я не стану резать его на части, чтобы порадовать тебя.
Феликс шагнул вперёд. Кай поднялся.
— Достаточно.
В его голосе не было громкости, но спор оборвался. Даже Джейн перестала улыбаться.
— Я сказал проверить, — напомнил Аро. — Не вредить ему.
— Тогда пусть Эдвард делает то, что считает нужным.
— Он не член нашей стражи.
— Сегодня — мой гость.
— Ты так много берёшь на себя, Кай.
— Кто-то должен.
Аро улыбнулся ему, но глаза остались холодными.
— Как благородно.
Кай не ответил. Он повернулся ко мне и протянул ладонь. Я посмотрела на неё, потом на отца.
— Я не уйду.
— Я не прошу тебя уходить.
— Тогда зачем?
— Ты слишком крепко держишь его. Если начнётся превращение, он может сломать тебе пальцы.
— Он не станет.
— Ты не знаешь.
— Это мой отец.
— Я знаю.
Он сказал это тихо, и от этих двух слов мне стало тяжелее, чем от любого приказа. Кай знал, но всё равно не собирался говорить, что всё будет хорошо.
Я убрала руку с плеча Чарли, оставив ладонь на его пальцах, и позволила Каю помочь мне подняться. Он не притянул меня к себе. Только придержал за локоть, пока я вставала, и тут же убрал руку, когда я обрела равновесие.
Его прикосновение длилось меньше секунды. Я всё равно успела заметить, что он не смотрел на меня в тот момент, когда отпустил.
— Сядь, — сказал он.
— Не командуй.
— Тогда не падай.
— Я не упаду.
— Хорошо.
У стены стояла каменная скамья. Я села, не отрывая глаз от Чарли. Кай остался рядом; не вплотную, но достаточно близко, чтобы я могла коснуться его, если сама решу.
Эдвард снова наклонился к ране и осторожно сменил ткань. Запах крови почти исчез. Осталась только горечь яда, и теперь я различала её даже среди запахов камня, пыли и чужих вампирских плащей.
— Его тело слабеет, — сказал Эдвард.
— Мы это видим, — отозвался Аро.
— Если сердцебиение остановится, мы не узнаем, умер он или начал превращаться. Яд может продолжать действовать и после остановки сердца.
— Значит, будем ждать, — сказал Кай.
— Это может занять несколько дней, — ответил Эдвард.
— Тогда будем ждать несколько дней.
Аро посмотрел на него.
— Ты предлагаешь держать его здесь, среди нас, пока он будет страдать?
— Я предлагаю не принимать решение за него до того, как он сможет его услышать.
— Он человек.
— Пока — да.
Я встала.
— Он слышит нас.
Чарли снова открыл глаза. Теперь его взгляд был яснее. Он задержался на мне, и я подошла ближе, не дожидаясь, пока кто-нибудь разрешит.
— Белла, — выдохнул он.
— Я здесь.
— Не дай им…
Он закашлялся. Эдвард немедленно приподнял его, а я подхватила отца за плечи. Кашель быстро стих, оставив на губах каплю крови. Кай оказался рядом раньше, чем я успела повернуть голову, и протянул чистую ткань.
Я взяла её. Наши пальцы соприкоснулись, и он задержал мою руку на долю секунды — ровно настолько, чтобы я поняла: он не отступил. Потом разжал пальцы.
Я промокнула кровь с губ Чарли.
— Не дай им что? — спросила я. — Папа, скажи.
Чарли попытался вдохнуть поглубже. Получилось плохо. Его взгляд перескочил с Аро на Кая и вернулся ко мне.
— Если я стану… таким…
— Ты не один, — сказала я.
— Белла…
— Я останусь.
Он сжал мои пальцы. На этот раз чуть сильнее. Я наклонилась к нему, и он почти беззвучно договорил:
— Не позволяй им… оставить меня жить, если я этого не захочу.
В комнате никто не шевельнулся.
Кай стоял рядом, молча. Аро ждал моего ответа, и теперь я видела, чего он добивался: не подчинения, не обещания служить. Решения, которое нельзя было переложить на него.
Я открыла рот, но не смогла сразу ответить.
Тогда сердце Чарли остановилось.
И его пальцы сомкнулись на моей руке с силой, которой у живого человека быть не могло.
глава шестнадцатая · из семнадцати
Последний хват
Я не выдернула руку.
Чарли сжал её так, что пальцы хрустнули бы у человека. Для меня это было только предупреждением: его тело уже не подчинялось прежним законам, а я всё ещё держалась за него так, будто могла удержать на этой стороне.
— Папа. Слышишь меня?
Ответа не было. Его глаза оставались закрытыми, грудь не поднималась. Эдвард замер над ним, положив пальцы на шею, и медленно покачал головой.
— Сердце остановилось.
— Ты уже говорил это, — сказала я.
— Белла…
— Не надо. Найди способ.
Эдвард отвёл взгляд. Он не возразил — и этим ответил хуже любых слов.
Кай встал между мной и Аро. Тот успел приблизиться, пока я смотрела на отца.
— Отойди от него, — приказал Аро.
— Нет.
— Белла, сейчас он опасен.
— Он ещё не двигается.
— Его рука держит твою с силой, которой у человека быть не может.
— Я заметила.
Аро поджал губы. Его спокойствие всегда казалось мне тщательно натянутой тканью: стоит потянуть за край, и под ней обнаружится что-то острое.
— Кай, уведи её.
— Она останется.
— Ты отвечаешь за её безопасность, а не за её упрямство.
— Сейчас это одно и то же.
Я не посмотрела на Кая. Если бы посмотрела, могла бы принять его помощь за разрешение отступить, а отступать от Чарли я не собиралась.
Эдвард снял ткань с раны. Под ней кожа отца уже не выглядела обычной: бледная, почти восковая, с тонкими тёмными прожилками, расходившимися от укуса. Яд добрался дальше, чем мы хотели верить.
— Эдвард, — сказала я. — Ты можешь ещё что-нибудь сделать?
— Нет.
— Даже если…
— Нет, Белла. Яд уже в его теле. Теперь остаётся только ждать.
Чарли не дышал. Его пальцы всё ещё обхватывали мою руку. Я наклонилась и свободной ладонью коснулась его щеки. Она оставалась тёплой, но тепла становилось меньше.
— Ты обещал мне, что не будешь решать за меня, — прошептала я.
Это было нечестно. Он ничего не обещал. Он только попросил не позволять им распоряжаться его жизнью, если он сам не захочет её продолжать. Но сейчас я говорила так, будто могла вытащить ответ из его молчания.
— Белла, — позвал Кай.
— Не сейчас.
— Именно сейчас.
Я подняла на него глаза. В его лице не было жалости, и я была благодарна. Жалость прозвучала бы как прощание.
— Если он очнётся, голод ударит сразу, — сказал Кай. — Тебе нужно отойти.
— Он не станет нападать на меня.
— Ты не знаешь, каким он станет.
— Но ты знаешь?
— Нет. Поэтому я прошу тебя отойти.
— А если я не пойду?
Кай посмотрел на мою руку, зажатую в пальцах Чарли.
— Тогда я отведу тебя, когда это станет необходимо.
— Попробуй.
На одно мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на раздражение. Не на меня — на то, что выбора у нас почти не осталось. Потом он кивнул, принимая ответ.
— Хорошо.
Аро тихо вздохнул.
— Мы теряем время.
— Для него времени больше нет, — отрезала я.
— Именно поэтому нужно решить, что делать с ним дальше.
— Он ещё не умер.
— Его сердце не бьётся.
— А его рука держит меня.
Аро взглянул на Чарли так, словно тот был задачей, которую не удавалось решить из-за лишних чувств.
— Удерживать его здесь может быть опасно для всех.
— Тогда выведите всех остальных.
— Белла, ты не распоряжаешься этим замком.
— А вы не распоряжаетесь моим отцом.
На этот раз улыбка Аро исчезла.
Кай повернул голову к нему.
— Ты слышал, что сказал Чарли. До того, как потерял сознание.
— Я слышал, — ответил Аро. — Но его слова не отменяют последствий.
— И его превращение не отменяет его права.
— Права человека заканчиваются там, где начинается угроза нашей тайне.
— Пока он никому не угрожает.
— Пока, — повторил Аро.
Мне хотелось попросить Кая замолчать. Не потому, что он был неправ, а потому, что каждый его ответ делал его ответственность тяжелее. Он уже взял её на себя; я не хотела, чтобы из-за меня Аро получил ещё одну причину его наказать.
Но Кай не отступил.
— Если Чарли обратится, я буду рядом с ним, — сказал он. — Я обучу его контролю. Если он нарушит закон, отвечать буду я.
— Ты говоришь так, словно можешь поручиться за него.
— Нет. Я поручаюсь за себя.
— А если он нападёт на людей?
— Я остановлю его.
— Даже если для этого придётся его уничтожить?
Кай помолчал.
— Если другого выхода не будет.
Я резко повернулась к нему.
— Ты только что обещал помочь ему остаться.
— Я обещал научить его жить по нашим правилам. Не позволить ему убивать.
— Это не одно и то же.
— Нет.
Он не стал смягчать ответ. Я ненавидела его за эту честность ровно настолько, насколько нуждалась в ней.
Чарли пошевелил пальцами. На этот раз не случайно: хватка стала крепче, и он потянул мою руку к себе. Я наклонилась.
— Папа?
Его веки дрогнули. Под ними забилось что-то слишком быстрое для человека — не движение глаз, а судорожное напряжение всего лица. Я услышала сухой треск в его плече.
— Не дёргайся, — предупредил Эдвард. — Его тело меняется.
— Ты можешь остановить это?
Он не ответил.
— Тогда не мешай мне быть рядом.
Эдвард поднялся, уступая место. Кай остался на расстоянии вытянутой руки, готовый вмешаться, но не касался меня.
Чарли выгнул спину. Его пальцы сомкнулись на моей ладони с такой силой, что я не смогла бы освободиться, даже если бы захотела. Я почувствовала, как под его кожей напряглись сухожилия.
— Он слышит? — спросила я.
— Возможно, — сказал Эдвард.
— Папа, это я. Я не ухожу.
Из горла Чарли вырвался звук — короткий, хриплый, похожий на вдох. Он не дышал, но тело всё ещё помнило, как это делается. На лице проступила боль, и я поняла: он пришёл в себя, но не мог открыть глаза.
— Белла, — произнёс Кай. — Отойди.
— Нет.
— Его тело реагирует на тебя.
— Он знает мой голос.
— Сейчас он может реагировать на запах.
— Запаха крови почти нет.
— Твоей — нет. Его.
Я взглянула на рану. Крови больше не было видно, но запах металла всё ещё держался в комнате. Я чувствовала его отчётливо и уже знала, как это работает: чем сильнее стараюсь его игнорировать, тем больше замечаю.
Кай протянул руку. Не схватил меня, не стал тянуть. Просто оставил ладонь рядом, предлагая выбор, который Аро никогда не умел предлагать.
Я не взяла её.
— Я останусь.
— Я знаю.
Он убрал руку, но не отошёл.
Чарли дёрнулся ещё раз. Теперь это было не похоже на судорогу. Его плечо приподнялось, голова повернулась ко мне. Закрытые глаза не могли видеть, но он нашёл мою руку и сжал её, будто понимал, где я.
Я наклонилась ближе.
— Папа, если ты меня слышишь, не бойся.
Эдвард отвёл взгляд. Аро произнёс что-то вполголоса, но я не разобрала слов. Кай услышал и повернулся к нему.
— Не сейчас.
— Я лишь заметил, что скоро придётся действовать.
— Тогда подожди.
— Ты требуешь от меня слишком многого.
— Да.
Чарли резко втянул несуществующий воздух. Его спина выгнулась, и каменная плита под ним тихо скрипнула. В этот раз боль отразилась у него на лице так ясно, что мне захотелось закрыть его собой от всех, кто стоял рядом.
Я крепче накрыла его пальцы своими.
— Я здесь.
Он повернул голову на мой голос. Губы разомкнулись.
— Белла…
Его голос был едва слышным, но это был голос Чарли. Не хрип незнакомца, не рычание зверя. Мой отец всё ещё был там, внутри неподвижного тела, которое больше не нуждалось в сердце.
— Да. Я здесь.
— Ты обещала…
— Что?
Он не ответил. Его веки дрогнули, и пальцы вдруг отпустили мою руку. Я подалась вперёд, но Кай удержал меня за плечо.
— Не трогай его.
— Отпусти.
— Белла, посмотри на него.
Я посмотрела.
Чарли открыл глаза.
Красные. Яркие, жадные, совершенно незнакомые.
Он увидел мою руку у своего лица — и рванулся вперёд.
глава семнадцатая · из семнадцати
Чаша и кровь
Я успела увидеть, как Чарли рванулся ко мне, — и Кай успел раньше.
Он перехватил отца поперёк груди и оттащил от плиты. Камень под Чарли глухо стукнул, когда Кай прижал его к полу. Я бросилась следом, но Эдвард поймал меня за запястье.
— Не мешай.
— Отпусти.
— Белла, он не узнаёт тебя.
— Он только что назвал меня по имени.
— Он помнит голос. Это не значит, что он способен себя остановить.
Чарли выгнулся под рукой Кая. Взгляд у него метался, красные глаза не задерживались ни на ком. Он скалился, будто мы все были для него одинаково опасны, и вырывался так, что у Кая под ногами скользнула плита.
— Папа! — крикнула я.
Он дёрнулся ко мне. Кай сильнее прижал его плечи.
— Не зови его, — бросил он.
— Он слышит меня!
— Именно поэтому он тянется к тебе.
Я замолчала. В комнате и без меня хватало звуков: скрежет камня, тяжёлый удар локтя, когда Чарли снова попытался освободиться. А человеческого сердца не было ни у кого. Ни у меня, ни у Эдварда, ни у Кая.
Чарли искал то, чего уже не мог услышать.
Аро стоял чуть поодаль, сложив руки за спиной. Джейн смотрела на отца с любопытством, которое мне захотелось стереть с её лица. Феликс придерживал дверь, не позволяя никому из стражи войти.
— Это пройдёт? — спросила я.
Эдвард не ответил сразу. Чарли ударил Кая локтем в бок, и тот перехватил его руку, едва не вывернув её.
— Жажда ослабнет, когда он напьётся, — наконец сказал Эдвард. — Но первое время он будет сильнее нас. И опаснее.
— Тогда дай ему кровь.
— Не человеческую, — отрезал Аро. — Мы не позволим ему начать с убийства.
— Я и не просила позволять ему убивать.
— Пока ты не понимаешь, о чём просишь.
— Я понимаю, что он умирает здесь, пока вы рассуждаете.
Аро посмотрел на меня так, будто я опять испортила хорошо приготовленную речь. Кай, не отрываясь от Чарли, коротко бросил:
— Воду и животную кровь. Сейчас.
Феликс оглянулся на Аро.
— Выполняй, — произнёс тот.
Дверь закрылась за ним. Чарли резко повернул голову на звук. Он замер, прислушиваясь, а потом снова забился под рукой Кая.
— Если он сорвётся… — начала Джейн.
— Ты не вмешиваешься, — сказал Кай.
Уголок её рта дёрнулся.
— Я только хотела помочь.
— Твоё «помочь» заканчивается болью.
— Иногда она полезна.
— Не сегодня.
Она умолкла, но взгляда с Чарли не отвела.
Я подошла ближе. Эдвард опять взял меня за руку.
— Не надо, Белла.
— Я не собираюсь его трогать.
— Ты собираешься подойти.
— Да.
Я выдернула запястье. Эдвард не удержал. Восемнадцать лет я привыкала к тому, что он решает за меня, прикрывая это заботой; второй раз учиться такому не собиралась.
Я остановилась в нескольких шагах от Чарли.
— Папа. Это я.
Он рванулся так резко, что Кай едва удержал его на месте. Я услышала, как треснул камень у его плеча.
— Не подходи ближе, — предупредил Кай.
— Он должен знать, где я.
— Он чувствует, где ты.
— Это не одно и то же.
— Для него сейчас — одно.
Я посмотрела на Чарли. Его лицо изменилось почти до неузнаваемости: бледное, напряжённое, с неподвижными губами. Но он всё ещё был моим отцом. Я видела это в складке между бровями — такой же, как когда он сердился на меня за разбитую машину.
— Папа, вспомни, — сказала я. — Ты просил не решать за тебя. Я помню.
Чарли перестал биться.
Кай тоже замер. Он держал его крепко, но больше не давил всем весом.
— Белла, — выдохнул Эдвард.
— Тише.
Чарли повернул голову ко мне. Красные глаза наконец остановились на моём лице. Несколько секунд он только смотрел. Потом его губы шевельнулись.
— Ты…
— Да. Я здесь.
Он попытался подняться. Кай ослабил хватку ровно настолько, чтобы проверить, сможет ли Чарли удержаться. Отец сел, опершись ладонью о плиту. Его пальцы оставили на камне тонкие царапины.
— Ты обещала, — произнёс он.
— Я обещала остаться рядом.
— Нет. — Чарли сглотнул, хотя ему больше не нужно было глотать. — Ты обещала… не дать им выбрать за меня.
Я подошла ещё на шаг. Кай не остановил, но поднял руку, предупреждая: дальше — только по его знаку.
— Я не выбираю за тебя, папа.
— Ты выбрала за меня жить.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы он снова попытался броситься на меня.
— Я не хотела, чтобы ты умирал.
— А я не хотел, чтобы ты меня спасала любой ценой.
Я не нашлась, что ответить. Чарли закрыл глаза. На секунду мне показалось, что он снова проваливается в беспамятство, но он лишь опустил голову.
— Мне больно, — сказал он.
— Где?
— Везде.
— Этого не должно быть, — тихо произнёс Эдвард.
Чарли поднял на него взгляд.
— Тогда почему?
— Тело перестраивается. Это пройдёт.
— Ты уверен?
Эдвард помедлил.
— Да.
Чарли перевёл глаза на меня.
— А ты?
— Я была в сознании всё превращение. Оно закончится.
Он посмотрел на мои руки, потом на лицо.
— Ты теперь такая же?
— Да.
— И тебе легче?
Я могла бы соврать. Сказать, что всё будет хорошо, что голод можно победить сразу, что никто не станет угрожать ему из-за чужих законов. Но Чарли всегда знал, когда я вру. Даже когда я сама ещё верила своей лжи.
— Нет, — сказала я. — Но я научилась.
— А Кай тебя научил?
Кай ничего не ответил. Он всё ещё стоял рядом, готовый снова схватить Чарли, если тот сорвётся.
— Помог, — сказала я.
— Он за тебя решает?
— Нет.
Чарли посмотрел на Кая.
— Это правда?
— Да.
— Ты не звучишь убедительно.
— Я и не пытаюсь тебя убедить.
У Чарли дёрнулся угол рта. Это почти было похоже на улыбку, но исчезло прежде, чем успело стать ею.
— Хорошо. Терпеть не могу, когда меня уговаривают.
Аро шагнул ближе.
— Тогда ты поймёшь, почему нам придётся установить правила.
Чарли весь подобрался. Его взгляд скользнул по Аро, остановился на Джейн.
— Я пока ничего не сделал.
— Пока, — согласился Аро. — Но ты новорождённый вампир. Твоё присутствие здесь — риск для всех.
— Я не просил меня обращать.
— Белла просила дать тебе шанс.
— Не она должна была просить.
Я почувствовала, как Кай посмотрел на меня. Не укоризненно — вопросительно. Он не перебивал Чарли и не пытался смягчить его слова за него.
— Знаю, — сказала я.
Чарли отвернулся.
— Отведите меня куда-нибудь, где я никого не убью.
— В комнату под охраной, — ответил Аро. — До тех пор, пока мы не убедимся, что ты контролируешь себя.
— Под охраной, — повторил Чарли. — То есть в клетку.
— Ты будешь в замке, потому что твоя дочь поручилась за тебя.
— Я не просил её поручаться.
— А я не просил тебя оказаться в моём замке, — сказал Аро. — Теперь мы все вынуждены иметь дело с последствиями.
Кай распрямился.
— Я обещал его обучить. Он будет под моей ответственностью.
— Ты обещал слишком многое, Кай.
— От своих слов я не отказываюсь.
Чарли перевёл взгляд на меня.
— И ты тоже не откажешься?
— Нет.
— Даже если мне здесь не понравится?
— Тогда мы будем искать другой выход.
— «Мы»? — спросил он.
Я опустила глаза на его руку. Он заметил и медленно разжал пальцы, словно только теперь понял, как сильно держал меня.
— Я не знаю, каким будет этот выход, — сказала я. — Но решать будешь ты.
Чарли молчал. Я не стала заполнять паузу. На этот раз он должен был поверить не словам, а тому, что я не полезу за ним, не потребую благодарности и не стану просить выбрать то, чего хотела сама.
Вернулся Феликс с металлическим подносом. На нём стояли два тёмных кувшина и чаша. Запах ударил в комнату сразу — тёплый, звериный, чужой. Чарли вскинул голову.
Кай шагнул между ним и подносом.
— Не торопись.
— Я чувствую её, — сказал Чарли.
— Это кровь оленя.
— Я знаю.
— Смотри на меня. Не на неё.
Чарли с трудом отвёл взгляд. Феликс поставил поднос на пол и отступил. Аро молчал. Эдвард тоже. Все ждали, будто сейчас решалось, достоин ли мой отец права остаться собой.
Кай протянул ему чашу.
— Пей медленно.
Чарли взял её обеими руками. Пальцы дрожали; впервые с начала превращения они выглядели не чудовищно сильными, а просто растерянными.
— Если я не смогу остановиться? — спросил он.
— Я остановлю тебя.
— А если ты не успеешь?
— Тогда Белла отойдёт.
Чарли бросил на него сердитый взгляд.
— За неё я сам решу, когда ей отходить.
— Нет, — сказала я. — Это решу я.
Он посмотрел на меня. В его глазах всё ещё горела жажда, но за ней проступило узнавание.
— Ладно.
Чарли поднёс чашу к губам. Первый глоток он сделал жадно, второй — медленнее. На третьем его плечи опустились. Он закрыл глаза и пил, пока в сосуде не осталось ни капли.
Феликс протянул ему второй. Чарли взял чашу, но не стал пить сразу.
— Ты чувствуешь людей за стеной? — спросил Кай.
— Нет.
Ответ был слишком быстрым.
Кай нахмурился.
— Чарли.
— Я сказал, что не чувствую.
— Ты врёшь? — спросила я.
Он медленно опустил чашу. За дверью что-то тихо скрипнуло. Возможно, стражник сменил положение. Возможно, кто-то прошёл по коридору.
Чарли повернул голову к двери.
— Там человек, — сказал он.
Аро перестал улыбаться.
— В замке нет людей.
— Тогда кто стоит за дверью? — спросил Чарли. — Я слышу его сердце. Он боится. И он уже понял, что я его слышу.
Создай свой фанфик ✦
ИИ напишет первую главу по твоей идее — бесплатно, без регистрации.
Написать фанфик