оглавление
Три прыжка в Японию
Вам есть 18 лет?
В историях бывают взрослые сюжеты.
глава первая · из десяти
Чихать только дома
Рэнди стоял в аэропорту Норрисвилла и наблюдал, как из зоны прилёта выходят три человека, которых он видел в последний раз лет пять назад. Тётя Сачико, дядя Таро и двое кузенов, его ровесников, — все с идеально прямой осанкой и одинаковыми дорожными сумками, будто их штамповали на заводе.
— Рэнди, как ты вырос, — тётя Сачико коснулась его плеча кончиками пальцев.
— Ага, — сказал Рэнди. — На целых пятнадцать сантиметров с прошлого раза.
Кузены переглянулись. Их звали Кендзи и Юто, но он пока путал, кто из них кто. Оба кивнули одновременно.
В машине Рэнди включил радио погромче, чтобы не пришлось объяснять, почему он не знает всех иероглифов в сообщении, которое мама оставила на холодильнике. Он понимал японский примерно наполовину — хватало, чтобы не потеряться, но недостаточно, чтобы участвовать в разговоре, где все остальные переключались на родной язык каждые две минуты.
— Мама сказала, вы на год, — сказал Рэнди, когда они въехали на его улицу.
— На год, — подтвердил дядя Таро. — Поможем по хозяйству, присмотрим за домом.
Рэнди хмыкнул. Дом у них был обычный, норрисвиллский, с газоном и крашенным забором. Что там присматривать — он и сам справлялся.
Родственники разместились в гостевых комнатах, пока Рэнди стоял на кухне и читал записку от мамы, прижатую к холодильнику магнитом с логотипом пиццерии. «Командировка на два дня, может, на три. Деньги в ящике стола. Не забудь покормить рыбок. Тётя Сачико знает, что делать, если что-то случится».
Если что-то случится. Мама всегда так писала, и Рэнди привык не вчитываться.
Он чихнул.
Мир дёрнулся, размазался по краям и собрался заново. Вместо кухни — сад. Камни, мох, низенький клён и пруд с карпами. Рэнди стоял на подушке для сидения, босиком, в лёгком хлопковом кимоно, которого минуту назад на нём не было.
— Отлично, — сказал он вслух.
На телефоне, который каким-то чудом оказался в кармане, горело уведомление: «Токийский префектуральный сад, специальная зона». Рэнди проверил документы. Паспорт, школьное удостоверение и сложенный лист бумаги с печатью — тот самый, что мама сунула ему перед отъездом. «Если спросят, покажешь это», — сказала она. Он тогда не спросил, кому и зачем.
Он сел на траву, достал учебник по истории и открыл на закладке. Читать было трудно — солнце слепило, и иероглифы в голове путались с английскими буквами. Но он читал, потому что делать больше было нечего, а возвращаться обратно чихом пока не получалось.
— Молодой человек.
Голос был спокойный, с вежливой интонацией. Рэнди поднял голову. Офицер стоял в двух шагах, держа руки на поясе, но без напряжения. Форма опрятная, фуражка с козырьком, лицо внимательное, но не строгое.
— Добрый день, — сказал Рэнди по-японски, старательно выговаривая слова.
— Вы находитесь в закрытой зоне сада. У вас есть разрешение?
Рэнди протянул лист с печатью. Офицер взял его, прочитал, поднял бровь и вернул.
— Вы Рэнди Каннингхэм?
— Да.
— Вы знаете, что здесь зона для персонала?
— Нет, — честно сказал Рэнди. — Я просто… оказался здесь.
Офицер посмотрел на его одежду, потом на учебник, потом на телефон, который лежал рядом на траве.
— Можно присесть? — спросил он.
Рэнди кивнул. Офицер аккуратно опустился на край пледа, который, видимо, тоже материализовался вместе с кимоно. Рэнди не удивился бы, если б рядом оказался чайник.
— Это третье ваше появление в Японии за неделю, — сказал офицер, не глядя на него. — Первое было в храме в Киото, второе — на станции в Осаке.
Рэнди моргнул.
— Вы следили?
— Мы проверяем документы каждый раз. Ваша мама оформила для вас специальное разрешение на экстренные перемещения. Такое бывает редко.
— То есть это нормально? — спросил Рэнди.
Офицер посмотрел на него долгим взглядом.
— Для нас — нет. Но документы настоящие, и вы не нарушаете закон. Просто процедура.
Рэнди кивнул и вернулся к учебнику. Офицер сидел рядом, не торопясь уходить. Прошла минута, потом другая.
— Вы не волнуетесь, — сказал офицер.
— А должен?
— Обычно люди в такой ситуации паникуют.
Рэнди пожал плечами.
— У меня аллергия. Чихнул — и вот. Мама сказала, так бывает.
Офицер хмыкнул, но ничего не сказал. Он посидел ещё немного, потом встал, отряхнул форму и кивнул.
— Хорошего дня, Рэнди. Постарайтесь в следующий раз чихать дома.
Он ушёл, а Рэнди остался сидеть в саду, глядя на карпов в пруду. Через полчаса он чихнул снова и оказался на кухне в Норрисвилле, всё ещё с учебником в руках.
На столе лежало расписание. Кендзи и Юто стояли рядом и смотрели на него с выражением «мы ничего не навязываем, но вот план на неделю».
— Тётя Сачико сказала, что мы будем заниматься вместе, — сказал один из кузенов, Рэнди всё ещё не запомнил, кто именно. — Утром — каллиграфия, после обеда — кендо, вечером — чайная церемония.
— Я в школе учусь, — напомнил Рэнди.
— По выходным.
Он посмотрел на расписание. Чёткое, аккуратное, без просветов.
— А если я не хочу?
Кузены переглянулись.
— Тётя Сачико сказала, что хочешь.
Рэнди вздохнул. Мама вернётся через два дня. А пока придётся разбираться самому.
— Ладно, — сказал он. — Но кендо я уже пробовал. У меня неплохо получается.
Он не добавил, что у него вообще много что неплохо получается. Особенно то, о чём родственники, судя по их секретным переглядываниям, не должны были знать.
Вопрос остался открытым: как долго он сможет притворяться обычным подростком, если каждое чихание отправляет его в Японию, а родственники явно ждут от него чего-то, о чём молчат.
глава вторая · из десяти
Расчёска под клёном
Рэнди чихнул прямо над учебником по алгебре. Когда он проморгался, вместо страницы с дробями перед ним был пруд, карпы и низкий каменный мостик. Кимоно на плечах сидело уже привычно — лёгкое, с широким поясом, завязанным незнакомым узлом.
Он вытащил телефон. Сеть ловила, японская, с полным пакетом данных. Рэнди открыл чат с Номи и напечатал:
— Я снова в Японии. Сад какой-то. Не спрашивай.
Он отправил и уставился на экран. Номи прочитала через полминуты. И замолчала.
Рэнди подождал. Десять секунд, двадцать. Наверху горело «прочитано», но ответа не было. Он напечатал ещё:
— Номи?
Тишина. Он видел, что она в сети, но она не отвечала. Рэнди цокнул языком и убрал телефон в карман. Ладно. Сам разберётся.
Он встал, отряхнул кимоно и огляделся. Сад был небольшой, аккуратный, с дорожками из плоских камней и старым клёном, под которым стояла скамья. Пахло влажной землёй и водой. Рэнди сделал шаг к мостику и услышал за спиной шорох ткани.
Он обернулся.
Женщина стояла в трёх шагах. Тёмное кимоно с узким поясом, в руке — веер из рисовой бумаги, сложенный. Лицо гладкое, без возраста, без улыбки. Она смотрела на него так, будто знала, что он здесь появится, и ждала этого.
Рэнди замер.
— Здравствуйте, — сказал он по-японски, старательно выговаривая. — Я, кажется, заблудился.
Женщина не ответила. Она шагнула к скамье под клёном и села. Потом подняла веер и указала им на место рядом с собой.
Рэнди поколебался. В кармане завибрировал телефон — уведомление, но он не посмотрел. Женщина ждала, и от её молчания почему-то было труднее отказаться, чем от слов.
Он сел.
Женщина раскрыла веер, повеяла на себя, сложила и убрала за пояс. Потом взяла Рэнди за подбородок, повернула его голову на четверть оборота и осмотрела так, будто оценивала бракованную деталь.
— Эй, — сказал Рэнди.
Она проигнорировала. Из складок кимоно появилась расчёска — деревянная, с частыми зубьями. Женщина взяла прядь его волос и начала расчёсывать, медленно, от корней до кончиков.
Рэнди дёрнулся.
— Слушайте, я, конечно, понимаю, но…
Женщина щёлкнула веером перед его лицом — раз, и он замолчал. Не от испуга, а от неожиданности. Она снова взялась за расчёску.
Телефон в кармане завибрировал снова. Рэнди потянулся за ним, но женщина перехватила его запястье. Не больно, но крепко. Посмотрела ему в глаза и медленно покачала головой.
— Мне нужно ответить, — сказал Рэнди.
Она не отпустила. Вместо этого она взяла телефон из его кармана — он даже не заметил, как ловко она это сделала, — и положила на скамью рядом с собой, экраном вниз.
Рэнди выдохнул.
— Вы серьёзно?
Женщина взяла следующую прядь.
Он просидел на скамье, наверное, час. Может, два. Женщина расчёсывала его волосы, перебирала их, разделяла на пряди. Иногда она останавливалась, проводила пальцами по его затылку, и Рэнди каждый раз дёргался, потому что это было щекотно и странно. Она не обращала внимания.
Он попробовал жестами объяснить, что ему пора. Показал на часы, на небо, изобразил чихание. Женщина смотрела на его руки с тем же выражением, с каким рассматривала его лицо, — будто он показывал фокусы, которые ей неинтересны.
Тогда Рэнди начал рисовать в воздухе. Он нарисовал дом, потом стрелку, потом себя. Женщина взяла его за руку, вернула ладонь на колено и продолжила расчёсывать.
Он сдался.
Солнце переместилось. Тени от клёна вытянулись, потом поползли обратно. Карпы в пруду всплывали, хлопали ртами и уходили на глубину. Рэнди сидел, чувствуя, как деревянная расчёска проходит по волосам снова и снова, и пытался не заснуть.
Женщина работала молча. Она собрала часть волос у него на затылке, перевязала тонким шнурком, отпустила. Потом взяла следующую прядь. Рэнди чувствовал, как на голове формируется что-то сложное, но не мог увидеть.
Он попробовал заговорить ещё раз.
— Вы знаете мою маму?
Тишина.
— Вы знаете Номи?
Веер щёлкнул у его носа. Рэнди замолчал.
Телефон так и лежал экраном вниз. Рэнди смотрел на него и думал, что Номи, наверное, написала. Или не написала. Она молчала в чате, и это молчание было тяжелее любых слов. Он не знал, что сделал не так, но чувствовал — сделал. И эта женщина с веером была частью ответа.
Прошло ещё время. Рэнди перестал следить. Он смотрел на карпов, на облака, на то, как ветер шевелит листья клёна. Мысли стали вязкими и медленными. Он почти задремал, когда женщина убрала расчёску и легко хлопнула его по плечу.
Он открыл глаза.
Она сидела ровно, сложив руки на коленях, и смотрела на него. Потом взяла телефон, повертела в руках и протянула ему.
Рэнди взял аппарат. Экран горел уведомлениями. Он провёл пальцем — и увидел сообщение от Номи, отправленное четыре с половиной часа назад.
«Ты понял?»
Он поднял голову. Женщина с веером смотрела на него спокойно, без насмешки, без злости — просто ждала.
— Что я должен был понять? — спросил Рэнди.
Она чуть наклонила голову, поднесла палец к губам и улыбнулась одними уголками губ. Потом встала, поправила кимоно и ушла по дорожке, не оглядываясь.
Рэнди чихнул.
Он стоял посреди кухни в Норрисвилле, в футболке и джинсах, и в руке у него был телефон с сообщением от Номи. Он нажал ответ и напечатал:
«Кажется, нет. Объяснишь?»
Номи прочитала. Помолчала. И написала:
«Когда вернёшься — поговорим».
Рэнди уставился на экран. За спиной кто-то кашлянул. Он обернулся — в дверях стоял один из кузенов, Кендзи или Юто, и держал в руках расписание на завтра.
— Тётя Сачико сказала, что завтра каллиграфия в семь утра, — сказал кузен.
Рэнди посмотрел на телефон, на кузена, на вечернее небо за окном.
— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.
глава третья · из десяти
Журавлик из белой бумаги
Каллиграфия оказалась хуже, чем Рэнди себе представлял, а он представлял довольно паршивый сценарий.
Кисточка в руках ходила ходуном, тушь расползалась по рисовой бумаге неровными кляксами, и каждый раз, когда он выводил очередной иероглиф, тётя Сачико за спиной издавала такой вздох, будто он не писал, а ломал что-то дорогое.
Кендзи и Юто сидели по бокам от него, с одинаково прямой спиной, и их кисточки двигались плавно, без единой лишней капли. Они писали один и тот же иероглиф уже полчаса, и у них получалось красиво. У Рэнди получалось так, будто кисточку держал ёрш.
— Дыши, — сказал Кендзи, не поднимая головы. — Не зажимай плечо.
Рэнди выдохнул. Плечо действительно затекло. Он попробовал написать ещё раз — получилось чуть лучше, но всё равно похоже на мокрую сороконожку.
Телефон лежал в кармане, и Рэнди чувствовал его вес каждой клеткой тела. Номи так и не написала. Он проверил перед уроком — ноль сообщений. Ни «доброе утро», ни «я серьёзно», ни «когда вернёшься, поговорим». Просто тишина.
Он снова занёс кисточку.
— Легче, — сказал Юто. — Ты держишь её как меч.
Рэнди замер.
— Откуда ты знаешь, как я держу меч?
Юто моргнул. Кендзи, не поворачивая головы, чуть заметно качнул кисточкой — предупреждение брату.
— Я не знаю, — сказал Юто ровно. — Я имел в виду, что ты держишь слишком напряжённо.
Рэнди посмотрел на него. Юто смотрел в бумагу, и лицо у него было непроницаемое, но уши слегка покраснели.
— Ага, — сказал Рэнди. — Понял.
Он опустил кисточку и вывел ещё один иероглиф. Получилось криво, но хотя бы не кляксой.
Тётя Сачико подошла сзади, наклонилась, посмотрела на его работу. Помолчала. Потом взяла его руку в свою и провела линию — ровную, уверенную, красивую.
— Не дави, — сказала она. — Веди.
Она отпустила его руку и отошла. Рэнди посмотрел на линию, которую она помогла провести. Она выглядела чужой на его листе — слишком правильной, как будто принадлежала другому человеку.
Он отложил кисточку.
— Можно выйти на минуту?
Тётя Сачико повернулась. Посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула.
— Пять минут.
Рэнди вышел в коридор. Дом был старый, японский, с деревянными полами и раздвижными дверями из рисовой бумаги. Родственники сняли его на год, и пахло здесь татами и деревом, а не привычным Норрисвиллом с его запахом травы и бензина.
Он достал телефон. Номи молчала. Он открыл чат, напечатал:
«Я на каллиграфии. Меня учат держать кисточку. Это пытка».
Отправил. Подождал. Тишина.
Он убрал телефон и прислонился спиной к стене. В кармане что-то хрустнуло — он сунул руку и вытащил маленький бумажный журавлик. Сложенный аккуратно, из тонкой белой бумаги.
Рэнди повертел его в руках. Журавлик был не его. Он точно помнил, что не клал его в карман. И вчера его там не было.
Он развернул журавлика. На бумаге было написано три иероглифа. Рэнди всмотрелся. Он знал первый — «гора». Второй был похож на «вода». Третий он не узнал.
Он сложил бумагу обратно, но журавлик уже не получался — крылья мялись, сгибы не совпадали. Он сунул смятую бумагу в карман и вернулся в комнату.
Кендзи и Юто сидели на своих местах и писали. Тётя Сачико стояла у окна и смотрела в сад. Когда Рэнди вошёл, она обернулась и кивнула на его место.
Он сел. Взял кисточку. Попробовал вести линию, как она учила, — без нажима, плавно. Получилось лучше. Почти ровно.
— Хорошо, — сказала тётя Сачико. — Продолжай.
Рэнди продолжал. Он писал иероглиф за иероглифом, и постепенно рука перестала дрожать. Мысли текли медленно, в ритме движений кисточки. Он думал о женщине с веером, о журавлике в кармане, о молчании Номи.
К концу урока у него получился лист, который не стыдно было показать. Кривовато, неровно, но узнаваемо.
Тётя Сачико взяла лист, посмотрела и кивнула.
— Ты можешь, когда не сопротивляешься.
Рэнди промолчал.
Она сложила лист и протянула ему.
— Оставь себе. На память.
Он взял. Бумага была тёплой, с запахом туши.
В коридоре зазвонил телефон — его. Рэнди извинился и вышел. На экране горело сообщение от Номи:
«Какие иероглифы ты писал?»
Он нахмурился и набрал:
«Понятия не имею. Я просто водил кисточкой. А что?»
Номи прочитала. Помолчала. Потом написала:
«Тот журавлик — от женщины с веером. Она оставила его тебе, пока ты спал. Три иероглифа: гора, вода и сердце. Это имя».
Рэнди перечитал сообщение два раза.
«Чьё имя?»
Номи ответила не сразу.
«Моё. Номи — это не имя. Это прозвище. Настоящее имя — Ямамидзу. Гора-Вода-Сердце. Она хотела, чтобы ты меня нашёл».
Рэнди уставился на экран. В груди стало холодно и горячо одновременно.
Он напечатал:
«Зачем?»
Номи прочитала. Долго молчала. Потом ответила:
«Потому что я тоже здесь. В Японии. И мне нужно, чтобы ты пришёл».
Рэнди поднял голову. В проёме двери стоял Кендзи и смотрел на него с непонятным выражением.
— Урок кэндо через час, — сказал он. — Тётя просила напомнить.
Рэнди посмотрел на телефон, на Кендзи, на бумажного журавлика в кармане.
— Я приду, — сказал он.
Кендзи кивнул и ушёл.
Рэнди остался один в коридоре, с телефоном в руке, с именем Номи на экране и с чувством, что всё, что он знал до этой минуты, было только началом.
глава четвёртая · из десяти
За деревянными воротами
Рэнди перечитал сообщение Номи в третий раз, потом убрал телефон в карман и пошёл в комнату, где Кендзи уже собирал кисточки.
— Ты идёшь? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, — сказал Рэнди. — Через час, ты сказал.
Кендзи кивнул и вышел, а Рэнди остался один у стола с недописанным листом. Он взял кисточку, макнул в тушь и вывел на чистом уголке бумаги три иероглифа: гора, вода, сердце. Получилось криво, но узнаваемо.
Он сфотографировал и отправил Номи.
«Я написал. Теперь ты скажешь, где ты?»
Номи прочитала. Молчала. Рэнди ждал, глядя на экран. Прошла минута. Две.
Он убрал телефон и вышел в коридор. В доме было тихо — только где-то на кухне шумела вода и слышался голос тёти Сачико, говорившей по-японски быстро и неразборчиво.
Рэнди прошёл в комнату, где они оставили вещи. На полу лежала его школьная сумка, а рядом — аккуратно сложенная одежда, которую он носил вчера. Сверху на стопке лежала записка.
Он поднял её. Каллиграфическим почерком было выведено: «Не забудь переодеться для кэндо».
Почерк был не тёти Сачико. И не Кендзи. Рэнди повертел бумагу — ничего больше. Просто напоминание от человека, который знал, что он читает по-японски, но не всё.
Он сунул записку в карман, рядом со смятым журавликом, и пошёл переодеваться.
Форма для кэндо висела на вешалке в углу — тёмно-синяя, с плотной тканью и запахом нового хлопка. Рэнди натянул её, завязал пояс и посмотрел на себя в маленькое зеркало на стене. Выглядел он так, будто собрался на карнавал, но спорить было некогда.
В коридоре появился Юто, уже в форме, с синой — бамбуковым мечом — в руке.
— Готов? — спросил он.
— Ага, — сказал Рэнди. — Только один вопрос.
Юто остановился.
— Ты когда-нибудь занимался кэндо до сегодняшнего дня?
Юто моргнул. Потом сказал:
— Да. С пяти лет.
— А Кендзи?
— Тоже.
— А я, — сказал Рэнди, — ни разу. Так что не ждите от меня чудес.
Юто посмотрел на него с непонятным выражением — не насмешка, не жалость, а что-то вроде оценки.
— Мы не ждём, — сказал он и пошёл вперёд.
Рэнди вздохнул и пошёл за ним.
Зал для кэндо оказался переоборудованной гостиной — из неё вынесли мебель, постелили на пол деревянные щиты, и теперь здесь пахло бамбуком и воском. Кендзи стоял в центре, с синой наготове, и делал разминочные взмахи.
— Начнём с базовой стойки, — сказал он, когда Рэнди вошёл. — Встань напротив меня. Ноги на ширине плеч. Сину держи обеими руками, правой сверху.
Рэнди встал, взял сину, как сказано. Бамбуковый меч оказался легче, чем он думал, но держать его ровно было непривычно.
— Хорошо, — сказал Кендзи. — Теперь сделай шаг вперёд и ударь сверху вниз. Медленно.
Рэнди шагнул, поднял сину и опустил. Получилось неуклюже, но Кендзи кивнул.
— Ещё раз. Плавнее.
Он повторял удар снова и снова. Руки начали привыкать к весу, движения становились менее дёргаными. Юто стоял в стороне и наблюдал, не вмешиваясь.
На пятом повторе Рэнди чихнул.
Мир дёрнулся, сменился — и он стоял на каменных плитах, окружённый высокими кедрами. В руке всё ещё была сина. Форма кэндо была на нём. А вокруг — тихий японский сад с прудом и деревянным мостиком.
Рэнди медленно опустил сину.
— Отлично, — сказал он вслух. — Просто отлично.
Он огляделся. Сад был незнакомый — не тот, где он был вчера с офицером, и не тот, где его расчёсывала женщина с веером. Здесь пахло влажной землёй и хвоей, а в пруду плавали золотые карпы, лениво шевеля плавниками.
Рэнди сунул руку в карман формы — телефон был на месте. Он достал его. Связь ловила, но слабо. Он открыл чат с Номи.
«Я снова в Японии. Третий раз за неделю. Не знаю, где именно. Сад, кедры, пруд, карпы. Узнаёшь?»
Отправил. Подождал. Номи прочитала почти сразу.
«Это храмовый сад в Киото. Ты далеко. Стой на месте».
Рэнди поднял голову. Стоять на месте — звучало как плохая идея, учитывая, что его могли найти родственники женщины с веером. Но выбора не было.
Он сел на камень у пруда, положил сину рядом и стал ждать.
Прошло пять минут. Десять. В саду было тихо — только плескалась вода и шуршали листья на ветру. Рэнди уже начал думать, что Номи просто проверяет его терпение, когда услышал шаги по гравию.
Он обернулся.
По дорожке шла женщина с веером. Та же самая — с аккуратно уложенными волосами, в тёмно-синем кимоно, с веером в руке. Она остановилась в нескольких шагах от него и посмотрела на сину, лежащую на земле.
Потом перевела взгляд на Рэнди.
Он поднялся.
— Я знаю, кто вы, — сказал он. — Вы та, кто оставил журавлика. Вы хотите, чтобы я нашёл Номи.
Женщина не ответила. Она раскрыла веер, повеяла им на себя, потом закрыла и указала на тропинку, ведущую вглубь сада.
Рэнди посмотрел на тропинку. Она уходила между кедров, теряясь в тени.
— Номи там? — спросил он.
Женщина кивнула один раз.
Рэнди поднял сину. Посмотрел на телефон — Номи молчала. Посмотрел на женщину — она стояла неподвижно, ожидая.
— Ладно, — сказал он. — Ведите.
Она повернулась и пошла по тропинке. Рэнди — за ней.
Они шли минут пять. Сад сменился бамбуковой рощей, потом — каменной стеной с деревянными воротами. Женщина толкнула створку и жестом пригласила Рэнди войти.
За воротами был маленький внутренний двор. Посредине — каменный колодец, а рядом, на скамье, сидела Номи.
Она была в лёгком летнем платье, с распущенными волосами, и смотрела на Рэнди так, будто ждала его всё это время.
— Пришёл, — сказала она. Не вопрос — утверждение.
Рэнди остановился напротив неё.
— Ты сказала, что тебе нужно, чтобы я пришёл. Я пришёл.
Номи кивнула. Посмотрела на женщину с веером, которая стояла у входа, сложив руки на веере.
— Оставь нас, — сказала Номи.
Женщина поклонилась и вышла, притворив створку.
Рэнди и Номи остались одни во дворе.
— Садись, — сказала она. — Разговор будет долгим.
Рэнди сел на траву напротив неё, положив сину рядом. Номи смотрела на него изучающе, будто решала, с чего начать.
— Твоя мать знает, что ты здесь? — спросила она наконец.
— Она в командировке, — сказал Рэнди. — И я не планировал сюда попадать. Я чихнул.
— Я знаю, — сказала Номи. — Ты всегда чихаешь. Это твой триггер.
— Мой что?
— Триггер перемещения. Ты не можешь контролировать его, пока не научишься. А научиться ты можешь только здесь.
Рэнди помолчал.
— И чему я должен научиться?
Номи посмотрела ему прямо в глаза.
— Быть тем, кем ты уже стал. Ниндзя.
Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Рэнди слышал, как бьётся его сердце.
— Я не ниндзя, — сказал он.
— Ты носишь форму кэндо, которую никогда не надевал до сегодня, телепортируешься по чиху и носишь в кармане иероглифы, которые написала женщина из клана. Ты ниндзя, Рэнди. Просто ещё не знаешь этого.
Она встала и протянула ему руку.
— Пойдём. Я покажу тебе, что умею.
Рэнди посмотрел на её ладонь. Потом поднялся сам, без помощи.
— Хорошо, — сказал он. — Показывай.
Номи улыбнулась одними уголками губ и повела его к колодцу.
— Сначала — вода. Твоя мать сказала, что ты не умеешь ждать. А в нашем деле ждать — главное умение.
Рэнди остановился.
— Моя мать? Она знает?
Номи обернулась.
— Она всё знает, Рэнди. Она оставила тебе документы, она предупредила офицеров, она выбрала эту женщину с веером, чтобы та проверила тебя. Твоя мать — глава клана Ямамидзу.
Рэнди сел на траву. Не потому, что хотел, а потому что ноги перестали держать.
— Глава клана, — повторил он. — Моя мама.
— Да, — сказала Номи. — И она хочет, чтобы ты занял её место.</censored_response>
глава пятая · из десяти
Вода стала своей
Рэнди сидел на траве, глядя на колодец. Трава была зелёная, мягкая и пахла сыростью. Где-то за стеной плескалась вода в пруду. Номи стояла рядом, не торопила.
— Моя мама, — сказал Рэнди вслух. — Глава клана. Клана ниндзя.
— Да, — сказала Номи.
— И она хотела, чтобы я занял её место.
— Да.
Рэнди поднял голову и посмотрел на неё.
— А ты? Ты кто в этой истории?
Номи помолчала. Потом села на траву напротив него, подобрав под себя ноги.
— Я твой экзаменатор, — сказала она. — Твоя мать попросила меня проверить, готов ли ты.
— К чему?
— К тому, что узнал сегодня.
Рэнди выдохнул. Он хотел сказать что-то едкое, но вместо этого просто спросил:
— И как, готов?
Номи посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты пришёл, — сказала она. — Ты не сбежал, не позвонил маме, не начал паниковать. Ты сел и слушаешь. Это уже больше, чем я ожидала.
— Звучит как сомнительный комплимент.
— Это и есть сомнительный комплимент, — сказала Номи. — Но ты его заслужил.
Она встала и подошла к колодцу. Рэнди поднялся следом, подхватив сину.
— Что дальше? — спросил он. — Ты сказала про воду. Я должен смотреть на неё и ждать?
— Нет, — сказала Номи. — Ты должен в неё войти.
Рэнди посмотрел на колодец. Он был каменный, старый, с деревянной крышкой на половину.
— В колодец? Серьёзно?
— Не в колодец, — сказала Номи. — В пруд. За стеной.
Она указала на калитку в задней стене двора.
— Там есть пруд. Маленький. Ты войдёшь в него и будешь стоять, пока не почувствуешь, что вода перестала быть чужой.
Рэнди посмотрел на калитку, потом на Номи.
— Это какая-то медитация?
— Это первое упражнение, — сказала Номи. — Твоя мать сказала, что ты не умеешь ждать. А вода учит ждать.
— Я уже ждал сегодня, — сказал Рэнди. — Я ждал тебя в саду десять минут.
— Десять минут — это не ждать, — сказала Номи. — Это просто стоять. Ждать — это когда ты не знаешь, сколько времени пройдёт, и не проверяешь телефон.
Она посмотрела на его карман, где лежал телефон.
— Оставь его здесь, — сказала она.
Рэнди помедлил. Потом достал телефон, положил на траву рядом с синой.
— Хорошо.
Он пошёл к калитке, толкнул створку и вышел в небольшой сад за стеной. Там действительно был пруд — маленький, почти квадратный, с чистой водой и камнями по краям. Вода была тёмная, отражала небо и ветки деревьев.
Рэнди снял кроссовки, ступил на траву, потом в воду. Она оказалась холоднее, чем он думал. Он вошёл по колено, остановился.
— И что теперь? — спросил он, не оборачиваясь.
— Стой, — сказала Номи откуда-то сзади. — И не двигайся.
Он стоял. Вода холодила ноги, солнце светило в лицо, где-то стрекотали цикады. Прошла минута. Пять. Десять.
Рэнди смотрел на воду. Она была спокойная, почти неподвижная. Только иногда по ней пробегала рябь от ветра.
Он начал замерзать. Ноги онемели. В голову лезли мысли: о маме, о клане, о том, что он делает в пруду в чужой стране в форме для кэндо.
— Не думай, — сказала Номи. — Просто стой.
Он попытался не думать. Не получалось.
Он стоял ещё десять минут. Потом ещё. Вода стала почти нестерпимо холодной.
— Я могу выйти? — спросил он.
— Нет, — сказала Номи. — Ты выйдешь, когда вода перестанет быть холодной.
Рэнди закрыл глаза. Он стоял, чувствуя, как вода обтекает ноги, как движется воздух, как солнце греет лицо. Он перестал считать время.
И вдруг — он не понял, как — холод ушёл. Вода стала просто водой. Тёплой, спокойной, не враждебной.
Он открыл глаза.
— Можно выходить, — сказала Номи.
Он вышел на траву. Ноги были красные, но он их почти не чувствовал.
— Сколько прошло? — спросил он.
— Сорок минут, — сказала Номи. — Ты продержался дольше, чем я думала.
— Я замёрз.
— Это пройдёт, — сказала Номи. — Ты сделал первый шаг.
Она протянула ему полотенце, которое откуда-то взяла. Рэнди взял его, вытер ноги и надел кроссовки.
— Что дальше? — спросил он.
— Дальше — сон, — сказала Номи. — Ты устал. Завтра продолжим.
— Где я буду спать?
— Здесь, — сказала Номи. — В этом доме. Женщина с веером приготовила тебе комнату.
Рэнди посмотрел на неё.
— Она всё ещё здесь?
— Она всегда рядом, — сказала Номи. — Она твоя охрана. Пока ты в Японии.
— Я не просил охрану.
— Ты не просил, — согласилась Номи. — Но ты её получил. Так работает клан.
Она повернулась и пошла обратно во двор. Рэнди пошёл за ней.
На траве лежал его телефон. Он поднял его. На экране горело уведомление — сообщение от мамы.
Он открыл.
«Я знаю, что ты с Номи. Слушай её. Я буду дома через три дня. Мы поговорим тогда. Люблю тебя».
Рэнди перечитал сообщение два раза. Потом убрал телефон в карман.
Номи стояла у колодца и смотрела на него.
— Она написала? — спросила она.
— Да, — сказал Рэнди. — Сказала, что будет через три дня.
— И?
— И что мы поговорим.
Номи кивнула.
— Тогда у нас есть три дня, чтобы ты научился хотя бы не чихать в неподходящий момент.
Рэнди усмехнулся.
— Легко сказать.
— Легко, — согласилась Номи. — Но не просто.
Она указала на дом за воротами.
— Идём. Я покажу твою комнату. И да, телефона там нет. Женщина с веером заберёт его на ночь.
Рэнди вздохнул.
— Я так и знал.
Он пошёл за ней, чувствуя, как ноги ещё гудят от холода, а в голове — пустота и странное спокойствие.
глава шестая · из десяти
Павильон над прудом
Рэнди проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Он открыл глаза и увидел женщину с веером. Она стояла над ним, уже одетая в свежее кимоно, и держала в руках расчёску.
— Утро? — спросил Рэнди хрипло.
Женщина не ответила. Она указала расчёской на подушку рядом с ним. Рэнди сел, потёр лицо. За окном было серо, ещё не рассвело.
Он хотел спросить, сколько времени, но женщина уже села позади него и взяла его за подбородок, поворачивая голову прямо. Потом начала расчёсывать. Медленно, методично, прядь за прядью.
Рэнди вздохнул и перестал сопротивляться.
Она расчёсывала долго. Потом собрала волосы — не так, как в прошлый раз. Она сделала высокий хвост, почти на макушке, и закрепила его чем-то, что Рэнди не видел.
Когда она закончила, она обошла его спереди, посмотрела на результат, чуть наклонила голову — и ушла.
Рэнди пощупал хвост рукой. Волосы были стянуты туго, но не больно.
— Спасибо, — сказал он в пустоту.
Из коридора донёсся запах еды. Рэнди встал, надел ту же форму для кэндо, которую дали вчера, и вышел.
В маленькой столовой на циновках сидели Кендзи и Юто. Перед ними стояли чашки с рисом и мисо. Увидев Рэнди, Кендзи замер с палочками на полпути ко рту.
— Ты здесь? — спросил он.
— А где я должен быть? — Рэнди сел на свободную подушку.
— Ты не пришёл на каллиграфию, — сказал Юто. — Тётя Сачико ждала.
Рэнди взял чашку.
— Я был занят.
— Чем?
Рэнди задумался, что можно сказать. Правду — нельзя. Они не знают про клан.
— Культурным обменом, — сказал он.
Кендзи и Юто переглянулись.
— Каким? — спросил Кендзи.
— Японским, — сказал Рэнди и отпил мисо.
В комнату вошла Номи. Она была в повседневной одежде — джинсы и лёгкая куртка, — и выглядела так, будто уже час как на ногах.
— Рэнди, — сказала она. — Позавтракал? Пошли.
Кендзи посмотрел на неё, потом на Рэнди.
— Куда?
— На прогулку, — сказала Номи. — Культурную.
Юто нахмурился.
— У него расписание.
— Расписание изменилось, — сказала Номи. — Я говорила с Сачико.
Кендзи и Юто снова переглянулись, но ничего не сказали.
Рэнди доел рис, поставил чашку на поднос и встал.
— Я готов.
Они вышли из дома. Утро было прохладное, трава мокрая от росы. Номи повела его не к храму, а по узкой улочке между домами, потом через мостик над каналом.
— Твоя причёска, — сказала Номи, не оборачиваясь. — Она тебе идёт.
— Спасибо, — сказал Рэнди. — Женщина с веером постаралась.
— Её зовут Ямамидзу, — сказала Номи. — Но она не любит, когда её так называют.
— А как она любит?
— Молчание, — сказала Номи.
Они вышли к небольшому павильону на берегу пруда. Внутри было пусто — только циновка на полу и чайник на углях.
— Садись, — сказала Номи.
Рэнди сел на циновку. Номи села напротив.
— Сегодня мы будем учиться дышать, — сказала она.
— Я умею дышать, — сказал Рэнди. — Я делаю это всю жизнь.
— Ты делаешь это неправильно, — сказала Номи. — Ты дышишь, как обычный человек. А тебе нужно дышать, как ниндзя.
Рэнди хотел пошутить, но передумал.
— Хорошо. Учи.
Номи объяснила: вдох через нос, задержка, выдох через рот. Медленно. Считать про себя. Не думать о чихании.
Рэнди попробовал. Получалось плохо. Он слишком сосредотачивался на том, чтобы не чихнуть, и от этого начинал дышать чаще.
— Не думай о белой обезьяне, — сказала Номи.
— Что?
— Если я скажу тебе не думать о белой обезьяне, ты будешь думать только о ней, — сказала Номи. — То же самое с чиханием. Не пытайся его подавить. Просто дыши.
Рэнди закрыл глаза. Он дышал. Считал. Воздух был влажный, пахло водой и деревом.
Через десять минут он почувствовал, что в носу начало щипать. Он знал этот сигнал. Чих.
Он открыл глаза.
— Кажется, сейчас, — сказал он.
— Дыши, — сказала Номи.
Рэнди сделал вдох. Щипание усилилось. Он зажмурился.
— Дыши, — повторила Номи.
Он выдохнул. Щипание не прошло, но и чиха не случилось.
— Ещё, — сказала Номи.
Он дышал. Считал. Щипание то усиливалось, то ослабевало, но не пропадало.
— Ты сдерживаешь, — сказала Номи. — Не надо. Пусть идёт.
— Оно уйдёт в Японию, — сказал Рэнди.
— Пусть.
Рэнди выдохнул и перестал сопротивляться. Чих вырвался — громкий, неожиданный.
Он открыл глаза.
Они сидели в том же павильоне. Всё было на месте. Пруд, деревья, Номи напротив.
Рэнди посмотрел на свои руки. Потом на Номи.
— Я не телепортировался, — сказал он.
— Нет, — сказала Номи. — Ты остался здесь.
— Я чихнул и остался.
— Да.
Рэнди помолчал.
— Это сработало?
— Один раз, — сказала Номи. — Это не значит, что ты научился. Но это значит, что ты можешь научиться.
Она налила чай из чайника.
— Выпей, — сказала она. — И попробуй ещё раз.
Рэнди взял чашку. Чай был горьковатый, горячий.
Он поставил чашку на пол и закрыл глаза.
— Дыши, — сказала Номи.
Он дышал.
Через минуту щипание вернулось. Он не открывал глаза. Просто дышал. Считал. Чувствовал, как воздух входит и выходит.
Чихнул.
Открыл глаза.
Всё тот же павильон. Номи смотрела на него.
— Два, — сказала она.
Рэнди улыбнулся.
— Я начинаю понимать, — сказал он.
— Нет, — сказала Номи. — Ты начинаешь делать. Понимать будешь потом.
Она встала.
— Достаточно на сегодня. Идём завтракать по-настоящему.
— Я уже завтракал.
— Рисом и мисо, — сказала Номи. — Это не завтрак. Это разминка.
Она пошла к выходу. Рэнди поднялся и пошёл за ней.
На мостике он остановился и посмотрел на воду. В ней отражалось небо, облака, ветки ивы.
Он чихнул в кулак. Остался на месте.
— Три, — сказал он себе.
И пошёл догонять Номи.
глава седьмая · из десяти
Телефон в рукаве
Рэнди сидел на полу своей комнаты, скрестив ноги, и пытался дышать так, как учила Номи. Получалось хуже, чем в павильоне. Здесь было слишком знакомо — стены, кровать, рюкзак в углу. Воздух пах пылью и старыми носками, а не водой и деревом.
Он закрыл глаза. Вдох через нос. Задержка. Выдох через рот.
В носу защипало.
Он открыл глаза и посмотрел на телефон. Номи молчала уже два часа. Последнее сообщение от неё пришло, когда он вернулся: «Практикуйся. Напишу, когда смогу».
Он написал: «Практикуюсь. Здесь сложнее».
Номи не ответила.
Рэнди убрал телефон в карман и снова закрыл глаза. Вдох. Задержка. Выдох.
Щипание усилилось.
Он попытался дышать глубже, но воздух будто застрял в горле. Он сжал зубы и сосредоточился на счёте. Раз. Два. Три.
Чих вырвался раньше, чем он успел его остановить.
Рэнди открыл глаза и увидел небо. Настоящее небо, без потолка. Он сидел на траве, посреди сада с прудом и низкими кустами азалии. Солнце светило ровно, безжалостно, и воздух был влажным и тёплым.
Он посмотрел на себя. Джинсы и футболка исчезли. Вместо них — лёгкое летнее кимоно, тёмно-синее с белыми узорами. На ногах — гэта. Деревянные, неудобные.
— Отлично, — сказал он вслух.
Он встал, отряхнул колени. Сад был ухоженный, но чужой. Он не узнавал это место.
Он полез в карман за телефоном. Телефон был на месте, но экран не ловил сеть.
— Конечно, — сказал Рэнди.
Он сунул телефон обратно и пошёл по дорожке между кустами. Сад тянулся к каменной ограде, за которой виднелась улица.
— Молодой человек.
Голос был спокойным, официальным. Рэнди обернулся.
Офицер стоял в нескольких шагах от него. Форма, фуражка, планшет в руках. Лицо внимательное, без враждебности.
— Добрый день, — сказал офицер. — Вы не местный?
Рэнди вздохнул.
— Не местный.
— Разрешите ваши документы.
Рэнди снова полез в карман. Вместе с телефоном там лежал свёрнутый лист бумаги — тот самый, который мать оставила ему перед отъездом. Он протянул его офицеру вместе с паспортом.
Офицер взял документы, пролистал паспорт, развернул лист. Прочитал. Поднял брови.
— Господин Каннингхэм, — сказал он. — Вы из Норрисвилла?
— Да.
— И вы здесь… как?
— Случайно, — сказал Рэнди. — У меня аллергия.
Офицер посмотрел на него, потом снова на лист.
— Здесь сказано, что вы можете появляться на территории Японии без предварительного уведомления, — сказал он. — Подтверждение от Министерства иностранных дел и от вашей матери.
— Она всё уладила, — сказал Рэнди.
Офицер кивнул, но не убрал документы. Он оглянулся на сад, потом указал на скамью под клёном.
— Присядем, — сказал он. — Это займёт несколько минут.
Рэнди пожал плечами и пошёл за ним.
Офицер сел на скамью, положил планшет на колено. Рэнди сел рядом. Офицер расстелил на траве небольшой плед — Рэнди заметил, что тот лежал там с самого начала, будто офицер готовился к долгой проверке.
— Вы не нервничаете, — сказал офицер. Это был не вопрос.
— А должен? — спросил Рэнди.
— Обычно люди нервничают, когда их проверяют. Особенно если они оказались в чужой стране без билета.
Рэнди вытащил из кармана кимоно книгу — школьный учебник по истории, который каким-то образом переместился вместе с ним. Он открыл его на закладке.
— Я читаю, — сказал он. — Вы проверяете. Всё по процедуре.
Офицер посмотрел на книгу, потом на Рэнди.
— За последнюю неделю вы появлялись в Японии три раза, — сказал он. — Все три — в разных местах.
— Да.
— Первый раз — в Токийском префектуральном саду. Второй — в саду с прудом в Киото. Третий — здесь.
Рэнди перевернул страницу.
— Везде разные сады, — сказал он. — Я заметил.
— Это совпадение?
— Я не выбираю, куда попасть, — сказал Рэнди. — Просто чихаю и оказываюсь там, где щиплет в носу.
Офицер помолчал. Он снова посмотрел на лист с разрешением.
— Ваша мать, — сказал он. — Она японка?
— Да.
— И она знает о вашей… особенности.
— Она оставила мне эту бумагу, — сказал Рэнди. — Сказала, что если меня остановят, показать её.
Офицер кивнул. Он сложил документы и протянул их Рэнди.
— Всё в порядке, — сказал он. — Можете идти.
Рэнди взял документы, убрал в карман.
— Спасибо.
— Но я бы посоветовал вам держаться подальше от оживлённых мест, — добавил офицер. — Следующий раз может попасться не такой понимающий офицер.
— Я постараюсь, — сказал Рэнди.
Офицер встал, свернул плед и пошёл по дорожке к выходу из сада.
Рэнди остался на скамье. Он закрыл учебник и посмотрел на телефон. Сети не было. Он написал Номи: «Снова в Японии. В саду. Офицер проверил, всё нормально».
Сообщение ушло, но ответа не было.
Рэнди подождал минуту. Потом ещё одну.
Номи молчала.
Он убрал телефон в карман и откинулся на спинку скамьи. Солнце пекло. В саду было тихо, только птицы перекликались где-то в кронах.
Краем глаза он заметил движение.
Женщина с веером вышла из-за клёна бесшумно, будто стояла там всё время. На ней было то же кимоно, что и в прошлый раз — серое, с тёмными ветками. Она держала веер сложенным и смотрела на Рэнди без улыбки.
Она подошла, села рядом на скамью. Не спросила. Не поздоровалась.
Рэнди вздохнул.
— Вы здесь, — сказал он.
Она не ответила. Взяла его за подбородок, повернула голову в профиль, потом снова прямо. Осмотрела причёску — тот высокий хвост, который она сделала утром. Потом покачала головой.
Она расстегнула резинку, и волосы Рэнди рассыпались по плечам.
— Эй, — сказал он.
Она уже достала расчёску.
Она расчёсывала медленно, прядь за прядью, как в прошлый раз. Потом собрала волосы — не в высокий хвост, а в низкий, на затылке. Взяла две пряди с висков, перекинула назад и закрепила их так, что получился маленький хвостик на свободных волосах.
Рэнди не видел, как это выглядит, но чувствовал — туго, аккуратно, будто его готовили к чему-то важному.
Она закончила, убрала расчёску и положила руку ему на плечо. Тихо. Твёрдо.
Рэнди понял: встать нельзя.
Он потянулся за телефоном.
Она взяла его за запястье. Покачала головой.
— Мне нужно ответить, — сказал Рэнди.
Она забрала телефон из его руки и положила себе в рукав. Потом открыла веер и начала обмахиваться, глядя прямо перед собой.
Рэнди посмотрел на неё. Потом на пустой экран, где только что был телефон.
— Надолго? — спросил он.
Она не ответила.
Он откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза. Солнце светило сквозь веки. В саду было тихо. Женщина сидела рядом, не двигаясь, и веер мерно шелестел в такт её дыханию.
Рэнди понял, что отсюда он не уйдёт, пока она не решит, что пора. И телефона не увидит до самого вечера.
Он открыл глаза и нарисовал пальцем в воздухе знак вопроса.
Женщина чуть наклонила веер — не ответ, а обещание, что ответ будет, но не сейчас.
Рэнди вздохнул и снова закрыл глаза.
глава восьмая · из десяти
Пять часов у пруда
Рэнди открыл глаза. Солнце сдвинулось — теперь оно светило в спину, и тень от скамьи вытянулась на траве. Он не знал, сколько прошло времени. Могло быть полчаса, могло — два.
Женщина сидела рядом, не меняя позы. Веер лежал у неё на коленях сложенный. Она смотрела прямо перед собой, на пруд, и её лицо ничего не выражало.
Рэнди пошевелил плечами. Спина затекла.
— Долго ещё? — спросил он.
Она не ответила.
Он вздохнул и попробовал дышать так, как учила Номи. Вдох через нос. Задержка. Выдох через рот. В носу не щипало — по крайней мере, это радовало.
Женщина повернула голову и посмотрела на него. Взгляд был спокойный, изучающий. Она чуть склонила голову набок, будто оценивала, правильно ли он дышит.
Рэнди выдохнул и открыл глаза.
— Вы знаете Номи? — спросил он.
Она не ответила, но веер в её руках дрогнул — чуть приоткрылся и снова закрылся. Рэнди решил считать это да.
— Она моя учительница, — сказал он. — Ну, вроде того. Она учит меня не телепортироваться при чихании.
Женщина подняла веер и указала им на его грудь. Потом нарисовала в воздухе круг.
— Дыхание? — спросил Рэнди.
Она кивнула. Один раз. Чётко.
Рэнди моргнул.
— Вы говорите? — спросил он. — Ну, то есть, вы понимаете, что я говорю?
Она посмотрела на него с лёгким прищуром, будто вопрос был глупым. Потом снова открыла веер и начала обмахиваться.
Рэнди откинулся на спинку скамьи.
— Ладно, — сказал он. — Я понял. Вы всё понимаете, но не отвечаете.
Она не подтвердила и не опровергла.
Он посмотрел на небо. Облака плыли медленно, почти незаметно. Где-то в кронах перекликались птицы.
— У меня есть вопросы, — сказал Рэнди. — Много.
Она ждала.
— Моя мать — глава клана, — сказал он. — Номи — экзаменатор. Вы — меня охраняете. Кузены ничего не знают. Я должен научиться контролировать перемещения, а потом возглавить клан.
Он помолчал.
— Я ничего не пропустил?
Женщина чуть наклонила веер влево. Потом вправо. Потом снова сложила.
Рэнди посмотрел на неё.
— Это значит «почти»?
Она не ответила.
Он вздохнул и нарисовал пальцем в воздухе иероглиф — тот, который был на журавлике. Гора. Вода. Сердце. Ямамидзу.
Женщина замерла.
Она смотрела на пустой воздух перед собой, будто иероглиф всё ещё висел там. Потом медленно перевела взгляд на Рэнди.
В её глазах что-то мелькнуло. Не злость. Не удивление. Скорее — узнавание.
Она подняла руку и нарисовала в воздухе ответ. Тот же иероглиф, но в другом порядке. Сердце. Гора. Вода.
— Это ваше имя? — спросил Рэнди.
Она кивнула.
— Можно мне его узнать?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла его ладонь, разогнула пальцы и написала на ней пальцем — медленно, с нажимом. Три иероглифа.
Рэнди не знал, как они читаются. Он только чувствовал тепло её пальца на своей коже.
Она убрала руку и снова сложила руки на коленях.
— Я запомню, — сказал Рэнди. — Спрошу у Номи, как читается.
Женщина чуть прикрыла глаза. Это могло быть одобрение.
Рэнди посмотрел на свою ладонь, будто иероглифы могли остаться на коже. Их не было, но он чувствовал, что запомнил порядок.
Он перевёл взгляд на пруд. Карпы лениво шевелили плавниками у поверхности.
— Зачем вы меня ждёте? — спросил он. — Ну, здесь. Со мной.
Она не ответила.
— Это испытание? — спросил он. — Как с прудом?
Она чуть наклонила голову. Ни да, ни нет.
— Тогда что?
Она подняла веер и указала им на его голову. Потом на сердце.
Рэнди нахмурился.
— Голова и сердце? — переспросил он. — Я должен что-то понять?
Она кивнула.
— Что?
Она не ответила. Только снова открыла веер и начала обмахиваться, глядя на пруд.
Рэнди вздохнул и закрыл глаза. Он попробовал дышать ровно, но мысли путались. Голова и сердце. Что он должен понять? Что мать скрывала от него правду? Что он должен выбрать между кланом и нормальной жизнью? Что Номи молчит не просто так?
Он открыл глаза.
— Это про выбор? — спросил он.
Женщина не ответила, но веер в её руке дрогнул.
— Про то, что я должен решить, хочу ли я этого?
Она чуть наклонила веер вправо. Почти незаметно.
Рэнди посмотрел на неё.
— Я не знаю, хочу ли я, — сказал он честно. — Я только вчера узнал, что моя мать — глава клана ниндзя. И что я должен её заменить. И что я телепортируюсь при чихании. Это слишком много за один день.
Она слушала, не перебивая.
— Но я не отказываюсь, — добавил Рэнди. — Пока.
Она чуть прикрыла глаза. Это могло быть одобрение. Или терпение.
Рэнди откинулся на спинку скамьи и посмотрел на небо. Солнце сдвинулось ещё. Тень от скамьи стала длиннее.
Он не знал, сколько ещё просидит здесь. Но понял, что ответа от неё не дождётся, пока не поймёт сам.
Он закрыл глаза и начал дышать. Вдох через нос. Задержка. Выдох через рот.
Женщина сидела рядом, и веер мерно шелестел в такт её дыханию.
Рэнди не знал, сколько прошло времени — может, час, может, два, — когда она вдруг встала.
Он открыл глаза.
Она стояла перед ним, держа веер сложенным. Посмотрела на него сверху вниз. Потом достала из рукава его телефон и протянула ему.
Рэнди взял телефон. Экран загорелся. Было четыре часа дня.
Она простояла с ним пять часов.
Он посмотрел на неё.
— Спасибо, — сказал он.
Она чуть наклонила голову. Потом развернулась и пошла по дорожке между кустами, бесшумно, будто её и не было.
Рэнди остался на скамье один.
Он посмотрел на телефон. Сообщений от Номи не было. Он написал: «Меня отпустили. Где ты?»
Ответ пришёл через минуту.
«В доме. Приходи. Нам нужно поговорить».
Рэнди встал, отряхнул кимоно и пошёл к выходу из сада.
Вопрос остался открытым: что он должен был понять за эти пять часов?
глава девятая · из десяти
Серебряная нить
Рэнди вошёл в дом и сразу почувствовал запах зелёного чая и старого дерева. Номи закрыла за ним дверь и прошла в комнату с низким столом, где уже стояли две чашки.
Он сел на татами, поджав ноги. Кимоно натянулось на коленях. Номи села напротив, разлила чай и отодвинула одну чашку к нему.
— Пей, — сказала она.
Рэнди взял чашку. Чай был горьковатый и тёплый. Он сделал глоток и поставил чашку на стол.
— Твоя бабушка, — сказал он. — Она всегда так проверяет?
Номи отпила из своей чашки и поставила её ровно по центру круга на подносе.
— Она проверяет не всех, — ответила она. — Только тех, кто может стать главой.
Рэнди помолчал.
— Она приняла меня?
— Да, — сказала Номи. — Но это не значит, что ты готов. Это значит, что она считает тебя достойным попробовать.
Рэнди провёл пальцем по краю чашки.
— Что теперь?
Номи посмотрела на него долгим взглядом.
— Твоя мать вернётся через три дня, — сказала она. — До её возвращения ты должен научиться контролировать перемещение хотя бы настолько, чтобы не телепортироваться при каждом чихе.
— Я уже научился, — сказал Рэнди. — В прошлый раз я чихнул три раза и остался на месте.
— В павильоне, — уточнила Номи. — В тихом месте, где ты был спокоен.
Рэнди открыл рот, чтобы возразить, и закрыл.
— А сегодня, — продолжила Номи, — ты чихнул в своей комнате и оказался в саду в Киото.
— Там был перец, — сказал Рэнди. — На кухне. Я не специально.
— Неважно, — сказала Номи. — Ты потерял контроль. Значит, техника ещё не закрепилась.
Она пододвинула к нему маленький лист бумаги и кисть.
— Напиши, — сказала она. — Три иероглифа. Сердце, гора, вода. В том порядке, в котором она тебе написала.
Рэнди взял кисть. Рука дрогнула. Он выдохнул и медленно вывел первый иероглиф. Сердце. Потом гора. Потом вода.
Номи посмотрела на лист.
— Неплохо, — сказала она. — Для первого раза.
— Я практиковался, — признался Рэнди. — Когда она писала, я запоминал движение.
Номи чуть приподняла бровь.
— Ты запомнил движение?
— Да. Палец шёл сверху вниз, потом влево, потом снова вниз. Я повторял про себя, пока она писала.
Номи помолчала. Потом взяла лист и посмотрела на иероглифы.
— Кокоро Ямамидзу, — сказала она. — Сердце горы и воды. Её имя — не просто имя. Это название техники.
Рэнди нахмурился.
— Техники?
— Дыхательной, — сказала Номи. — Она учит дышать так, чтобы тело помнило о земле, а разум оставался текучим. Гора и вода. Твёрдость и гибкость. Сердце между ними.
Она отодвинула лист в сторону.
— Ты провёл с ней пять часов. Она не сказала тебе ни слова. Но ты запомнил её имя и порядок иероглифов. Ты слушал не ушами.
Рэнди посмотрел на свои руки.
— Я должен был это понять? — спросил он. — Что слушать нужно не ушами?
— Частично, — ответила Номи. — Но главное ты понял, когда не убежал.
Она встала и подошла к окну.
— Твои кузены думают, что ты на каллиграфии, — сказала она. — Тётя Сачико считает, что ты в магазине. Твой дядя Таро уверен, что ты в своей комнате и учишь японский.
Рэнди вздохнул.
— Сколько у меня есть времени, пока они не хватятся?
— Часа два, — сказала Номи. — Может, три.
Она повернулась к нему.
— За это время я научу тебя одному дыханию. Не тому, которое ты пробовал в павильоне. Другому.
Рэнди поднялся.
— Какому?
Номи подошла к нему и встала напротив.
— Закрой глаза, — сказала она.
Он закрыл.
— Представь, что ты стоишь по колено в воде. Как тогда, в пруду. Вода холодная, но ты не дрожишь. Ты чувствуешь дно под ногами.
Рэнди кивнул.
— Теперь представь, что вода поднимается до пояса. До груди. До шеи.
Он дышал ровно.
— Вода закрывает тебя с головой. Ты под водой, но ты не тонешь. Ты стоишь на дне и дышишь.
Рэнди сделал вдох. Воздух вошёл легко.
— Хорошо, — сказала Номи. — Теперь открой глаза и чихни.
— Что?
— Чихни, — повторила она. — Представь, что в носу защекотало. Перчинка. Пыль. Солнце.
Рэнди посмотрел на неё.
— Я не могу чихнуть по заказу.
— Можешь, — сказала Номи. — Ты делал это раньше. Когда хотел отвлечь учителя или выиграть время.
Рэнди моргнул.
— Откуда ты…
— Я твой экзаменатор, — перебила Номи. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.
Она скрестила руки на груди.
— Чихни.
Рэнди выдохнул и сосредоточился. Он представил, что в носу защекотало. Лёгкое раздражение. Он сморщил нос.
Ничего.
— Ещё раз, — сказала Номи.
Он попробовал снова. Представил пыльцу, солнечный луч, резкий запах.
Чих получился слабый, почти незаметный.
— Недостаточно, — сказала Номи. — Ещё.
Рэнди чихнул громче. Воздух вокруг него не изменился. Он остался на месте.
— Я не переместился, — сказал он.
— Да, — сказала Номи. — Потому что ты был под водой.
Рэнди посмотрел на неё.
— Это метафора?
— Нет, — сказала Номи. — Это техника. Ты представил, что вода окружает тебя со всех сторон. Ты чувствовал дно под ногами. Ты дышал ровно. Когда ты чихнул, твоё тело не искало выхода — оно знало, что ты уже там, где нужно.
Она села обратно за стол.
— Теперь ты знаешь два дыхания. Одно — чтобы оставаться на месте. Второе — чтобы возвращаться, если тебя унесло.
Рэнди сел напротив неё.
— Второе? — переспросил он. — Ты не говорила мне про второе.
— Не говорила, — согласилась Номи. — Потому что ты не был готов. Теперь готов.
Она налила себе ещё чаю.
— Когда ты чихаешь и чувствуешь, что тебя тянет, — сказала она, — ты должен представить не воду вокруг, а нить. Тонкую, прозрачную, от твоего сердца до того места, где ты хочешь оказаться.
Рэнди нахмурился.
— Нить?
— Да, — сказала Номи. — Она всегда есть. Ты просто не умел её чувствовать.
Она посмотрела на него.
— Твоя мать оставила её, когда уезжала. Каждый член клана оставляет нить до того места, куда хочет вернуться. Твоя нить — до дома в Норрисвилле.
Рэнди помолчал.
— И что, я могу просто представить нить и чихнуть?
— Нет, — сказала Номи. — Сначала ты должен её найти.
Она встала и подошла к нему.
— Закрой глаза.
Он закрыл.
— Дыши ровно. Представь, что ты стоишь в своей комнате в Норрисвилле. Стол, кровать, рюкзак на стуле. Окно выходит во двор. За окном — дерево.
Рэнди представил. Комната была тёплой и знакомой.
— Теперь представь, что от твоего сердца тянется тонкая серебряная нить. Она идёт вперёд, сквозь стены, сквозь улицы, сквозь океан.
Рэнди почувствовал лёгкое тепло в груди.
— Ты чувствуешь её? — спросила Номи.
— Кажется, да, — сказал он.
— Не открывай глаза, — сказала она. — Чихни.
Рэнди сосредоточился. Тепло в груди стало сильнее. Он чихнул.
Когда он открыл глаза, он стоял в своей комнате в Норрисвилле.
Солнце светило в окно. На стуле висел рюкзак. За окном шумело дерево.
Рэнди посмотрел на себя. На нём было кимоно и гэта. В руке он сжимал телефон.
Экран загорелся. Сообщение от Номи:
«Молодец. Теперь возвращайся. Тем же способом».
Рэнди выдохнул и улыбнулся.
Он закрыл глаза и представил нить. На этот раз — до дома в Японии, до комнаты, где ждала Номи.
Тепло в груди снова отозвалось.
Он чихнул.
глава десятая · из десяти
Дом, где ждала Номи
Рэнди открыл глаза. Он стоял на том же месте, в комнате с низким столом и двумя чашками. Номи смотрела на него спокойно, без удивления.
— Получилось, — сказал он.
— Да, — сказала Номи. — Ты вернулся.
Рэнди посмотрел на свои руки. Кимоно было на месте. Телефон в кармане. Он сделал это сам, без случайного чиха, без паники. Просто представил нить и чихнул.
— Это странное чувство, — сказал он. — Как будто я знал, куда иду, но не видел дороги.
— Дорогу не нужно видеть, — сказала Номи. — Её нужно чувствовать.
Она взяла чашку и допила чай.
— Теперь у тебя есть час, — сказала она. — Твоя тётя Сачико ждёт тебя на кэндо.
Рэнди вздохнул.
— Я думал, ты отменила расписание.
— Отменила на сегодня утром, — сказала Номи. — Но не на весь день. Твои кузены уже ищут тебя.
Она посмотрела на дверь.
— Они думают, что ты в саду. Я сказала, что ты практикуешь каллиграфию на воздухе.
Рэнди провёл рукой по волосам. Хвост, который собрала женщина с веером, всё ещё держался.
— Я не могу прийти на кэндо в кимоно, — сказал он.
— Можешь, — сказала Номи. — В Японии это нормально.
— Но я не в Японии, — сказал Рэнди. — Я в доме моих родственников. В Норрисвилле.
Номи чуть наклонила голову.
— Ты уверен?
Рэнди замер. Он посмотрел в окно. За стеклом был японский сад — пруд, клён, каменные фонари. Не Норрисвилл.
— Я не вернулся домой, — сказал он.
— Нет, — сказала Номи. — Ты вернулся сюда. В дом, где я ждала.
Она встала и подошла к окну.
— Твоя нить ведёт туда, куда ты хочешь попасть. Но ты ещё не научился отличать дом от убежища.
Рэнди нахмурился.
— Дом — это Норрисвилл.
— Для тебя — да, — сказала Номи. — Но твоё тело выбрало сюда. Потому что здесь ты чувствуешь себя в безопасности.
Она повернулась к нему.
— Это значит, что техника работает, но не до конца. Ты контролируешь перемещение, но не направление.
Рэнди посмотрел на свои руки.
— Значит, я могу teleпортироваться, но не туда, куда хочу?
— Пока нет, — сказала Номи. — Но это нормально. Ты научился за один день тому, на что у других уходят недели.
Она подошла к нему и положила руку на плечо.
— Твои кузены ждут. Иди на кэндо. Сегодня вечером продолжим.
Рэнди кивнул и направился к двери. В коридоре он столкнулся с Кендзи.
Кендзи был в тренировочной форме и держал деревянный меч. Он посмотрел на Рэнди, на его кимоно и хвост, и поднял бровь.
— Ты что, в саду спал?
— Нет, — сказал Рэнди. — Практиковал каллиграфию.
— В кимоно?
— Номи сказала, что так правильно.
Кендзи хмыкнул и пошёл вперёд.
— Ладно. Пошли. Сачико уже сердится.
Рэнди пошёл за ним. В зале для кэндо уже стояли Юто и тётя Сачико. Юто держал меч ровно, смотрел прямо перед собой. Сачико поправляла ему защиту на груди.
— Рэнди, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты опоздал на десять минут.
— Извините, — сказал Рэнди. — Я был в саду.
Сачико повернулась и посмотрела на него. Взгляд задержался на кимоно, на хвосте, на спокойном лице.
— Ты в кимоно, — сказала она.
— Да.
— И волосы убраны.
— Да.
Сачико подошла ближе и взяла прядь его волос. Потом отпустила.
— Кто тебя причесал?
Рэнди помолчал.
— Женщина в саду, — сказал он. — Я не знаю её имени.
Сачико посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.
— Понятно, — сказала она. — Тогда начнём.
Она отошла и взяла второй деревянный меч.
— Кендзи, покажи Рэнди стойку.
Кендзи встал в позицию. Рэнди повторил. Движение было знакомым — он уже пробовал кэндо в прошлый раз.
— Хорошо, — сказала Сачико. — Теперь удар.
Кендзи сделал выпад. Рэнди повторил. Меч лёг в руку ровно, дыхание не сбилось.
Сачико смотрела на него.
— Ты уже занимался кэндо?
— Нет, — сказал Рэнди. — Смотрел видео.
— Видео?
— Да. На YouTube.
Сачико переглянулась с Кендзи. Кендзи пожал плечами.
— Ладно, — сказала Сачико. — Продолжай.
Через полчаса Рэнди вспотел, но дыхание оставалось ровным. Он заметил, что Кендзи и Юто иногда переглядываются, но ничего не говорят.
Сачико остановила тренировку.
— Достаточно, — сказала она. — Рэнди, ты устал?
— Немного, — признался он.
— Хорошо. Иди отдохни. Вечером ужин.
Рэнди кивнул и вышел из зала. В коридоре он достал телефон.
Экран загорелся. Сообщение от Номи:
«Как прошло?»
Рэнди написал:
«Нормально. Сачико спросила, кто меня причесал. Я сказал, что женщина в саду. Она не удивилась».
Номи ответила через минуту:
«Потому что она знает, кто это. Твоя бабушка известна в клане. Сачико не будет задавать лишних вопросов».
Рэнди посмотрел на экран.
«Она знает, что я встречался с бабушкой?»
«Она догадывается. Но не спрашивает. Это часть этикета».
Рэнди убрал телефон и пошёл в свою комнату. Он снял кимоно и повесил его на стул. Потом сел на татами и закрыл глаза.
Он представил нить. Тонкую, прозрачную, от сердца до дома в Норрисвилле.
Тепло в груди отозвалось.
Он открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом был японский сад.
— Не сегодня, — сказал он себе. — Завтра.
Он лёг на татами и закрыл глаза.
Через минуту в дверь постучали.
— Рэнди? — это был голос Кендзи. — Ты спишь?
— Нет, — сказал Рэнди. — Входи.
Кендзи открыл дверь и вошёл. Он был без меча, в обычной одежде.
— Я хотел спросить, — сказал он. — Ты правда не знаешь, кто тебя причесал?
Рэнди сел.
— Правда.
Кендзи помолчал.
— Потому что я знаю, — сказал он. — Это Кокоро Ямамидзу. Она глава клана.
Рэнди замер.
— Откуда ты знаешь?
— Я видел её портрет в доме моего деда, — сказал Кендзи. — И я слышал, что она живёт в Киото и охраняет храм.
Он посмотрел на Рэнди.
— Ты встречался с ней. Я прав?
Рэнди помолчал.
— Да, — сказал он. — Встречался.
Кендзи кивнул.
— Я так и думал. Сачико не хочет говорить об этом, но я знаю, что ты не просто так здесь.
Он подошёл к окну.
— Твоя мать — глава клана, — сказал он. — Я знаю это уже два года.
Рэнди встал.
— Ты знаешь?
— Да, — сказал Кендзи. — И Юто тоже. Мы не говорим об этом, потому что Сачико и Таро думают, что мы не в курсе.
Он повернулся к Рэнди.
— Но мы знаем. И мы знаем, что ты здесь, чтобы учиться.
Рэнди посмотрел на него.
— Зачем ты мне это говоришь?
Кендзи улыбнулся.
— Потому что ты мой кузен, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты знал: ты не один.
Он хлопнул Рэнди по плечу и вышел из комнаты.
Рэнди остался стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь.
Создай свой фанфик ✦
ИИ напишет первую главу по твоей идее — бесплатно, без регистрации.
Написать фанфик