Зарежу

Ночной Хогвартс пахнет камнем и тишиной. Я не должна была здесь гулять после отбоя, но в гостиной было слишком людно, и я устала делать вид, что мне есть дело до того, кто с кем поссорился на ужине. За спиной хлопнул портрет Полной дамы, и я осталась одна в коридоре с факелами, горящими через один.

Пальто я не взяла, и по голым плечам пробежал холодок. Я думала, что знаю каждый закоулок этого замка за четыре года, но ночью он становится другим — незнакомым и острым. Я дошла до третьего этажа, когда услышала звук.

Сначала я подумала, что это Полная дама кого-то ещё выпустила. Или Снегг. Но звук был странным — булькающим. И кто-то дышал.

Я завернула за угол и увидела его.

Фред Уизли сидел на подоконнике в нише, которую я считала своей. Он откинулся на каменный откос, вытянув длинные ноги, и держал в руке бутылку. Не тыквенный сок — запах огневиски ударил в нос, даже когда я стояла в трёх шагах. Его мантия была расстёгнута, рукава рубашки закатаны до локтей, и он выглядел так, будто весь замок принадлежит ему, а не директору.

Он поднял голову и уставился на меня. В темноте его глаза блеснули, и он не попытался спрятать бутылку.

— А ты кто такая?

Я не ответила. Я просто смотрела на него, потому что Фред Уизли был из тех людей, которые существуют в другом измерении — громком, полном смеха и внимания. А я была той, кто сидит в углу библиотеки и записывает в дневник, как падает свет на лица однокурсников.

— Лика, — сказала я тихо.

— Лика, — повторил он, перекатывая имя на языке, как будто пробовал его на вкус. — С Гриффиндора?

Я кивнула.

— А я Фред. Но ты, наверное, знаешь.

Я снова кивнула.

Он усмехнулся и поднёс бутылку к губам. Сделал глоток, не сводя с меня глаз. Я должна была уйти. Я должна была развернуться и пойти обратно в гостиную, пока меня не поймали с ним, с бутылкой, с этим запахом.

Я не ушла.

— Хочешь? — он протянул бутылку.

Я покачала головой.

— Правильно, — сказал он, и в его голосе было что-то насмешливое. — Маленьким девочкам нельзя.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Я не маленькая. Я просто тихая. Но я открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент в конце коридора раздались шаги.

Чёткие. Мерные. Снегг.

Фред замер. Бутылка исчезла под мантией быстрее, чем я успела моргнуть. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не успела прочитать.

А потом он схватил меня.

Я не успела вскрикнуть. Его рука обхватила мою талию и дёрнула в нишу, в ту самую, где он сидел секунду назад. Я врезалась спиной в стену, и он прижал меня к ней всем телом. Высокий. Горячий. От него пахло огневиски и потом.

Его ладонь закрыла мой рот.

— Тихо, — выдохнул он мне в ухо.

Я замерла. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его грудь, прижатую к моей, его пальцы, впившиеся в мою челюсть. Я не могла пошевелиться. Я не могла дышать.

Шаги Снегга приближались. Медленно. Фред прижал меня сильнее, как будто хотел вдавить в камень. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, испуганно. Он тоже боялся.

Но когда он заговорил, в его голосе не было страха.

— Слушай меня внимательно, — прошептал он мне в ухо. Его губы почти касались моей кожи, и от этого прикосновения по позвоночнику пробежал холод. — Если ты пикнешь, если кому-нибудь расскажешь, что видела меня здесь, я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще приехала в эту школу.

Его голос был низким и грубым. Он говорил так, будто резал.

— Ты меня поняла?

Я кивнула. Его ладонь всё ещё была на моём рту, и я чувствовала солёный привкус его кожи.

Шаги Снегга затихли вдали. Фред подождал ещё несколько секунд, а потом отпустил меня — резко, будто я обожгла его.

Я отшатнулась и врезалась плечом в противоположную стену ниши. Он смотрел на меня сверху вниз, и его лицо было напряжённым. Он тяжело дышал.

— Забудь, — сказал он. — Тебя здесь не было.

Он выскользнул из ниши и исчез в темноте коридора быстрее, чем я успела моргнуть. Его шаги стихли.

Я осталась одна.

Я стояла, прижавшись спиной к холодному камню, и не могла пошевелиться. Моя рука сама поднялась к уху, к тому месту, где его дыхание обжигало кожу. Я всё ещё чувствовала его пальцы на своей челюсти. Его грудь. Его запах.

Я не знаю, сколько времени я простояла там. Минуту. Десять. Когда я наконец вышла из ниши, коридор был пуст, и факелы догорали.

Обратный путь в гостиную я почти не помню. Помню только, как Полная дама посмотрела на меня с подозрением, но пароль я назвала правильно. Помню, как огонь в камине почти погас, и в креслах кто-то спал, укрывшись мантией.

Я села в своё обычное кресло в углу и уставилась на угли.

Я должна была забыть. Я должна была сделать так, как он сказал.

Но я всё ещё чувствовала его шёпот на своей коже. И я знала, что не забуду. Потому что у меня появился секрет — опасный, тяжёлый, связанный с самым популярным парнем в школе.

И я понятия не имела, что с ним делать.

Я проснулась от того, что кто-то громко засмеялся в кресле у камина. В гостиной уже было полно народу — все толпились у доски объявлений, хотя расписание первого испытания висело там со вчерашнего вечера. Кто-то кричал про драконов, кто-то спорил, выживет ли Харри.

Я поднялась к себе в спальню, умылась, переоделась. В зеркале моё лицо выглядело бледным, под глазами залегли тени. Я плохо спала. Всякий раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала его ладонь на своём рту и его шёпот на коже.

Я взяла книгу. Ту самую, которую читала уже третий раз — про магическую зоологию, с картинками и заметками на полях, оставленными кем-то из бывших учеников. Книга пахла пылью и старым пергаментом, и этот запах всегда меня успокаивал.

Трибуны были забиты. Я пробралась на свободное место в середине ряда, ближе к краю, откуда видно поле. Внизу что-то строили — огромные валуны, деревянные конструкции. Пахло сырой землёй и магией.

Я открыла книгу, но не читала. Я просто держала её в руках, водя пальцем по корешку, и ждала.

— Здесь занято?

Голос был низким, с лёгким акцентом. Я подняла голову и увидела парня. Высокий, темноволосый, в меховой накидке Дурмстранга. Он смотрел на меня с улыбкой — открытой, тёплой, без той насмешки, к которой я привыкла в Хогвартсе.

— Нет, — сказала я. — Садитесь.

Он сел рядом, и я почувствовала запах хвои и старого дерева. Он повернулся ко мне, и я заметила, какие у него тёмные глаза — почти чёрные, но мягкие.

— Рукви, — представился он. — Рукви Уэнелли.

— Лика.

— Лика, — повторил он, и в его голосе не было того перекатывания, как у Фреда прошлой ночью. Просто имя. — Красивое имя. Ты из Гриффиндора?

— Да.

— Я слышал, ваш чемпион — самый молодой за всю историю турнира.

Я кивнула. Харри сидел где-то внизу, в палатке для чемпионов, и я представила, как он сейчас нервничает. Мы не были друзьями, но он был моим однокурсником, и мне было его жаль.

— А ты не кидал своё имя? — спросила я.

Рукви усмехнулся.

— Кидал. Но кубок выбрал не меня.

— Ты расстроен?

Он пожал плечами.

— Может, немного. Но смотреть со стороны тоже интересно. Тем более когда знаешь, что там внизу — драконы.

Я почувствовала, как внутри шевельнулось любопытство. Он говорил об этом легко, без бравады, и это подкупало.

— Ты знаешь, какое испытание?

— Знаю, — он наклонился ко мне, понижая голос. — Но если расскажу, меня, наверное, выгонят из турнира. А я даже не участник.

Я улыбнулась. Сама не заметила, как это вышло — просто уголки губ дрогнули, и я почувствовала, что улыбаюсь по-настоящему.

— Тогда молчу, — сказала я.

Он засмеялся — негромко, приятно.

— Ты всегда такая серьёзная?

Я задумалась на секунду.

— Наверное, да.

— Понятно, — сказал он и отвернулся к полю. Но я чувствовала его плечо рядом с моим, и это было странно — спокойно, почти уютно.

Внизу заиграла музыка. Директор Каркаров вышел на поле в сопровождении кого-то из министерства. Трибуны загудели.

— Сейчас начнётся, — сказал Рукви.

Я кивнула и открыла книгу, просто чтобы было чем занять руки.

Первым вышел чемпион из Шармбатона — высокая девушка с серебристыми волосами. Из пасти дракона, который охранял яйцо, вырвалось пламя. Я зажмурилась, когда она метнулась в сторону, и Рукви рядом со мной выдохнул.

— Чёрт, — сказал он. — Красиво.

Я открыла глаза. Дракон был огромным, чешуйчатым, и я впервые видела его так близко. На картинках в моей книге они казались меньше.

— Венгерская хвосторога, — прочитала я вслух, водя пальцем по странице. — Самая опасная из драконов. Плюётся огнём на расстояние до пятнадцати метров.

— Ты прямо энциклопедия, — усмехнулся Рукви.

— Просто читала.

Он посмотрел на мою книгу с интересом.

— Можно?

Я протянула ему книгу, и он взял её осторожно, будто боялся повредить. Пролистал пару страниц, остановился на развороте с иллюстрацией дракона.

— Тут написано, где у них слабое место, — сказал он, возвращая книгу. — Но наш чемпион вряд ли это знает.

— Виктор Крам?

— Да. Он мой друг. Хороший ловец, но с драконами раньше не сталкивался.

На поле тем временем объявили второго чемпиона. Харри ещё не вышел, и я знала, что он внизу, в палатке, без подсказки, без помощи. Мне стало не по себе.

— Ты переживаешь за своего, — заметил Рукви.

— Он не мой, — ответила я. — Просто однокурсник.

— Но ты переживаешь.

Я промолчала.

Третий чемпион вышел на поле — Седрик Диггори из Пуффендуя. Я смотрела, как он обходит дракона, как пытается применить трансфигурацию, и почти не дышала. Рядом со мной Рукви комментировал каждое движение, но я его не слушала.

Я думала о том, что вчера ночью я могла умереть от страха в руках Фреда Уизли, а сегодня сижу здесь, рядом с незнакомым парнем из Дурмстранга, и чувствую себя почти нормально.

Почти.

Потому что когда я повернула голову и посмотрела в сторону Гриффиндора, я увидела его. Фред сидел в верхнем ряду, растрёпанный, с красным лицом от крика. Он что-то говорил Джорджу и размахивал руками. А потом его взгляд упал на меня.

Всего на секунду. Но я почувствовала это — холодок, пробежавший по спине. Он смотрел на меня не так, как на других. В его глазах было что-то, чего я не могла назвать. Предупреждение? Насмешка? Я отвлеклась.

— Ты побледнела, — сказал Рукви. — Всё в порядке?

— Да, — ответила я, сжимая книгу. — Просто... много впечатлений.

Он не стал допытываться. Просто сидел рядом и молчал, и его плечо касалось моего плеча, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы встать и уйти.

Четвёртым объявили Харри. Я смотрела, как он выходит на поле, как его заметают со всех сторон, как он поднимает палочку. И когда дракон сорвался с цепи и понёсся за ним по полю, я вцепилась в книгу так, что побелели костяшки.

— Он справится, — тихо сказал Рукви.

— Откуда ты знаешь?

— Я гадал сегодня утром на рунах. У него сильная линия жизни.

Я посмотрела на него. Он говорил серьёзно, без тени шутки.

— Ты гадаешь?

— Иногда. Это помогает не сходить с ума от неизвестности.

Харри схватил яйцо. Трибуны взорвались криками. Я выдохнула — так, будто не дышала всё это время, и Рукви хлопнул меня по плечу.

— Видишь? Я же говорил.

Я улыбнулась ему — искренне, впервые за долгое время.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что посидел рядом.

Он посмотрел на меня странно, будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Может, увидимся ещё, — сказал он вместо этого и встал.

— Может быть.

Он ушёл, растворившись в толпе дурмстранговцев, а я осталась сидеть с книгой в руках. Внизу Харри окружили, хлопали по спине, кто-то тащил его к замку. Я смотрела на всё это и думала, что у каждого свой дракон.

Мой сидел на трибуне Гриффиндора, смеялся с братом и даже не смотрел в мою сторону.

Я закрыла книгу и встала. Мне нужно было найти его. Потому что я не могла жить с этим секретом, не зная, что будет дальше.

Я пошла в замок, сжимая книгу так, будто она могла меня защитить.

В коридоре было темно — только свечи на подставках горели тусклым оранжевым светом. Я шла быстро, почти бежала, сжимая книгу под мышкой. В голове крутилось одно и то же: найти его. Сказать. Чтобы он знал, что я не буду молчать, но и шантажировать не стану. Просто пусть знает, что я не боюсь.

Я завернула за угол и врезалась во что-то твёрдое и высокое. Книга вылетела из рук, я сама пошатнулась, и в следующую секунду меня дёрнули за талию — резко, больно, пальцы впились в ткань рубашки.

— Твою мать, — выдохнули сверху.

Я подняла голову и увидела Фреда. Он держал меня за талию, но смотрел так, будто держал змею. А потом отдёрнул руку — отдёрнул так, будто обжёгся.

Книга грохнулась на пол. Между нами повисла тишина на одну долгую секунду.

— Совсем охренела? — заорал он. — Куда прёшься, слепая курица?

Я выпрямилась. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя смотреть ему в глаза.

— Сам слепой, — ответила я тихо, но так, чтобы он услышал. — Стоишь за углом, как идиот. Я тебя не звала.

— А я не звал тебя шастать по коридорам ночью, — он шагнул ко мне, и я шагнула назад, упёрлась спиной в стену. — Ты вообще понимаешь, что ты видела?

— Я ничего не говорила, — сказала я. — И не собиралась.

— Ой, да ладно, — он скривился. — Ты пришла меня шантажировать? Думаешь, я испугаюсь?

— Я пришла сказать, что не буду молчать, если ты будешь вести себя так же, как вчера.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Злость? — а потом он засмеялся. Коротко, зло, без веселья.

— Ты мне угрожаешь? Ты? Серьёзно?

— А ты мне угрожал вчера, — сказала я. — Теперь моя очередь.

Он снова шагнул ко мне, и я вжалась в стену. Он был высоким, широким, от него пахло дымом и потом, и я чувствовала его дыхание на своём лице.

— Слушай сюда, мелкая, — прошипел он. — Если ты кому-нибудь пикнешь про вчерашнее, я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще приехала в эту школу. Я найду способ. Я всегда нахожу.

— Ты уже говорил это вчера, — ответила я. — Повторяешься.

Он дёрнулся. Его рука сжалась в кулак, и я увидела, как побелели костяшки. Я смотрела на его кулак и думала: ударит или нет. Если ударит, я упаду. Но я не отведу взгляд.

— Ты вообще кто такая? — спросил он вдруг, и в его голосе проскользнуло что-то другое — не злость, а растерянность. — Я тебя раньше не замечал. Ты тихая, сидишь в углу, ни с кем не разговариваешь. А теперь — стоишь здесь, смотришь на меня, как будто я тебе должен.

— Ты мне ничего не должен, — сказала я. — Но и я тебе ничего не должна. Я не буду молчать, потому что ты меня напугал. Я буду молчать, потому что мне всё равно.

Он моргнул.

— Что?

— Мне всё равно, что ты пьёшь по ночам, — сказала я. — Мне всё равно, с кем ты там целуешься или что делаешь. Это не моё дело. Но если ты ещё раз тронешь меня — я пойду к Макгонагалл. И расскажу всё. Всё, что видела.

Он смотрел на меня, и его лицо менялось. Злость уходила, на её место приходило что-то другое — уважение? Недоверие? Я не знала.

— Ты чокнутая, — сказал он наконец. — Полностью чокнутая.

— Возможно.

Мы стояли друг напротив друга в узком коридоре, и между нами было полметра. Я чувствовала, как дрожат колени, но я не показывала этого. Я смотрела ему в глаза, и он первый отвёл взгляд.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Я тебя понял.

— Что ты понял?

— Что ты не будешь молчать, если я трону тебя. Я понял.

Он развернулся и пошёл прочь, но на полпути остановился и обернулся.

— Но знай, — сказал он. — Если я узнаю, что ты кому-то рассказала про вчерашнее — я не трону тебя. Я трону кого-то другого. Кого-то, кто тебе дорог.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но я не показала этого.

— У меня нет никого, кто мне дорог, — сказала я.

Он усмехнулся — криво, зло.

— Врёшь. Все врют.

И ушёл.

Я осталась стоять в коридоре, глядя на его удаляющуюся спину. Книга валялась на полу. Я нагнулась, подняла её, отряхнула пыль с обложки.

Пальцы дрожали.

Я пошла в другую сторону, и каждый шаг отдавался в висках. Я не знала, что будет завтра. Но я знала, что сегодня я выиграла.

Или мне так казалось.