Бегство под дождём

Дождь бил по лицу, заливал глаза, но Наруто не останавливался. Он считал шаги про себя — тридцать семь от развилки до старого дуба, потом налево, к оврагу. Он запомнил эту дорогу за полгода, пока носил воду из дворцового колодца и смотрел, куда ведут тропы.

Босые ноги скользили по грязи. Дворцовая рубашка промокла насквозь и липла к телу, но он не чувствовал холода — только тяжесть в груди и сухой рот. Он считал. Тридцать семь. Дуб. Налево. Потом будет каменный мост, а за ним — лес, где можно спрятаться.

Он не оглядывался. Если оглянуться — увидит факелы. А если увидит факелы — ноги перестанут бежать.

— Налево, — шепнул он себе и свернул с тропы в кусты.

Ветки хлестали по лицу, одна рассекла щеку — там, где уже были отметины. Наруто вытер кровь тыльной стороной ладони и полез дальше, цепляясь за мокрые корни. Где-то позади залаяли собаки.

Он замер.

Собаки — это плохо. Собаки брали след. Он думал, что дождь собьет их, но они все равно шли. Значит, капитан пустил их по запаху крови.

Наруто прижался спиной к стволу и попробовал дышать тише. Сердце колотилось где-то в горле, и он ненавидел себя за эту дрожь. Он знал, что будет, если его поймают. Знал — и все равно побежал.

Потому что лучше знать, чем оставаться.

Перед глазами встала картинка: Саске сидит в кресле у окна, перебирает бумаги и даже не смотрит на него. Только говорит — тем же ровным голосом, каким приказывает подать вино:

— Ты думал, я не замечу.

Наруто тогда молчал. Он научился молчать, хотя внутри все кричало. Он стоял на коленях на каменном полу, и колени ныли от холода, а Саске переворачивал страницу и добавлял:

— В следующий раз запру в подвале. На неделю.

Это было полгода назад. Тогда Наруто впервые начал считать двери.

Сейчас он открыл глаза и заставил себя двинуться дальше. Собаки лаяли ближе. Голоса солдат — он различал команды капитана, тот говорил коротко и сухо:

— Держать строй. Не расходиться. Он где-то здесь.

Наруто пригнулся и побежал вдоль оврага. Вода внизу шумела — весенний поток, быстрый и мутный. Если прыгнуть, его унесет, но он не умел плавать. Он вообще ничего не умел, кроме как считать шаги и запоминать, где висят ключи.

Ключи.

Он сунул руку в карман штанов — мокрых, драных на колене. Там лежал один ключ. Маленький, от кухонной двери, которую он отпер сегодня на рассвете, когда никто не смотрел. Он стащил его три дня назад и все ждал, когда выпадет дождь.

Дождь — это шум. Дождь — это следы, которые смывает. Дождь — это единственный раз, когда солдаты смотрят под ноги, а не по сторонам.

Он добежал до моста и остановился.

Мост был каменный, старый, с одной аркой. За ним начинался лес — густой, темный, без троп. Если он успеет туда, его не найдут. Никто не найдет.

Наруто сделал шаг на мост и услышал, как за спиной щелкнула тетива.

— Стоять, — сказал капитан. Голос у него был усталый, без злости. — Не беги, парень. Все равно догоним.

Наруто замер. Он стоял на середине моста, и дождь хлестал по лицу, и он думал: если прыгнуть в воду — утонет. Если побежать — стрела догонит. Если вернуться — Саске.

Он сжал ключ в кармане так, что край впился в ладонь.

— Я не вернусь, — сказал он вслух. Голос сорвался, но он все равно сказал. — Слышите? Я не вернусь.

Капитан вздохнул. Собаки рычали где-то слева, солдаты переговаривались вполголоса.

— Приказ наследника, — сказал капитан. — Живым. Любой ценой. Ты знаешь, что это значит.

Наруто знал. Он обернулся и посмотрел на капитана в упор. Тот стоял в десяти шагах, с луком наготове, и лицо у него было серое от усталости.

— Тогда стреляй, — сказал Наруто. — Все равно лучше, чем к нему.

Капитан опустил лук.

— Я не буду в тебя стрелять, — сказал он тихо. — Но солдаты — будут. Иди сюда сам, не заставляй их.

Наруто покачал головой. Он разжал пальцы, вытащил ключ из кармана и размахнулся. Ключ сверкнул в воздухе и упал в воду — маленький, кухонный, бесполезный теперь для всех, кроме него.

— Я не вернусь, — повторил он и шагнул назад.

Край моста. Под ногами — пустота.

Он прыгнул.

Вода ударила в лицо, обожгла холодом, потащила вниз. Наруто забился, пытаясь вынырнуть, но течение крутило его, бросало о камни, и он глотал воду вместо воздуха.

В ушах шумело. Темнело в глазах.

И в последний миг, когда легкие уже горели, чья-то рука схватила его за шиворот и рванула вверх.

Он вынырнул, кашляя, и увидел над собой лицо капитана — мокрое, злое, со шрамом у брови.

— Дурак, — выдохнул капитан. — Совсем дурак.

Наруто попробовал вырваться, но сил не осталось. Он висел на руках капитана, как тряпка, и смотрел, как на мост выходят солдаты. Они расступились, пропуская высокую фигуру в черном плаще.

Саске.

Наследник стоял на мосту и смотрел вниз — на Наруто, на капитана, на мутную воду. Дождь стекал по его лицу, но он даже не щурился.

— Живой, — сказал Саске. Не спросил — констатировал. — Хорошо.

Он повернулся и пошел обратно, бросив через плечо:

— Приведите его в порядок. Я жду в замке.

Капитан вытащил Наруто на берег и поставил на ноги. Наруто стоял, дрожа, и смотрел на спину Саске, которая исчезала в дожде.

Он не знал, сколько еще сможет бежать. Но знал одно: он попробует снова.

Как только найдет другой ключ.

В замке было тихо.

Наруто вели по длинному коридору, и вода стекала с его одежды на каменный пол, оставляя тёмный след. Двое солдат шли впереди, двое сзади. Капитан нёс факел и молчал.

Наруто дрожал. Не от холода — от того, что знал, что будет дальше. Он считал шаги машинально — двадцать три до поворота, потом ещё сорок до лестницы. Он запоминал, потому что это было единственное, что он мог сделать.

— Стой, — сказал капитан у дверей.

Солдаты остановились. Капитан постучал — три коротких удара. Изнутри никто не ответил, но он всё равно открыл дверь и жестом велел Наруто войти.

Комната была большой и тёплой. В камине горел огонь, на столе горели свечи. Саске сидел в кресле у окна, перебирал бумаги и даже не поднял головы, когда Наруто вошёл.

Капитан поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Наруто остался стоять у порога. Вода капала с его волос на пол, и он слышал только треск огня и шорох бумаги.

Саске молчал долго. Так долго, что Наруто перестал дрожать и просто стоял, глядя в одну точку на стене.

— Подойди, — сказал Саске наконец.

Наруто сделал три шага и остановился. Он не подходил ближе — знал, что ближе нельзя. Ближе начиналось то, от чего он бежал.

Саске отложил бумаги и посмотрел на него. Взгляд был спокойным, без злости, и это было хуже всего.

— Ты мокрый, — сказал Саске. — Сядь у огня.

Наруто не двинулся.

— Я сказал, сядь.

Наруто сел на пол у камина, поджав ноги. Огонь обжигал лицо, но спина оставалась ледяной.

Саске встал, подошёл к столу, налил вина в кубок. Не предложил Наруто. Просто пил, стоя у камина и глядя в огонь.

— Ты думал, я не замечу пропажу ключа, — сказал он. — Ты думал, я не проверю кухню.

Наруто молчал.

— Я проверяю всё, — продолжал Саске. — Ты это знаешь. Но ты всё равно попробовал.

Он поставил кубок на каминную полку и повернулся к Наруто.

— Сколько ты готовил побег?

Наруто сжал челюсти. Он не хотел говорить. Но знал, что молчание накажут сильнее.

— Полгода, — сказал он. Голос сел, пришлось повторить: — Полгода.

Саске кивнул, будто ждал этого ответа.

— Полгода ты смотрел на тропы. Считал шаги. Запоминал, где стоят солдаты. И всё это время ты ждал дождя.

Наруто не ответил.

Саске подошёл ближе и остановился в двух шагах. Сверху вниз смотрел на Наруто, и тот чувствовал этот взгляд кожей.

— Ты знаешь, что будет дальше, — сказал Саске. — Ты знаешь правила. За побег — месяц взаперти. Без выхода, без прогулок, без света.

Наруто закрыл глаза. Месяц в комнате без окон. Он уже сидел так однажды — после того, как ударил солдата. Тогда он чуть не сошёл с ума от темноты и тишины.

— Но я думаю, что месяц — слишком мягко, — сказал Саске. — Ты прыгнул с моста. Ты был готов умереть, лишь бы не вернуться.

Он помолчал.

— Значит, я должен сделать так, чтобы смерть перестала казаться тебе выходом.

Наруто открыл глаза и посмотрел на Саске. Тот стоял неподвижно, и лицо у него было спокойным, как маска.

— Я не запру тебя в подвале, — сказал Саске. — Там ты будешь сидеть и думать о побеге. Я оставлю тебя здесь.

Наруто моргнул. Не понял.

— В этой комнате, — пояснил Саске. — Ты будешь жить здесь. Со мной.

Наруто почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Нет, — сказал он. — Нет, только не это.

Саске наклонил голову.

— Ты думаешь, что выбирать тебе.

— Я не выдержу, — сказал Наруто. Голос дрогнул, и он ненавидел себя за эту дрожь. — Я не смогу. Лучше запори меня, но не это.

— Ты не выбираешь, — сказал Саске. — Ты уже выбрал, когда взял ключ.

Он вернулся к столу и сел, снова взял бумаги.

— Капитан принесёт твои вещи. Будешь спать на полу у камина. Есть будешь со мной. Выходить — только в моём сопровождении.

Наруто сидел на полу и смотрел в огонь. Пламя плясало, и ему казалось, что он уже горит.

Он думал о том, что в этой комнате нет дверей, кроме той, в которую вошёл. Окна выходят во внутренний двор, где всегда стоят солдаты. Здесь нет ни одного места, где можно спрятаться.

Но он всё равно начал считать.

Стены. Окна. Стулья. Шаги от камина до двери.

Он считал, потому что это было единственное, что он мог сделать.

Саске сидел за столом и писал, и скрип пера был ровным, как дыхание.

Наруто закрыл глаза и попробовал вспомнить дорогу к оврагу. Тридцать семь шагов от развилки до дуба. Потом налево.

Он запомнит и эту комнату.

До сантиметра.

И найдёт выход.

Даже если на это уйдёт ещё полгода.

День тянулся медленно.

Наруто сидел на полу у камина и смотрел, как огонь съедает полено. Свечи на столе оплыли, и Саске зажёг новые, не поднимая головы от бумаг.

Они почти не разговаривали. Саске писал, перебирал листы, изредка подливал себе вина. Наруто считал.

Тридцать семь шагов от камина до двери. Двадцать три — от камина до окна. Четыре стула, один стол, одно кресло. Два подсвечника.

Он пересчитывал снова и снова, потому что если остановиться, начинало трясти.

К вечеру принесли еду. Солдат поставил поднос на стол и вышел, не взглянув на Наруто. Саске отодвинул бумаги и кивнул на свободный стул.

— Садись.

Наруто поднялся. Ноги затекли, и он чуть не упал, ухватившись за каминную полку. Саске смотрел на него спокойно, без насмешки, и от этого было ещё страшнее.

Он сел. На тарелке лежал хлеб, кусок мяса, зелень. Наруто не мог смотреть на еду — желудок сжался в комок.

— Ешь, — сказал Саске. — Ты не ел со вчерашнего дня.

Наруто взял хлеб. Откусил маленький кусок, прожевал с трудом. Хлеб казался сухим, он царапал горло.

Саске ел молча, аккуратно отрезая мясо ножом. Наруто смотрел на его руки — длинные пальцы, ровные ногти. Эти руки держали его за горло прошлой зимой, когда он попытался ударить солдата. Тогда у Наруто неделю болело горло и он не мог глотать.

— Ты почти не притронулся, — сказал Саске, отодвигая пустую тарелку.

— Я не голоден.

— Это не ответ.

Наруто сжал хлеб в кулаке. Крошки посыпались на стол.

— Я сказал, что не голоден, — повторил он. Голос звучал глухо, почти неслышно.

Саске помолчал, глядя на него. Потом встал, обошёл стол и остановился рядом. Наруто почувствовал его запах — сухие травы, чернила, нагретый воск.

— Встань, — сказал Саске.

Наруто встал. Он смотрел в стену, не в лицо. Если смотреть в лицо, становится хуже.

Саске взял его за подбородок и повернул к себе. Пальцы были холодными и жёсткими.

— Ты думаешь, что если будешь молчать и смотреть в стену, я оставлю тебя в покое, — сказал Саске. — Ты думаешь, что я просто запру тебя здесь и буду ждать, пока ты сдашься.

Наруто молчал.

— Я не буду ждать, — сказал Саске. — Ты должен понять, что принадлежишь мне. Не дворцу. Не короне. Мне.

Он отпустил подбородок и положил руку Наруто на плечо. Наруто дёрнулся, но Саске сжал пальцы, не давая отступить.

— Раздевайся, — сказал он.

Наруто замер.

— Что?

— Ты слышал.

Наруто посмотрел на него. Впервые за весь день — прямо в глаза. В них не было злости. Только спокойная, ровная решимость.

— Нет, — сказал Наруто.

Саске не изменился в лице.

— Ты не говоришь мне «нет», — сказал он. — Ты уже понял, что бывает за «нет». Но, видимо, понял недостаточно.

Он разжал пальцы и отошёл к столу. Налил вина, выпил, не торопясь. Наруто стоял, не двигаясь, и чувствовал, как дрожат руки.

— Я могу позвать солдат, — сказал Саске, не оборачиваясь. — Они держат тебя, а я делаю то, что должен. Или ты делаешь это сам.

Наруто закрыл глаза.

Он думал о солдатах. О том, как они будут держать его за руки. О том, что Саске сделает это при них, и они будут смотреть.

— Сам, — сказал Наруто. Голос сел, пришлось повторить: — Сам.

Саске кивнул и повернулся.

Наруто раздевался медленно. Сначала куртка — мокрая, тяжёлая. Потом рубашка. Он стянул её через голову и стоял босиком на холодном камне, глядя в пол.

Саске подошёл ближе. Провёл рукой по его спине, от плеча до поясницы. Наруто вздрогнул и стиснул зубы.

— Ты дрожишь, — сказал Саске.

— Холодно.

— Нет. Не холодно.

Саске толкнул его в сторону кровати. Наруто споткнулся, упал коленями на матрас. Саске наклонился и положил руку ему на затылок, прижимая лицом к одеялу.

— Не двигайся, — сказал он. — И будет легче.

Наруто сжал одеяло в кулаках.

Он считал.

Один. Два. Три.

Саске расстегнул ремень. Звякнула пряжка.

Четыре. Пять. Шесть.

Рука Саске легла ему на поясницу, прижимая к матрасу.

Семь. Восемь. Девять.

Наруто закрыл глаза и ушёл в счёт.

Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего, кроме сухой ткани под пальцами и собственного дыхания, которое сбивалось, сбивалось, сбивалось.

Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

Саске дышал ровно, почти беззвучно. Его движения были размеренными, без спешки, будто он делал привычную работу.

Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать.

Наруто считал, пока не сбился. Потом начал заново.

Один. Два. Три.

Когда всё кончилось, Саске отошёл к умывальнику. Наруто слышал, как плещется вода. Потом шаги — к столу, к креслу.

— Можешь лечь у камина, — сказал Саске. Голос был ровным, будто ничего не случилось.

Наруто не пошевелился. Он лежал на кровати, в чужом запахе, и смотрел на стену. На ней была трещина — тонкая, от потолка до середины. Он не замечал её раньше.

— Я сказал, можешь лечь у камина, — повторил Саске. — Или оставайся здесь. Мне всё равно.

Наруто медленно поднялся. Одежда валялась на полу. Он натянул рубашку, куртку, штаны — дрожащими руками, не глядя на Саске.

Прошёл к камину и сел на пол, спиной к стене. Огонь почти догорел, остались только красные угли.

Он смотрел на них и считал.

Тридцать семь шагов до двери. Двадцать три до окна.

Он запомнит эту комнату.

До сантиметра.

И найдёт выход.

Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Саске задул свечи. В комнате стало темно, только угли светились тусклым красным. Скрипнуло кресло — Саске сел читать.

Наруто обхватил колени руками и уткнулся лицом в ткань штанов. Ткань пахла дождём и рекой.

Он думал о том, что завтра будет новый день.

И послезавтра.

И после.

Но он всё равно выберется.

Он должен.

Наруто проснулся от того, что замёрз.

Угли в камине давно погасли. За окном было серо — утро, ещё не рассвело. Он лежал на боку, поджав ноги, и куртка не грела. В комнате пахло золой и сыростью.

Саске спал на кровати. Наруто слышал его дыхание — ровное, глубокое. Он повернул голову и посмотрел на кровать. Саске лежал на спине, одеяло до подбородка, волосы разметались по подушке. Во сне лицо казалось моложе, но Наруто знал, что это обман.

Он сел. Тело ломило после ночи на полу. Вчерашняя одежда всё ещё была сырой, и он дрожал, пытаясь согреться ладонями.

Саске пошевелился и открыл глаза.

— Уже встал, — сказал он. Голос был хриплым со сна, но в нём уже звучал приказ. — Разожги огонь.

Наруто молча поднялся. Дрова лежали в корзине у камина. Он сложил их, как умел, и взял кресало. Руки не слушались от холода, и искра высеклась только с четвёртого раза.

Огонь занялся, затрещал. Наруто протянул ладони к теплу и почувствовал, как по телу разливается боль отогревающейся кожи.

Саске встал, накинул халат и подошёл к умывальнику. Наруто слышал, как плещется вода, как Саске трёт лицо ладонями. Потом шаги к шкафу, шелест ткани.

— Сегодня я буду во дворце до вечера, — сказал Саске, застёгивая рубашку. — Ты останешься здесь. Солдат будет стоять за дверью.

Наруто не ответил.

Саске подошёл к нему и остановился рядом. Наруто смотрел в огонь, но чувствовал его присутствие — тень на плече, запах мыла и сухой кожи.

— Ты слышал меня?

— Да.

— Повтори.

Наруто сглотнул. В горле пересохло.

— Ты будешь во дворце до вечера. Я останусь здесь. Солдат за дверью.

— Хорошо, — сказал Саске. — Когда вернусь, мы поужинаем вместе.

Он помолчал, будто ждал чего-то. Наруто не обернулся.

— Я запру дверь, — добавил Саске. — Не пытайся её открыть.

Шаги — к двери, скрип ключа в замке, и тишина.

Наруто остался один.

Он сидел у камина, пока огонь не разгорелся как следует. Потом встал и начал ходить.

Тридцать семь шагов от камина до двери. Он прошёл их, считая вслух. Потом обратно. Потом к окну, двадцать три шага. Окно было закрыто, за ним — серое небо и мокрые крыши.

Наруто прижался лбом к стеклу. Внизу был внутренний двор, пустой и мокрый. Слева — водосток, чугунная труба, уходящая вниз. Он проследил её взглядом: она шла вдоль стены до самого низа, до решётки ливнёвки.

Труба была достаточно широкой, чтобы за неё ухватиться.

Наруто отступил от окна и посмотрел на раму. Деревянная, старая, с двумя задвижками. Он тронул одну — задвижка поддалась легко, без скрипа. Вторую заело. Он нажал сильнее, и она щёлкнула, открываясь.

Окно распахнулось внутрь. В комнату ворвался холодный воздух, пахнущий дождём и мокрым камнем.

Наруто высунулся наружу. Внизу — три этажа. Если падать, разобьёшься. Но если спуститься по трубе, держась за выступы кладки...

Он отмерил взглядом расстояние от подоконника до трубы. Рукой не дотянуться. Придётся встать на подоконник и прыгнуть. Рискованно, но возможно.

Наруто закрыл окно и задвинул задвижки. Одна осталась заклиненной — он запомнил, какую именно.

Он отошёл к камину и сел на пол.

В комнате было тихо. Только огонь потрескивал да дождь стучал по стеклу.

Наруто посмотрел на дверь. За ней — солдат. Он слышал его дыхание, если прислушивался. Тяжёлое, размеренное.

Он перевёл взгляд на пол. Каменные плиты, плотно пригнанные друг к другу. Ни одной щели. Но у стены, под окном, одна плита лежала неровно. Он заметил это вчера, когда считал.

Наруто подполз к ней и провёл пальцами по краю. Плита шаталась.

Он поддел её ногтями. Она поддалась — не сразу, с глухим скрежетом. Под ней была пустота. Неглубокая, с ладонь, но достаточная, чтобы спрятать что-то небольшое.

Наруто заглянул внутрь. Пыль, каменная крошка, ничего больше.

Он положил плиту на место и прижал, чтобы не шаталась.

Сердце билось громко, слишком громко. Он прислушался — шаги за дверью. Солдат не вошёл.

Наруто выдохнул.

К вечеру он знал комнату наизусть. Каждую трещину, каждый выступ, каждый звук. Он знал, что половицы скрипят у кровати и у двери, но не у камина. Что окно пропускает воздух, если нажать на левый угол рамы. Что замок щёлкает дважды, когда закрывается.

Он сидел у камина и ждал.

Когда за дверью загремел ключ, Наруто поднялся и отошёл к стене, подальше от окна. Саске вошёл, стряхивая дождь с плаща. Волосы намокли, лицо было усталым.

— День прошёл спокойно? — спросил он, вешая плащ на крючок.

— Да.

Саске посмотрел на него долгим взглядом, будто проверял, не врёт ли.

— Хорошо, — сказал он. — Принесут ужин.

Он прошёл к столу и сел в кресло. Наруто остался стоять у стены. Саске смотрел на огонь, и в отсветах пламени его лицо казалось вырезанным из камня.

— Подойди, — сказал он.

Наруто шагнул вперёд. Остановился в двух шагах от кресла.

— Ближе.

Он подошёл вплотную. Саске взял его за запястье и притянул к себе. Наруто не сопротивлялся. Он смотрел в стену, в ту самую трещину, которую заметил вчера.

— Ты дрожишь, — сказал Саске.

— Холодно.

— Ты всегда говоришь, что холодно.

Саске разжал пальцы и откинулся на спинку кресла.

— Садись у камина. Когда принесут еду, позову.

Наруто отошёл и сел на пол. Огонь грел спину, но внутри всё равно было холодно. Он сжал руки в кулаки и спрятал их в рукава.

Саске молчал, глядя в огонь.

Наруто смотрел на пол. На плиту под окном. Она лежала ровно, не шаталась. Никто не заметит, если не знать.

Он подумал о трубе. О том, как будет спускаться по ней в темноте. О том, что Саске убьёт его, если поймает снова. Но это не имело значения.

Он выберется.

Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Наруто не спал.

Он лежал на боку, глядя в огонь. Угли уже догорали, и в комнате становилось темно. Саске дышал ровно — спал. Наруто слышал каждый его вдох и считал шаги до окна.

Двадцать три.

Он закрыл глаза, и перед ним встало другое утро. Серое, холодное, много лет назад.

Ему было лет десять. Он стоял в коридоре дворца, мокрый после дождя, и ждал. Какая-то служанка привела его и сказала стоять здесь. Он стоял долго, пока не замёрзли ноги.

Потом дверь открылась, и вышел мальчик. Чёрные волосы, тёмные глаза, спина прямая, как у взрослого. Саске. Он был старше на пару лет и уже носил одежду наследника.

— Это ты? — спросил Саске.

Наруто кивнул.

— Ты теперь мой, — сказал Саске. — Будешь делать, что я скажу.

Он сказал это спокойно, будто говорил о погоде. Наруто тогда не понял. Он думал, что его привели помогать, носить вещи, подавать воду. Он не знал, что значит быть чьим-то.

Саске развернулся и пошёл по коридору. Наруто пошёл за ним. Он шёл и считал шаги, сам не зная зачем. Семьдесят три шага до поворота. Потом ещё сорок до комнаты.

Саске остановился у двери и обернулся.

— Не отставай, — сказал он. — И не смотри на меня так.

Наруто не знал, как он смотрит. Он просто смотрел.

Саске вошёл в комнату, и Наруто вошёл следом. Комната была большая, с высокими окнами и камином. Наруто никогда не был в такой комнате. Он стоял у порога и боялся шагнуть.

— Садись там, — сказал Саске, указывая на пол у стены.

Наруто сел. Пол был холодный, каменный. Он поджал ноги и обхватил колени руками.

Саске сел за стол и начал читать. Он сидел так долго, что Наруто задремал, прислонившись к стене.

Проснулся он от того, что Саске стоял над ним.

— Ты уснул, — сказал Саске. — Я не велел тебе спать.

Наруто поднял голову. Он был сонный и не понимал, что сделал не так.

— Встань, — сказал Саске.

Наруто встал. Ноги затекли, и он покачнулся.

Саске смотрел на него долго, потом сказал:

— Если ещё раз уснёшь без разрешения, я запру тебя в подвал.

Наруто тогда не знал, что такое подвал. Он просто кивнул.

Саске вернулся к столу. Наруто остался стоять. Он стоял, пока не начало темнеть, и никто не пришёл за ним. Он стоял и смотрел в пол, считая трещины в камне.

Той ночью он впервые понял, что никто не придёт.

Наруто открыл глаза.

Огонь почти погас. В комнате было темно, только серая полоса из окна падала на пол. Саске дышал во сне, и этот звук был как напоминание.

Наруто сел и посмотрел на окно.

Он встал бесшумно. Ноги ступали по холодному камню, и он считал шаги. Двадцать три.

Он коснулся рамы. Левая задвижка была заклинена, он помнил. Он нажал на неё, и она щёлкнула. Потом вторая — легко, без звука.

Окно открылось.

Холодный воздух ударил в лицо. Наруто высунулся наружу. Внизу было темно, только мокрые крыши блестели в слабом свете. Труба — вот она, в полутора шагах.

Он поставил ногу на подоконник. Рама скрипнула, и он замер.

Саске не проснулся.

Наруто перелез через подоконник и встал на карниз. Камень был мокрым и скользким. Он прижался спиной к стене и потянулся к трубе.

Пальцы скользнули по мокрому металлу. Он ухватился, перенёс вес, и нога соскользнула.

Он повис на трубе, вцепившись в неё обеими руками. Сердце колотилось где-то в горле. Внизу — три этажа пустоты.

Он нашёл опору для ног — выступ кладки, узкий, но достаточный. Прижался к стене и начал спускаться.

Труба дрожала под его весом. Вода текла по рукам, затекала за воротник. Он не чувствовал холода — только страх и железный привкус во рту.

Он спускался медленно, перехватывая руки по очереди. Каждый раз, когда нога искала опору, он замирал и ждал, что труба не выдержит.

На половине пути он услышал шаги.

Снизу. Кто-то шёл по внутреннему двору.

Наруто замер. Он висел на трубе, в трёх этажах над землёй, и не мог пошевелиться.

Шаги приближались. Голос — солдат, говорил кому-то:

— Слышал, наследник приказал удвоить охрану.

Второй голос:

— Из-за того раба?

— Из-за него. Говорят, он уже пытался бежать.

— Куда ему бежать? Три этажа, стены, собаки. Никуда не денется.

Шаги прошли под ним. Наруто видел их тени на мокром камне. Они прошли мимо, не подняв головы.

Он подождал, пока шаги стихнут, и продолжил спуск.

Когда ноги коснулись земли, он присел и прижался к стене. Двор был пуст. Слева — ворота, справа — конюшня. За воротами — лес.

Наруто побежал.

Он бежал, не разбирая дороги, по мокрой траве, к воротам. Дождь хлестал по лицу, но он не чувствовал его. Он видел только тёмный проём ворот и свет за ними.

Он добежал до ворот и остановился.

За ними стоял Саске.

Он стоял под фонарём, в плаще, с мокрыми волосами, и смотрел прямо на Наруто. В руке у него был ключ от ворот.

— Я знал, что ты попробуешь, — сказал Саске. Голос был спокойным, почти усталым. — Ты всегда выбираешь окно.

Наруто стоял, тяжело дыша. Вода стекала по лицу, по рукам, по одежде. Он смотрел на Саске и не мог пошевелиться.

Саске шагнул вперёд.

— Вернись, — сказал он. — И я забуду, что это было.

Наруто покачал головой.

— Нет.

Саске остановился.

— Ты не сможешь убежать, — сказал он. — Я найду тебя везде.

— Всё равно, — сказал Наруто. — Я попробую.

Он развернулся и побежал вдоль стены, туда, где забор был ниже. Он слышал, как Саске крикнул что-то, но слов не разобрал.

Он добежал до забора, ухватился за верхушку и перекинул тело. Шипы впились в ладони, но он не почувствовал боли.

Он упал по ту сторону и побежал в лес.

Позади завыли собаки.

Лес был чёрным и мокрым. Наруто бежал, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, корни цепляли ноги. Он споткнулся, упал на колени, вскочил и побежал дальше.

Собаки выли позади. Ближе, чем он думал.

Он нырнул влево, туда, где деревья стояли гуще. Ветки смыкались над головой, и в темноте почти ничего не было видно. Он бежал на звук — туда, где шумела вода. Река. Если он доберётся до реки, собаки потеряют след.

Он вылетел на берег и остановился.

Река была широкой и быстрой. Чёрная вода неслась мимо, и в ней кружились ветки. Наруто шагнул в воду, и холод обжёг ноги. Он сделал ещё шаг, и ещё, и вода поднялась до пояса.

Он обернулся.

Собаки выбежали на берег. Три, нет, четыре. За ними — солдаты с фонарями. Свет качался, падал на воду, на лицо Наруто.

— Стоять! — крикнул кто-то.

Наруто шагнул глубже. Вода поднялась до груди. Течение тянуло его, он едва держался на ногах.

— Он в реке! — крикнул солдат. — Заходите с двух сторон!

Наруто развернулся и поплыл. Вода была ледяной, руки немели, но он греб, не глядя назад. Течение тащило его вниз, и он не знал, куда плывёт. Он просто двигался, пока мог.

Потом нога ударилась о камень. Он встал — вода была по колено. Берег. Он выполз на мокрую траву и лёг, тяжело дыша.

Тишина. Только шум реки и его собственное дыхание.

Он поднялся и пошёл в лес. Мокрый, дрожащий, не чувствующий ног.

Он шёл долго. Сколько — он не знал. Луна иногда выходила из-за туч, и тогда он видел стволы деревьев, мокрую листву, свои собственные руки, поцарапанные и грязные.

Потом он вышел на дорогу.

Узкая, грунтовая, размытая дождём. Наруто остановился и посмотрел в обе стороны. Слева — темнота. Справа — темнота. Он не знал, где находится.

Он пошёл направо, потому что так было легче — ветер дул в спину.

Он шёл по дороге, и каждый шаг отдавался болью в ногах. Он не помнил, когда в последний раз ел. Не помнил, когда в последний раз спал.

Впереди показался свет.

Наруто остановился. Свет был жёлтым, тёплым, он горел в окне маленького дома у дороги. Наруто постоял, глядя на него, и пошёл дальше.

Он постучал в дверь.

Никто не ответил.

Он постучал ещё раз, сильнее.

Дверь открылась. На пороге стояла женщина, старая, с седыми волосами, в тёмном платке. Она смотрела на Наруто и молчала.

— Пожалуйста, — сказал Наруто. — Мне нужна помощь.

Женщина посмотрела на его одежду, на его руки, на его лицо. Потом сказала:

— Заходи.

Он вошёл. В доме было тепло, пахло хлебом и травами. Женщина закрыла дверь и указала на скамью у печи.

— Садись.

Наруто сел. Он не мог согреться — дрожал всем телом.

Женщина поставила перед ним кружку с горячим отваром. Он взял её обеими руками и прижал к груди.

— Ты из замка? — спросила женщина.

Наруто поднял голову. Она стояла у печи и смотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Татуировка на шее, — сказала она. — У всех рабов замка такая.

Наруто коснулся шеи. Он забыл о ней. Маленькая метка, которую поставили в первый год.

— Я не вернусь, — сказал он.

— Я тебя не выдаю, — сказала женщина. — Я просто спросила.

Она села напротив. Молчала долго, потом сказала:

— Они ищут тебя. Я слышала собак час назад. Они пойдут по дороге.

Наруто сжал кружку.

— Мне нужно идти.

— Куда ты пойдёшь? — спросила женщина. — Ты без еды, без одежды, без карты. Они найдут тебя до рассвета.

Наруто молчал.

— Останься до утра, — сказала женщина. — Я скажу, если кто придёт.

Он хотел отказаться, но тело не слушалось. Он кивнул.

Женщина дала ему сухую одежду и одеяло. Он лёг на лавку у печи и закрыл глаза.

Он проснулся от стука.

Женщина стояла у двери, прислушиваясь. Стук повторился — громкий, требовательный.

— Открывай! — крикнули снаружи.

Наруто сел. Женщина обернулась и посмотрела на него. Потом открыла дверь.

На пороге стоял капитан. За ним — четверо солдат. В руках капитана были цепи — длинные, железные, с замками.

— Руки, — сказал капитан, глядя на Наруто.

Наруто встал. Он не побежал — бежать было некуда.

Капитан шагнул в дом. Цепи звякнули у него в руках.

— Приказ наследника, — сказал капитан. — Цепи на руки и шею до особого распоряжения.

Наруто протянул руки. Капитан опустился на одно колено и застегнул цепь на правом запястье. Потом на левом. Металл был холодным, замки щёлкнули плотно. Между запястьями осталось звеньев десять — руки не развести.

Капитан поднялся. Вторая цепь была короче — он обвёл её вокруг шеи Наруто и защёлкнул замок на затылке. Цепь легла на ключицы, тяжёлая, как воротник.

— Встань, — сказал капитан.

Наруто встал. Цепи звякнули при каждом движении. Он опустил руки — они висели перед ним, связанные, и он не мог поднять их выше пояса.

— Иди, — сказал капитан.

Наруто шагнул. Цепи зазвенели, и он почувствовал вес — на руках, на шее, на каждом шаге.

Его вели по дороге обратно, в замок. Он шёл и слушал, как цепи бьют по камням. Металлический звук, ровный, как шаги.

Он не смотрел по сторонам. Он смотрел на свои руки. Цепь между ними была длиной в локоть. Достаточно, чтобы держать кружку. Недостаточно, чтобы бежать.

Он шёл и считал звенья на запястьях. Десять. Потом на шее — он не видел их, но чувствовал каждое.

Он поднял голову. Впереди был замок. Тёмный, высокий, с мокрыми стенами.

Наруто остановился.

— Иди, — повторил капитан.

Наруто пошёл.

Он вошёл в ворота, и цепи зазвенели громче, отдаваясь эхом от камня.

Внутренний двор был пуст. Только Саске стоял у крыльца, в сухом плаще, с руками, сложенными за спиной.

Он смотрел на Наруто. Долго. Потом перевёл взгляд на цепи.

— Хорошо, — сказал Саске. — Ведите в мою комнату.

Капитан кивнул. Наруто пошёл за ним, и цепи били по ступеням, звенели на каждом шаге.

Он поднимался по лестнице, и вес цепей тянул руки вниз. Он споткнулся на последней ступени, но удержался.

Капитан открыл дверь.

Наруто вошёл.

В комнате было темно. Камин не горел. Окно было закрыто — задвижки проверены.

Капитан остановился у порога. Он достал ключ и шагнул к Наруто.

— Сядь на пол.

Наруто сел. Капитан опустился рядом, и Наруто услышал, как ключ вошёл в замок на запястье. Щелчок — цепь упала. Потом второе запястье. Потом он почувствовал, как капитан расстегнул замок на шее, и цепь соскользнула с плеч.

Цепи лежали на полу — три куска металла, пустые, открытые.

Капитан достал другую цепь — короткую, с кольцом на конце.

— Ногу, — сказал он.

Наруто вытянул левую ногу. Капитан застегнул цепь чуть выше щиколотки, плотно, так, что металл прижался к коже. Потом он прикрепил свободный конец к кольцу в стене, у камина. Кольцо было старым, вбитым глубоко в камень.

Капитан проверил замок, дёрнул цепь — кольцо не поддалось.

— Готово, — сказал он и вышел.

Дверь закрылась.

Наруто остался один.

Он сидел на полу и смотрел на цепь на ноге. Она лежала на камне, тусклая, тяжёлая, и он знал, что не сможет её снять. Он потянул за неё. Кольцо в стене не шелохнулось.

Он откинулся на спину и закрыл глаза.

Цепь была холодной и плотно обхватывала ногу. Он чувствовал её вес даже лёжа.

Он открыл глаза и посмотрел на окно.

Окно было закрыто.

Он сел и начал считать звенья на ноге. Двадцать три. Он запомнил. Он запомнит всё — каждую трещину в камне, каждый шаг от стены до стены, каждый звук в коридоре.

Он найдёт выход.

Даже с цепью.

Цепь на ноге была тяжёлой. Наруто сидел на полу, смотрел на неё и считал звенья снова. Двадцать три. Он запомнил. Он запомнил, как она лежит на камне, как блестит в слабом свете из окна, как звенит, когда он шевелит ногой.

Он встал. Цепь натянулась, кольцо в стене звякнуло. Он сделал шаг к окну — цепь дёрнула ногу, и он остановился. Ещё шаг — металл впился в щиколотку, не пуская. Он посмотрел на окно. До него было шагов пять. Цепь позволяла три.

Он вернулся к камину. Сел на корточки, провёл пальцами по камню вокруг кольца. Камень был старым, серым, с трещинами. Он нажал на кольцо — оно не шелохнулось. Он дёрнул цепь — кольцо сидело плотно.

Он обошёл комнату по кругу, насколько позволяла цепь. От камина до стены — три шага. До двери — четыре, но дверь была заперта. До окна — не дойти. Он сел на пол у камина и обхватил колени руками.

В комнате было тихо. Только дождь стучал по стеклу, ровный, монотонный. Наруто слушал его и смотрел на цепь. Она лежала на полу, тусклая, и он знал, что не сможет её снять.

Он закрыл глаза.

Он не знал, сколько просидел так. Может, час. Может, два. Потом дверь открылась.

Наруто поднял голову. В дверях стоял Саске, в сухой одежде, с мокрыми волосами. Он вошёл, закрыл дверь и остановился, глядя на Наруто.

— Ты сидишь на полу, — сказал Саске.

Наруто не ответил.

Саске подошёл ближе. Остановился в двух шагах, посмотрел на цепь, на кольцо в стене, на ногу Наруто.

— Капитан сказал, что ты не сопротивлялся.

— А что я мог сделать? — спросил Наруто. Голос был хриплым, чужим.

Саске помолчал. Потом сказал:

— Ты мог не бежать.

Наруто поднял на него глаза. Саске стоял неподвижно, руки за спиной, лицо спокойное.

— Я побегу снова, — сказал Наруто.

Саске посмотрел на него долго. Потом опустился на корточки перед ним, так, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Ты не побежишь, — сказал Саске. — Не с цепью.

— Я найду способ.

Саске взял цепь рукой, поднял её, провёл пальцами по звеньям. Потом отпустил, и цепь упала на камень с глухим стуком.

— Ты не найдёшь, — сказал Саске. — Кольцо вбито в стену на три ладони вглубь. Цепь кованая, замок только у капитана. Ты не снимешь её, не сломаешь и не перекусишь.

Наруто молчал.

Саске встал. Подошёл к камину, взял полено и бросил в огонь. Пламя вспыхнуло, осветило комнату.

— Ты будешь жить здесь, — сказал Саске, не оборачиваясь. — Еду будут приносить. Одежду — тоже. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я не решу иначе.

— Это тюрьма, — сказал Наруто.

— Это моя комната, — сказал Саске. — И ты в ней. Разницы нет.

Он повернулся и посмотрел на Наруто.

— Ты сам выбрал это, — сказал Саске. — Когда побежал.

Наруто сжал кулаки. Цепь звякнула, когда он дёрнул ногой.

— Я не выбирал тебя, — сказал Наруто.

Саске не ответил. Он подошёл к столу, сел в кресло и взял книгу.

Наруто остался сидеть на полу. Он смотрел на огонь, на цепь, на свои руки. Потом лёг на бок, подложив ладонь под голову.

Он не спал. Он слушал дождь и считал звенья. Двадцать три. Он запомнил. Он запомнил, как падает свет, как пахнет мокрый камень, как скрипит кресло, когда Саске переворачивает страницу.

Он лежал и ждал.

Он не знал, чего ждёт. Но он знал, что дождь когда-нибудь кончится. И тогда он найдёт выход.

Даже с цепью.

Он закрыл глаза и представил себе окно. Закрытое, с проверенными задвижками. До него пять шагов. Цепь пускает три.

Он откроет его.

Он не знал как. Но он знал, что сделает это.

Он лежал и слушал дождь, и цепь на ноге была холодной и тяжёлой. Но он чувствовал её вес и знал, что когда-нибудь она упадёт.

Он просто подождёт.

Дождь стучал по стеклу, и в комнате было тихо, и Саске переворачивал страницу, и Наруто лежал на полу с открытыми глазами и считал звенья на ноге.

Двадцать три.

Он запомнил.

Он запомнит всё.

Наруто отколол от камня у камина острый край и приставил его к стене рядом с кольцом.

Камень крошился. Он проводил остриём по шву, где металл входил в стену, и серая пыль осыпалась на пол. Руки дрожали, но он не останавливался.

Цепь звякнула, когда он сменил руку.

Он работал долго. Солнце сдвинулось от окна к двери, потом пропало совсем. В комнате стало темно, и он перестал видеть шов. Тогда он сел на пол, положил камень рядом и вытер руки о штаны.

Пальцы были мокрыми. Он посмотрел на них — на ладонях остались тёмные полосы.

Он закрыл глаза.

И увидел другое утро.

Ему было, может, десять. Он сидел на корточках в дворцовом саду, дёргал сорняки из мокрой земли. Пальцы были грязными, спина болела, и он считал минуты до того, как можно будет уйти.

— Ты не так делаешь.

Голос был тонким, детским, но в нём уже слышалась привычка приказывать.

Наруто поднял голову. Саске стоял в двух шагах, в чистой одежде, с мечом в руке. Он был старше — Наруто не знал, на сколько. И выше.

— Я делаю, как велели, — сказал Наруто.

— Велели вырвать сорняки, а не размазать грязь, — сказал Саске. Он подошёл ближе, присел рядом и показал рукой. — Вот так. За корень.

Наруто посмотрел на его пальцы. Чистые, тонкие, с обкусанными ногтями.

— Ты сам умеешь? — спросил Наруто.

Саске отдёрнул руку.

— Я учусь владеть мечом, — сказал он. — А не копаться в земле.

Наруто кивнул и снова уткнулся в сорняки. Саске не уходил. Он стоял и смотрел.

— Ты всегда здесь сидишь, — сказал Саске.

— Меня сюда поставили.

— Тебя поставили, потому что ты мой, — сказал Саске. — Всё во дворце моё. И ты.

Наруто замер. Он поднял голову и посмотрел на Саске снизу вверх.

— Я не вещь, — сказал он.

Саске наклонил голову, словно обдумывая это.

— Ты раб, — сказал он. — Раб — это вещь.

Он сказал это спокойно, без злости. Как факт.

Наруто сжал в руке сорняк, вырвал его с корнем и бросил в кучу.

— Я не вещь, — повторил он.

Саске посмотрел на него долго. Потом развернулся и ушёл.

Наруто остался сидеть. Он смотрел на свою грязную руку и думал, что Саске ошибся. Он не вещь. Он человек.

Но в ту ночь ему не дали ужина. Служанка сказала, что наследник велел наказать его за дерзость.

Наруто сидел в тёмном углу кухни, смотрел на пустую миску и понимал, что Саске не ошибся. Он просто сказал, как есть.

Он открыл глаза.

В комнате было темно. Огонь в камине почти погас. Наруто поднял камень с пола и снова приставил к стене.

Он водил остриём по шву, и пыль сыпалась на пальцы. Он не знал, сколько времени это займёт. Неделя. Месяц. Год.

Он не знал, что будет, когда кольцо выпадет. Цепь останется на ноге. Дверь останется запертой. Саске останется наследником.

Но он водил камнем по камню, потому что это было единственное, что он мог сделать.

Дверь открылась.

Наруто не обернулся. Он продолжал водить камнем, чувствуя, как крошится стена.

— Что ты делаешь? — спросил Саске.

Наруто не ответил.

Саске подошёл ближе. Остановился за спиной. Наруто слышал его дыхание.

— Ты сотрёшь пальцы до кости, — сказал Саске.

— Тогда я буду работать локтями, — сказал Наруто.

Саске помолчал. Потом сказал:

— Ты не выйдешь отсюда.

— Выйду, — сказал Наруто.

— Как?

Наруто остановился. Он повернул голову и посмотрел на Саске. В темноте его лица было не видно, только тёмный силуэт на фоне двери.

— Не знаю, — сказал Наруто. — Но я выйду.

Саске стоял неподвижно. Потом он шагнул в сторону, к столу, и чиркнул спичкой. Свет зажёг лампу, и комната стала видна.

Наруто сидел на полу, привалившись спиной к стене у камина. Рядом с ним лежал острый камень. Пальцы были в крови, и на стене, у кольца, осталась тёмная полоса.

Саске посмотрел на это. Потом перевёл взгляд на Наруто.

— Ты истекаешь кровью, — сказал он.

— Я знаю.

— Если ты умрёшь, я не смогу тебя вернуть.

Наруто усмехнулся. Сухо, без веселья.

— Тогда отпусти меня.

Саске не ответил. Он подошёл к камину, бросил дрова в огонь и раздул пламя. Свет стал ярче.

— Завтра я прикажу заменить кольцо, — сказал Саске. — На другое, глубже.

Наруто сжал челюсти.

— Ты можешь вбивать их одно за другим, — сказал он. — Я всё равно буду пытаться.

Саске повернулся к нему.

— Я знаю, — сказал он.

Он сказал это тихо. Почти устало.

Наруто посмотрел на него. В свете огня лицо Саске было бледным, глаза тёмными, и в них не было злости. Было что-то другое. Что-то, чего Наруто не умел называть.

— Почему ты не убьёшь меня? — спросил Наруто.

Саске посмотрел на него долго. Потом сказал:

— Потому что ты мой.

— Я не вещь.

— Я знаю, — сказал Саске. — Поэтому я не могу тебя убить.

Он отвернулся и сел в кресло.

Наруто остался сидеть на полу. Он смотрел на свои руки, на кровь, на камень рядом.

Он взял камень.

И снова приставил его к стене.

Огонь трещал. Саске переворачивал страницу. А Наруто водил камнем по шву, и пыль сыпалась на пол, и цепь звенела при каждом движении.

Он не знал, выйдет ли когда-нибудь отсюда.

Но он знал, что будет пытаться.

Всегда.

Ночь кончилась не тогда, когда стало светло, а когда капитан пришёл сменить солдата у двери. Наруто слышал шаги, скрип сапог, короткий разговор вполголоса. Он не спал. Он сидел у стены, привалившись плечом к камню, и сжимал в кулаке осколок, который подобрал ночью с пола.

Саске ушла перед рассветом. Наруто слышал, как она одевалась, как зажгла лампу, как прошла мимо него к двери. Она не остановилась. Не сказала ничего.

Теперь в комнате было серо. Огонь в камине догорел, и пепел лежал ровным слоем.

Наруто разжал пальцы. На ладони лежал острый край камня, который он отколол от плиты у камина. Саске не нашла его. Она забрала тот, большой, что лежал рядом с ним, но этот Наруто спрятал в рукаве, когда она отвернулась к лампе.

Он провёл пальцем по острию. Край был острым, но хрупким. Он сломается через час работы. А может, быстрее.

Дверь открылась.

Наруто сжал камень в кулаке и спрятал руку в складках рубахи.

— Вставай, — сказал капитан.

Наруто поднял голову. Капитан стоял в дверях, за ним — двое солдат и человек в сером фартуке с деревянным ящиком в руках.

— Наследник приказал заменить крепление, — сказал капитан. — Отойди от стены.

Наруто не шевельнулся.

— Я сказал — отойди.

Наруто медленно поднялся. Цепь звякнула, натянулась, и он шагнул вперёд, насколько позволяла длина. Камень остался в кулаке.

Человек в фартуке подошёл к стене. Он поставил ящик на пол, открыл крышку, и Наруто увидел внутри зубила, молоток, напильник. Металлические, с чёрными рукоятками.

Он смотрел на инструменты.

— Отвернись, — сказал капитан.

Наруто не отвернулся. Он смотрел, как человек в фартуке проводит пальцем по шву вокруг кольца, как достаёт зубило, как приставляет его к камню.

— Я сказал — отвернись, — повторил капитан.

Он шагнул к Наруто, взял его за плечо и развернул лицом к камину.

Наруто стоял спиной к стене и слушал. Звук металла о камень. Глухие удары молотка. Треск, когда кусок стены откололся.

Он считал удары.

Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять.

— Готово, — сказал человек в фартуке.

— Снимай цепь, — сказал капитан.

Наруто услышал шаги за спиной. Потом — звон металла, щелчок замка.

Цепь упала с его ноги.

Он стоял, не оборачиваясь. Нога была лёгкой. Пустой. Он мог сделать шаг. Мог развернуться. Мог побежать.

Он не сделал ничего.

Капитан стоял у него за спиной. Двое солдат — у двери. Человек в фартуке — у стены с молотком в руке.

— Садись, — сказал капитан.

Наруто сел на пол у камина. Капитан подошёл, наклонился, и Наруто почувствовал, как холодный металл снова ложится на лодыжку. Замок щёлкнул. Цепь звякнула, когда капитан потянул её к стене.

— Проверь, — сказал капитан.

Человек в фартуке дёрнул кольцо. Раз. Два.

— Держится, — сказал он.

Капитан кивнул и повернулся к выходу.

— Инструменты убери, — сказал он человеку в фартуке.

Человек закрыл ящик. Он поднял его с пола, и Наруто увидел, как с крышки на пол упал маленький металлический обломок — осколок старого кольца, которое выбили из стены.

Человек не заметил. Он вышел за капитаном, и дверь закрылась.

Наруто сидел не двигаясь. Он слышал, как шаги удаляются по коридору. Как затихают.

Он медленно повернул голову.

На полу, в пыли и каменной крошке, лежал кусок металла. Тонкий, с острым краем, длиной в половину его пальца.

Наруто не сразу протянул руку. Он посмотрел на дверь. Прислушался.

Тихо.

Он поднял осколок. Металл был холодным и тяжёлым. Край — острым, как лезвие.

Он провёл им по цепи.

Металл скребнул по металлу. На кольце осталась тонкая царапина.

Наруто замер. Он смотрел на царапину, и внутри у него что-то дрогнуло.

Он убрал осколок в рукав. Туда же, где лежал камень.

Потом он сел спиной к стене и закрыл глаза.

Цепь была длиной в двадцать три звена. Он считал их ночью, когда не мог уснуть. Каждое звено — толщиной в его мизинец.

Он не знал, сколько времени уйдёт, чтобы перетереть одно звено.

Но он знал, что металл режет металл.

И он знал, что теперь у него есть чем резать.

Дверь открылась снова.

Наруто не открыл глаз. Он слышал шаги — лёгкие, ровные, знакомые.

— Ты не спишь, — сказала Саске.

Наруто молчал.

Саске подошла к камину. Она остановилась рядом, и Наруто чувствовал её запах — дым и сухие цветы, которыми пахло в её комнате.

— Я велела забить кольцо глубже, — сказала она. — На два пальца.

Наруто открыл глаза.

— Я слышал, — сказал он.

— Ты потерял неделю работы.

— Я найду другую работу.

Саске помолчала. Она смотрела на него сверху вниз, и в свете утра её лицо было спокойным и чужим.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

Наруто поднял на неё глаза.

— А зачем ты меня держишь?

Саске не ответила. Она стояла, и в её лице не было злости. Не было ничего, что Наруто мог бы понять.

— Ты могла бы убить меня, — сказал Наруто. — Ты могла бы отпустить. Ты могла бы оставить меня в подвале, как в первый раз. Но ты держишь меня здесь. Рядом с собой. Зачем?

Саске отвела взгляд.

— Ты не поймёшь, — сказала она.

— Попробуй.

Саске посмотрела на него. Долго. Потом она опустилась на корточки, так что их лица оказались на одной высоте.

— Когда ты прыгнул с моста, — сказала она тихо, — я думала, что ты умер.

Наруто смотрел на неё.

— Я хотела, чтобы ты вернулся, — сказала она. — Я не знала, зачем. Я просто хотела, чтобы ты был здесь.

Она замолчала.

— Ты здесь, — сказала она. — И я не знаю, что с этим делать.

Наруто смотрел в её тёмные глаза и не находил в них ответа.

— Ты могла бы отпустить, — сказал он.

Саске покачала головой.

— Не могу.

— Почему?

Она не ответила. Она поднялась, повернулась и вышла из комнаты. Дверь закрылась, и замок щёлкнул.

Наруто остался сидеть.

Он сидел долго, глядя на дверь. Потом он достал из рукава металлический осколок и провёл им по цепи.

Металл скребнул по металлу.

Он не знал, что Саске сделает, когда найдёт его снова в лесу.

Но он знал, что найдёт.

Он провёл осколком по цепи ещё раз. И ещё.

В коридоре было тихо. Только огонь трещал в камине, и металл скреб по металлу, и время шло.

Он начал, как только шаги Саске затихли в коридоре.

Камень лежал в рукаве рядом с металлическим осколком. Наруто вытащил оба, положил на пол перед собой и провёл пальцем по острию камня. Тупой. Он попробовал край осколка — острый, но тонкий. Сломается, если нажать слишком сильно.

Он взял осколок и приставил к звену цепи там, где осталась утренняя царапина.

Металл скребнул по металлу. Наруто водил осколком взад-вперёд, стараясь не спешить. Каждое движение оставляло светлый след. Пыль оседала на пальцы.

Через десять движений он остановился и посмотрел на звено. Царапина стала глубже, но не настолько, чтобы ослабить металл.

Он сжал осколок крепче и продолжил.

Скрежет был тихим, но в тишине комнаты он казался громким. Наруто слышал его, даже когда зажимал уши плечами. Он работал, пока не заныли пальцы, потом сменил руку.

Через полчаса он откинулся к стене и выдохнул.

Царапина на звене стала глубже на толщину лезвия. Если так пойдёт дальше, на одно звено уйдёт три дня. А звеньев — двадцать три.

Он посмотрел на осколок. Край затупился.

Он убрал осколок в рукав и взял камень. Тот был тупым, но твёрдым. Он приставил его к кольцу в стене — туда, где металл входил в камень.

Камень ударил по металлу. Звук был глухим, но тяжёлым.

Наруто замер и прислушался.

В коридоре было тихо.

Он ударил ещё раз. Кольцо не дрогнуло. Он ударил в третий раз, сильнее, и камень выскользнул из пальцев, ударившись о пол.

Наруто поднял его и посмотрел на стену. Вокруг кольца осталась вмятина. Маленькая, едва заметная, но она была.

Он перевёл взгляд на кольцо. Оно было вбито глубже, чем вчера, — на два пальца, как сказала Саске. Но старый след от его ночной работы остался. Камень вокруг кольца был чуть шире, чем нужно.

Наруто провёл пальцем по краю. Край был неровным, с трещиной, которая уходила вглубь.

Он взял осколок и вставил его в трещину.

Осколок вошёл на половину.

Наруто замер.

Он пошевелил осколком. Трещина была шире, чем казалась. Если бить по осколку, камень вокруг кольца может расколоться.

Он вытащил осколок и посмотрел на него.

Потом он взял камень, приставил осколок к трещине и ударил.

Осколок вошёл глубже.

Наруто ударил ещё раз.

Камень треснул.

Он замер, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Он ударил снова, и кусок стены откололся и упал на пол.

Наруто поднял его. Кусок был размером с его ладонь, с острым краем.

Он посмотрел на стену. Вокруг кольца образовалась выемка. До металла оставалось полпальца.

Он взял осколок и начал выковыривать камень вокруг кольца.

Работа шла медленно. Камень крошился, но не поддавался. Через час Наруто расширил выемку на палец в ширину, но кольцо всё ещё держалось.

Он остановился, чтобы перевести дух.

Руки дрожали. Пальцы были в пыли и крови — он содрал кожу о край камня.

Он посмотрел на свою работу.

Если продолжать, к вечеру он сможет расшатать кольцо. Если кольцо выпадет, цепь освободится.

Он убрал осколок и камень в рукав и придвинулся к стене, закрывая выемку спиной.

В коридоре послышались шаги.

Наруто закрыл глаза и сделал дыхание ровным.

Дверь открылась.

— Ты не спишь, — сказала Саске.

Наруто открыл глаза. Она стояла в дверях, в дорожной одежде, с мокрыми от дождя волосами.

— Я уезжаю, — сказала она. — На два дня.

Наруто смотрел на неё.

— Капитан останется здесь, — сказала она. — Он будет приносить тебе еду.

Она помолчала.

— Не пытайся, — сказала она тихо.

Наруто не ответил.

Саске посмотрела на него долгим взглядом, потом повернулась и вышла.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Наруто подождал, пока шаги затихнут.

Потом он достал осколок и камень и снова начал долбить стену.

У него было два дня.

Камень крошился под осколком. Наруто работал, не поднимая головы, пока пальцы не перестали слушаться. Он останавливался только чтобы стряхнуть пыль с колен и прислушаться к шагам в коридоре.

Охрана менялась каждые три часа. Капитан приходил дважды — принёс хлеб и воду, постоял у двери, спросил, не нужно ли чего. Наруто сказал, что нет. Капитан ушёл.

Воспоминание пришло само, без спроса. Ему было лет восемь, и Саске впервые ударила его — за то, что он смотрел ей в глаза. Он тогда упал и ударился головой о каменный пол. Саске стояла над ним и ждала, когда он встанет. Он встал. Потому что знал: если не встанет, она ударит снова.

Он тряхнул головой, прогоняя воспоминание, и снова взялся за осколок.

Камень поддавался медленно. Крошка летела в лицо, оседала на губах. Наруто работал вслепую, на ощупь, потому что глаза слезились от пыли. Он считал удары. Сто. Двести. Триста.

На трёхсотом он остановился и потрогал выемку пальцем. Глубина — на полногтя. Он выругался тихо, сквозь зубы, и продолжил.

К полудню он содрал кожу на костяшках. Кровь смешалась с известкой, и осколок скользил в пальцах. Он оторвал подол рубахи, обмотал руку и работал дальше.

К вечеру выемка вокруг кольца стала глубиной в палец. Наруто сунул осколок в щель и нажал. Камень треснул и осыпался. Кольцо качнулось.

Наруто замер.

Он взялся за кольцо руками и потянул. Металл не поддался. Он дёрнул сильнее, упёршись ногой в стену, и кольцо вышло из гнезда с мокрым звуком.

Наруто отшатнулся.

Цепь звякнула, упав на пол.

Он смотрел на кольцо в своих руках. Оно было тяжёлым, с острыми краями, испачканное известкой и кровью. Он сжимал его так сильно, что костяшки побелели.

Он положил кольцо на пол и прислушался.

В коридоре было тихо.

Он встал. Цепь волочилась за ним, гремя по камням. Он поднял её и обмотал вокруг ладони, чтобы не звенела.

Он подошёл к двери.

Замок был снаружи. Он не мог открыть его без ключа.

Он посмотрел на окно.

Он подошёл к окну, отодвинул занавеску и толкнул раму. Она не поддалась.

Он толкнул сильнее. Рама скрипнула, но не открылась.

Он ударил по ней кулаком. Дерево треснуло.

Он ударил ещё раз, и рама распахнулась.

В лицо ударил холодный воздух. Дождь перестал, но ветер был сырым и тяжёлым.

Он высунулся наружу. Внизу был внутренний двор. Три этажа. Водосточная труба слева.

Он перелез через подоконник, ухватился за трубу и начал спускаться.

Металл был скользким от дождя. Он сжимал трубу так сильно, что пальцы онемели. Цепь била по ноге, но он не обращал внимания.

Он спустился на два пролёта и остановился, повиснув на руках.

Внизу горел фонарь. Солдат стоял у входа в казарму, спиной к нему.

Наруто подождал. Он чувствовал пульс в висках. Солдат не двигался.

Он спустился до земли, приземлился на корточки и замер.

Солдат не обернулся.

Наруто пополз вдоль стены, держась в тени. Цепь волочилась по земле, но он зажал её в кулаке.

Он добрался до угла и выглянул.

Ворота были открыты. У ворот стояли двое.

Он не мог пройти через ворота.

Он отполз назад и посмотрел на стену. Она была высокой, но неровной, с выступами.

Он подошёл к стене, схватился за выступ и начал карабкаться.

Цепь мешала. Она цеплялась за камни, звенела.

Он лез, не оглядываясь.

Он перевалился через верх стены и упал с другой стороны.

Земля ударила в спину. Он лежал, глядя в небо, и не мог дышать.

Потом он встал и побежал в лес.

Он бежал, пока не кончились силы, потом упал на колени и его вырвало.

Он сидел на земле, дрожа, и слушал тишину.

В замке завыли собаки.

Он встал и побежал снова.

Лес был тёмным. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Он думал только о том, чтобы бежать дальше, пока ноги не откажут.

Он бежал, пока не услышал шум воды.

Река.

Он вышел на берег. Вода была чёрной, быстрой.

Он вошёл в воду, не останавливаясь. Холод сжал грудь, и он на мгновение перестал дышать. Он шёл, пока вода не дошла до груди, потом поплыл.

Течение несло его вниз. Он плыл, гребя одной рукой, потому что в другой была зажата цепь.

Он вылез на противоположный берег, мокрый, дрожащий, и упал на песок.

Он лежал и смотрел в небо.

Звёзд не было.

Он закрыл глаза.

Он думал о том, что Саске вернётся через день и найдёт пустую комнату. Он думал о том, что собаки уже идут по его следу. Он думал о том, что у него нет плана.

Но он был свободен.

Он открыл глаза и сел.

Впереди был лес. Тёмный, без дорог.

Он встал и пошёл в лес.

Лес не кончался.

Наруто шёл, пока ноги не начали подкашиваться, потом остановился и прислонился спиной к дереву. Ветки царапали лицо. Рубаха прилипла к спине. Он дрожал так, что зубы стучали, и не мог это остановить.

Он посмотрел на цепь.

Она всё ещё висела на ноге, мокрая, тяжёлая. Он попробовал снять её, но звенья застряли в ткани штанов. Он дёрнул сильнее, и цепь звякнула. Звук разнёсся по лесу громче, чем он ожидал.

Он замер.

Тишина.

Потом где-то далеко залаяла собака.

Он рванул цепь, не думая больше о тишине. Металл впился в пальцы, но он тянул, пока одно звено не соскочило с лодыжки. Он отбросил цепь в кусты и побежал.

Собака залаяла снова. Ближе.

Он бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу. Он споткнулся о корень, упал, вскочил и побежал дальше.

Он выбежал на поляну и остановился.

Посреди поляны стоял дом.

Маленький, деревянный, с покосившейся крышей. Окна тёмные. Труба не дымит.

Наруто подошёл к двери и толкнул её. Она не поддалась.

Он обошёл дом. С задней стороны было окно. Он разбил его локтем, отодвинул засов изнутри и влез внутрь.

В доме пахло пылью и сухой травой. Он нащупал в темноте стол, стул, печь. На печи стояла глиняная кружка.

Он сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Собаки лаяли где-то в лесу. Потом лай стих.

Он просидел так, не двигаясь, пока не рассвело.

Свет пробивался сквозь щели в ставнях. Наруто поднялся и осмотрел дом. В углу стоял мешок с крупой, на полке — спички, на стене висел старый плащ.

Он взял плащ, накинул на плечи и вышел.

На крыльце он остановился. Лес был серым, тихим. Туман лежал между деревьями.

Он посмотрел на восток. Там, за лесом, была дорога. Он помнил её. Она вела к тракту, а тракт — к границе.

Он пошёл на восток.

Он шёл до полудня, не останавливаясь. Плащ грел, но ноги промокли и замерзали. Он не чувствовал пальцев.

Он вышел на дорогу и пошёл по обочине, держась в тени деревьев.

К вечеру он увидел впереди деревню.

Он остановился.

Деревня была маленькой, дворов на десять. У крайнего дома горел свет.

Он подошёл к дому и постучал.

Дверь открыла женщина. Молодая, с ребёнком на руках. Она посмотрела на него, потом на плащ, на босые ноги, на следы от цепи на лодыжке.

— Ты из замка? — спросила она.

Наруто не ответил.

Она посторонилась.

— Заходи.

Он вошёл. В доме было тепло. Пахло хлебом и молоком.

Она усадила его за стол, поставила перед ним миску с кашей и кружку с тёплым молоком.

— Ешь.

Он ел, обжигаясь, не чувствуя вкуса.

Она села напротив и смотрела, как он ест.

— Тебя ищут, — сказала она. — Капитан приходил утром. Спрашивал, не видели ли мы беглого раба.

Наруто поднял голову.

— Что ты ему сказала?

— Что не видели.

Она помолчала.

— Он сказал, что наследник вернулся раньше. Что он сам поведёт погоню.

Наруто опустил ложку.

— Когда?

— Сегодня к вечеру.

Он встал.

— Спасибо за еду. Мне нужно идти.

— Куда ты пойдёшь ночью? — она тоже встала. — Останься до утра. Спрячу в подполе.

— Она найдёт, — сказал Наруто. — Она всегда находит.

— Тогда беги на север, — женщина подошла к печи и достала из-за трубы свёрток. — Здесь хлеб и сушёное мясо. И нож.

Она протянула ему свёрток.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросил он.

— Потому что ты не первый, кто бежит из того замка, — она посмотрела ему в глаза. — И не последний.

Он взял свёрток.

— Спасибо.

— Иди вдоль ручья, — сказала она. — Он выведет к старой дороге. По ней до гор два дня. Там есть деревня, где тебя не выдадут.

Он кивнул и вышел.

Ночь была холодной. Звёзды горели ярко, и он видел дорогу.

Он шёл вдоль ручья, пока вода не кончилась, потом свернул на старую дорогу. Она заросла травой, но была видна.

Он шёл всю ночь.

К утру он дошёл до подножия гор. Лес кончился, и начался каменистый подъём.

Он остановился перевести дух и оглянулся.

Внизу, далеко, виднелся замок. Маленький, как игрушечный.

Он смотрел на него долго.

Потом повернулся и пошёл в горы.

Он шёл, пока солнце не поднялось высоко, потом нашёл расщелину в скалах и залез внутрь.

Там было сухо и темно.

Он сел, прислонившись спиной к камню, и развернул свёрток.

Хлеб был чёрствым, но он съел его, запивая водой из ручья.

Он думал о том, что Саске уже вернулась и, наверное, стоит в пустой комнате и смотрит на разбитое окно. Он думал о том, что капитан, наверное, уже получил выговор за то, что не уследил.

Он думал о том, что у него есть нож, хлеб и дорога в горы.

Он закрыл глаза и попытался уснуть.

Но вместо сна пришло воспоминание.

Ему было десять. Он стоял на коленях в зале для приёмов, и Саске стояла перед ним. Она держала в руках ошейник — тонкий, металлический, с гравировкой.

— Это будет твоим, — сказала она. — На всю жизнь.

Он смотрел на ошейник и молчал.

— Ты мой, — сказала она. — С того дня, как тебя привели во дворец. И ты будешь моим, пока я не решу иначе.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— А если я не хочу быть твоим?

Она улыбнулась. Холодно.

— Это не имеет значения.

Она надела ошейник ему на шею. Металл был холодным и тяжёлым.

Он не плакал.

Он запомнил этот день. Запомнил каждое слово.

Он открыл глаза.

Расщелина была тёмной. Снаружи шумел ветер.

Он потрогал шею. Ошейника не было. Он снял его в первую ночь побега, когда переплывал реку. Металл утонул.

Он улыбнулся в темноте.

Потом он услышал шаги.

Он замер.

Шаги были снаружи. Тяжёлые, размеренные. Кто-то поднимался по камням.

Он прижался спиной к стене и сжал в руке нож.

Шаги остановились у входа в расщелину.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал голос.

Голос Саске.

Голос Саске ударил в тишину, как камень в воду.

— Я знаю, что ты здесь.

Наруто замер. Он сидел в глубине расщелины, прижавшись спиной к холодному камню, и сжимал нож. Свет со стороны входа вырезал её силуэт — тёмный, неподвижный.

— Выходи, — сказала Саске.

— Иди сюда сам.

Саске шагнула внутрь. Свет упал на её лицо — уставшее, с тенями под глазами, с грязью на плече. Она была одна.

— Ты пришла одна, — сказал Наруто.

— Да.

— Зачем?

Саске не ответила. Она подошла ближе, и Наруто увидел в её руке сложенный лист бумаги с печатью. Белый, плотный, с королевским гербом.

— Что это?

— Твоя свобода, — сказала Саске. — Если ты её заслужишь.

Наруто смотрел на бумагу и не понимал. Он видел печать, видел подпись, но слова не складывались в смысл.

— Я не вернусь, — сказал он.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Саске опустила бумагу на камень у входа. Потом шагнула к нему.

— Затем, что я хочу получить то, что мне принадлежит, — сказала она. — В последний раз.

Наруто понял раньше, чем она коснулась его. Он отшатнулся, вжался спиной в стену, выставил нож перед собой. Лезвие дрожало в руке.

— Не подходи.

Саске остановилась. Она смотрела на нож, потом на его лицо.

— Ты ударишь меня?

— Да.

— И умрёшь здесь, — сказала она. — Солдаты ждут у подножия. Если я не выйду через час, они поднимутся. Они найдут тебя с ножом в руке и моей кровью. Тебя повесят.

Наруто смотрел на неё и видел, что она не шутит. Она стояла спокойно, ждала, и в её глазах не было страха.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Ты же сказала, что не хочешь, чтобы я умер.

— Не хочу, — сказала Саске. — Поэтому я дам тебе уйти. После.

Она шагнула ближе. Наруто ударил ножом — она перехватила его руку, вывернула запястье. Нож звякнул о камень и отлетел в темноту.

Саске навалилась на него, прижала плечом к стене. Наруто рванулся, ударил её коленом в бедро, но она не отпустила. Она прижала его запястья к камню, навалилась всем весом, и места для сопротивления не осталось — только камень за спиной и её тело, вжимающее его в стену.

— Не надо, — сказал Наруто.

Саске не ответила. Она рванула его штаны, и он услышал, как трещит ткань. Тряпка сползла на колени, и холод камня ударил в голую кожу.

— Ты не оставила мне выбора, — сказала она ему в ухо. — Ни тогда, ни сейчас.

Наруто зажмурился.

Она вошла в него резко, без подготовки. Он вскрикнул и укусил себя за руку, чтобы не кричать дальше. Камень царапал спину. Саске двигалась коротко и жёстко, и каждый толчок отдавался болью в пояснице.

Наруто считал удары сердца. Один. Два. Три. Он ушёл внутрь себя, в тёмную точку, где не было ни боли, ни страха, только пустота и гул крови в ушах.

Саске дышала тяжело, сбивчиво. Она не говорила ни слова. Только дыхание и звук тела о тело, и шорох одежды.

Потом она остановилась, вышла из него и отступила.

Наруто открыл глаза. Он стоял на коленях на каменном полу, дрожа всем телом. Штаны сползли до щиколоток. Он не мог пошевелиться.

Саске поправляла одежду — спокойно, деловито, словно ничего не случилось. Она застегнула воротник, одёрнула рукава.

Она подошла к выходу, подняла с камня бумагу и вернулась.

— Держи, — сказала она.

Она сунула лист ему в руку. Наруто посмотрел на бумагу сквозь мутные слёзы. Печать королевского дома. Подпись. Слова: «Наруто освобождается от принадлежности короне и от всех обязательств перед домом Учиха».

— Что это? — спросил он.

— Твоя свобода, — сказала Саске. — Настоящая.

Она стояла над ним, и в темноте её лицо было непроницаемым.

— Я отпускаю тебя, — сказала она. — На время. Когда придёт время, я приду за тобой.

Наруто поднял голову. Он смотрел на неё и не верил.

— Ты врёшь.

— Нет, — сказала Саске. — Я даю тебе слово. Ты свободен, пока я не решу иначе. А когда я решу, я найду тебя. Где бы ты ни был.

Она повернулась и вышла из расщелины.

Наруто остался один. Он сидел на коленях, сжимая в руке бумагу, и дрожал. Снаружи стихали шаги — размеренные, спокойные. Она уходила.

Он не знал, сколько просидел так. Минуту. Час. Свет снаружи стал темнее.

Потом он встал. Ноги не держали, он прислонился к стене и заставил себя дышать. Он натянул штаны — ткань была разорвана, но держалась на поясе. Он подобрал нож, сунул его за пояс.

Он вышел из расщелины.

Солнце клонилось к закату. Горы тянулись на север, серые и каменистые. Внизу, далеко, виднелся лес, а за ним — дорога.

Он посмотрел на бумагу в руке. Она была настоящей. Печать была настоящей. Слова были написаны чётко, ровным почерком писаря.

Он сунул лист за пазуху и пошёл на север.

Он шёл, не оглядываясь. Сзади было тихо. Он слышал только свои шаги по камням и ветер в ушах. Ноги скользили по щебню, но он шёл.

Он шёл, пока солнце не село за горизонт, и горы не стали тёмными и холодными.

Он остановился и оглянулся.

Внизу, далеко, ничего не было видно. Только серая мгла и силуэты деревьев.

Он не знал, ушла ли она.

Он не знал, когда она придёт за ним.

Он знал только одно: у него есть бумага, есть нож, и он идёт на север.

И что однажды она вернётся.

Дрова кололись чисто. Топор входил в сосновый чурбак с одного удара, и Наруто уже не думал о том, куда ставить ногу и как держать рукоять — тело само знало. Он работал с утра до вечера, и к вечеру спина ныла, а ладони покрывались мозолями, но это была хорошая боль. Боль, которая проходила после кружки горячего отвара и куска хлеба с маслом.

Деревня называлась Камино. Она стояла у подножия северных гор, в распадке, куда не доходили ни королевские дороги, ни дворцовые указы. Здесь пахло сосной и дымом, по утрам кричали петухи, а дети бегали босиком по пыльной улице. Наруто поселился на окраине, в доме старого лесоруба, который нашёл его замёрзшим в овраге шесть лет назад.

— Ты мнешься, — сказал старик, выходя на крыльцо. — Иди завтракай.

Наруто воткнул топор в колоду и обернулся. Из дома выбежал мальчишка — черноволосый, с голубыми глазами, в рубахе, сшитой на два размера больше. Он ткнулся лбом Наруто в бок и обхватил его руками.

— Папа, ты обещал взять меня на верхний участок.

— Возьму, — сказал Наруто, пригладив его чёрные вихры. — Когда подрастёшь.

— Я уже большой!

— Ага. Размерами с воробья.

Мальчишка надулся, но тут же забыл обиду, заметив в траве жука. Он присел на корточки и принялся наблюдать, как насекомое перебирает лапками.

Наруто смотрел на сына и каждый раз не верил до конца, что этот ребёнок — его. Что он выносил его, родил в этом доме, на руках у жены лесоруба, и что мальчик выжил, хотя первые месяцы висел на волоске. Он назвал его Мене. Просто имя, без значения, без привязки к прошлому. Имя, которое никто не сможет отнять.

Чёрные волосы достались ему от неё. Наруто видел это каждый день, но старался не думать. Мальчик не знал, и пусть не знает никогда.

Мене было пять. Он не знал, откуда они пришли в эту деревню. Не знал, кто его второй родитель. Наруто говорил, что матери нет, и мальчик не спрашивал — дети в Камино привыкли, что семьи бывают разными.

— Сегодня на верхнем участке работаешь? — спросила жена лесоруба, выходя на крыльцо.

— Да. Там сухостой повалило.

— Мене с собой не бери. Тропа скользкая.

— Не возьму.

Наруто поел, собрал инструмент и вышел за калитку. Мене махал ему с крыльца, и Наруто махнул в ответ, чувствуя, как сжимается сердце. Каждый раз, уходя на работу, он боялся, что вернётся — а дома уже нет. Что однажды за ним придут.

Шесть лет он ждал этого дня.

Пыль на дороге он заметил, когда спускался с верхнего участка. Солнце уже клонилось к закату, и тени от сосен легли поперёк тропы. Внизу, у въезда в деревню, стоял отряд. Чёрные плащи, красные нашивки. Стража лорда земель.

Наруто остановился. Сердце ударило о рёбра — один раз, второй. Он сжал топорище и заставил себя дышать.

Они не за ним. Просто проходят.

Он спустился в деревню.

Стража стояла у колодца. Капитан — не тот, старый, другой, моложе — держал в руке свиток. Вокруг собрались крестьяне. Женщины прижимали к себе детей, мужики хмурились, но не вмешивались.

— …беглый раб королевского дома, — говорил капитан. — У него шрам на левой руке и метка на шее. Кто укажет его местонахождение, получит награду.

Наруто замер за углом сарая. Он слышал, как загудела толпа.

— У нас таких нет, — сказал староста. — Мы люди мирные.

— Я не спрашиваю, мирные ли вы, — капитан повысил голос. — Я спрашиваю, видели ли вы его. Светловолосый. Невысокий. Глаза голубые.

Наруто перестал дышать.

Он стоял, прижавшись спиной к дощатой стене, и сжимал топор. Он мог выйти. Мог побежать. Мог спрятаться в лесу, как в прошлый раз. Но за ним был дом. Был Мене.

Он смотрел на деревню. На дом лесоруба, где его ждали с ужином. На забор, который он чинил прошлой весной. На сына, который сидел сейчас на крыльце и, наверное, ждал его с работы.

Он врос в эту землю.

А теперь пришли выдернуть его с корнем.

— Мы обыщем дома, — сказал капитан. — По одному. Не сопротивляйтесь.

Солдаты рассыпались по улице. Наруто видел, как двое направились к дому лесоруба. Старик стоял на крыльце, сжимая в руке костыль. Рядом с ним стояла жена, прижимая к себе Мене.

Мене смотрел на солдат широко раскрытыми глазами.

Наруто шагнул из тени.

— Я здесь, — сказал он громко. — Не трогайте их.

Капитан обернулся. Солдаты наставили на него копья.

— Ты беглый раб?

— У меня есть бумага об освобождении, — сказал Наруто. — Подписанная лично Саске.

Он вытащил из-за пазухи сложенный лист — тот самый, с печатью королевского дома. Капитан взял его, развернул, прочитал. Лицо его не изменилось.

— Эта бумага ничего не стоит, — сказал он. — Саске отозвала освобождение три дня назад. Ты снова собственность короны.

Наруто почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Что?

— Она сказала, что передумала. — Капитан свернул бумагу и сунул себе за пояс. — Вяжите его.

Наруто рванулся, но солдаты уже схватили его за руки. Он рвался, бился, но их было четверо, и они держали крепко.

— Папа! — закричал Мене.

Наруто услышал этот крик и перестал дышать. Он смотрел на сына, который стоял на крыльце, вырываясь из рук жены лесоруба, и тянул к нему руки. Чёрные волосы растрепались, голубые глаза стали огромными от страха.

— Папа!

— Мене, — сказал Наруто. — Не смотри. Закрой глаза.

Но мальчик не закрыл. Он смотрел, как солдаты надевают на отца цепи, как тащат его к телеге.

Наруто ударил солдата затылком в переносицу.

Тот охнул и разжал руки. Наруто рванулся в сторону, налетел на второго, сбил его с ног и побежал к крыльцу. Он схватил Мене на руки, прижал к себе и рванул через огород, в лес.

— Стоять! — заорал капитан.

Наруто бежал.

Он бежал, прижимая сына к груди, чувствуя, как маленькие руки вцепились ему в шею. Чёрные волосы Мене хлестали по лицу, но он не замечал. Ветки хлестали по спине, ноги скользили по мху, но он не останавливался. Сзади слышались крики, топот, лязг доспехов.

— Папа, — шептал Мене. — Папа, страшно.

— Не бойся, — выдохнул Наруто. — Я тут. Я с тобой.

Он бежал, пока не кончился лес, и не начались скалы. Он бежал, пока лёгкие не начали гореть, а ноги — подкашиваться.

Он остановился у старой расщелины, той самой, где шесть лет назад стоял и смотрел на Саске.

Он опустил Мене на землю и оглянулся.

Погони не было.

— Мы ушли, — сказал он, задыхаясь. — Мы ушли, слышишь?

Мене смотрел на него снизу вверх, и в глазах у него стояли слёзы.

— Ты меня не бросишь?

Наруто присел перед ним на корточки и взял его лицо в ладони. Чёрные пряди прилипли к мокрым щекам. Наруто убрал их, заправил за уши.

— Никогда, — сказал он. — Слышишь? Никогда.

Он поднял сына на руки и шагнул в расщелину.

Впереди были горы. Сзади — деревня, дом, и женщина, которая снова решила, что он — её вещь.

Наруто шёл на север, и дорога была пуста.

Но теперь он шёл не один.

Ночь в горах оказалась холоднее, чем он помнил. Наруто сидел у входа в расщелину, прижимая к себе спящего Мене, и смотрел на звёзды. Сын дышал ровно, изредка вздрагивая во сне, и каждый раз Наруто крепче прижимал его к себе, словно мог защитить даже от снов.

Он не разводил костёр. Слишком близко деревня, слишком тихо вокруг. Каждый звук — треснувшая ветка, камень, сорвавшийся вниз, — заставлял его вскидывать голову и вслушиваться в темноту.

Мене заворочался и открыл глаза.

— Папа, я хочу домой.

Наруто прижал палец к губам.

— Тихо, — шепнул он. — Мы в гостях у гор. Им не нравится, когда кричат.

Мене посмотрел на него, и в темноте его глаза казались совсем светлыми.

— А где наш дом теперь?

Наруто не знал, что ответить. Он посмотрел наверх, на узкую полоску неба между скал, и вспомнил другую ночь — шесть лет назад, когда он сидел в этой же расщелине и ждал, что Саске убьёт его.

— Наш дом там, где мы вместе, — сказал он наконец. — Понял?

Мене кивнул, но не успокоился. Он уткнулся носом Наруто в плечо и затих.

Наруто закрыл глаза.

Шесть лет он думал, что свобода — это место. Дом, работа, сын. Что если пустить корни, никто не посмеет их выдернуть. Он ошибался.

Свобода оказалась не местом. Свобода была движением. Бегом.

Он открыл глаза и посмотрел на спящего сына.

Мене было пять. Он не знал, кто его второй родитель. Наруто никогда не говорил.

Не потому, что стыдился. А потому, что боялся, что однажды Мене спросит: «Почему ты от неё ушёл?» И Наруто придётся рассказать про цепи, про подвал, про ту ночь у камина, когда он понял, что Саске не считает его человеком.

Мене не должен был этого знать. Никогда.

Наруто задремал под утро, прислонившись спиной к холодному камню. Проснулся от того, что Мене тряс его за плечо.

— Папа, там люди.

Наруто вскочил. Сердце забилось где-то в горле.

Мене стоял у входа в расщелину и смотрел вниз.

Наруто подошёл к нему и выглянул.

Внизу, на дороге, ведущей к перевалу, двигался отряд. Чёрные плащи, красные нашивки. Впереди ехал всадник — высокая фигура в тёмном плаще, с прямыми чёрными волосами, развевающимися на ветру.

Саске.

Наруто отшатнулся назад, прижимая Мене к себе.

— Это она? — спросил Мене шёпотом. — Та, что хочет тебя забрать?

— Да.

— Почему она тебя не отпустит?

Наруто посмотрел на сына. В его глазах не было страха — только любопытство. Он ещё не понимал, что такое быть вещью.

— Потому что она не знает, как отпускать, — сказал Наруто. — Она думает, что люди могут принадлежать ей.

— Люди не могут принадлежать, — серьёзно сказал Мене. — Ты сам так говорил.

Наруто улыбнулся и прижал его к себе.

— Умный ты у меня.

Он снова выглянул из расщелины. Отряд остановился у подножия скалы. Саске спешилась и отдала приказ капитану. Солдаты рассыпались по дороге, обыскивая кусты и камни.

Они искали следы.

Наруто посмотрел наверх. Над расщелиной нависал скальный выступ. Если забраться туда, можно переждать, пока отряд пройдёт. Но Мене не умеет лазать по скалам.

— Слушай меня, — сказал Наруто, приседая перед сыном. — Мы сейчас полезем наверх. Ты будешь делать всё, что я скажу. Не кричать, не плакать. Договорились?

Мене кивнул.

Наруто подхватил его на спину и начал карабкаться.

Камень был холодным и скользким. Пальцы срывались, ноги искали опору. Мене вцепился ему в шею и молчал, только дыхание сбивалось от страха.

Наруто лез.

Он лез, не думая о высоте, не думая о том, что одно неверное движение — и они разобьются. Он думал только о следующем уступе, следующей трещине, следующем шаге.

Он не мог упасть. У него был сын.

Когда он втащил себя и Мене на выступ, ноги дрожали. Он лёг на живот, глядя вниз.

Отряд прошёл под ними. Саске остановилась прямо у подножия расщелины и посмотрела вверх.

Наруто замер.

Она смотрела прямо на него.

Но в глазах у неё не было злости. Было что-то другое. Что-то, чего Наруто не мог разобрать с такого расстояния.

Она стояла и смотрела долго. Потом отвернулась, села на лошадь и поехала дальше.

Отряд двинулся за ней.

Наруто лежал на скале, прижимая к себе сына, и смотрел, как они уходят.

— Она знает, что мы здесь, — прошептал Мене.

— Знает.

— Почему она нас не забрала?

Наруто посмотрел на дорогу, где пыль ещё оседала после ухода отряда.

Он не знал ответа.

Он лежал на выступе, пока солнце не поднялось выше и тень от скалы не перестала их укрывать. Мене заснул у него на груди, сцепив маленькие пальцы в складках его рубашки. Наруто не шевелился. Каждый раз, когда ветер доносил снизу голос или лай, он замирал и ждал, что сейчас начнётся погоня.

Но отряд ушёл.

Саске ушла.

Наруто смотрел на дорогу, где пыль уже осела, и не мог понять, что только что произошло. Она видела его. Она смотрела прямо на него. И ничего не сделала.

Мене заворочался и открыл глаза.

— Они ушли?

— Ушли.

— Мы можем слезать?

Наруто приподнялся на локтях и посмотрел вниз. Пусто. Только ветер гоняет сухие листья по дороге.

— Подожди ещё немного, — сказал он. — Дай им отойти подальше.

Мене сел и обхватил колени руками.

— Папа, а она злая?

Наруто посмотрел на сына. Мене спрашивал серьёзно, как спрашивают дети, когда пытаются разобраться в устройстве мира. Не для того, чтобы испугаться. Чтобы понять.

— Она... — Наруто запнулся. — Она не знает, каково это — бояться. И не хочет узнавать.

— А ты знаешь?

— Знаю.

Мене помолчал, потом подвинулся ближе и прижался к его боку.

— Я не хочу, чтобы ты боялся.

Наруто обнял его и ничего не сказал. В горле стоял ком, и если бы он попробовал говорить, голос бы дрогнул.

Они просидели на выступе ещё час. Солнце поднялось выше, и камень под ними начал нагреваться. Наруто решил, что пора.

Спускаться оказалось труднее, чем лезть наверх. Сын на спине мешал видеть, куда ставить ногу, и пальцы соскальзывали с нагретого камня. Наруто двигался медленно, нащупывая каждый уступ, прежде чем перенести вес.

Когда он спрыгнул на землю, ноги подкосились. Он опустился на колени и пересадил Мене с плеч на траву.

— Всё, — выдохнул он. — На земле.

Мене отошёл на шаг и посмотрел на скалу, по которой они только что спустились.

— Высоко, — сказал он. — Я бы сам не слез.

— Поэтому ты был у меня на спине.

Мене улыбнулся. Улыбка была виноватой и гордой одновременно.

— Я не боялся, — сказал он. — С тобой я не боюсь.

Наруто отвернулся, чтобы сын не увидел его лица.

Они пошли вдоль подножия скалы, держась ближе к камням. Наруто вёл их на север, туда, где горы становились выше и дороги реже. Он знал эти места по прошлому побегу, но шесть лет — большой срок. Деревни могли вырасти, тропы — зарасти.

К полудню они вышли к ручью. Наруто опустился на колени, зачерпнул воду ладонями и дал напиться Мене, потом напился сам. Вода была холодной и чистой.

Мене сел на камень и снял башмаки. Ноги у него были стёрты до мозолей.

— Давай я, — сказал Наруто. Он достал из кармана тряпицу, оторванную от рубашки ещё вчера, намочил её и перевязал сыну ступни.

— Болит, — сказал Мене.

— Знаю. Потерпи. Найдём место, где можно отдохнуть.

— А где мы будем спать сегодня?

Наруто посмотрел на небо. Солнце стояло высоко, но в горах темнеет быстро.

— Найдём пещеру или заброшенный дом, — сказал он. — Здесь есть такие. Я помню.

— Ты здесь уже был?

— Давно.

Мене помолчал, потом спросил:

— Когда ты убегал от неё в первый раз?

Наруто замер с тряпицей в руках.

— Откуда ты знаешь?

— Дядя Кадзуки говорил, что ты пришёл к нам с севера, весь в шрамах, и никто не знал, откуда ты. А ты говорил, что у тебя никого нет. Но если ты здесь уже был, значит, ты не просто пришёл. Ты убегал.

Наруто посмотрел на сына. Мене смотрел на него серьёзно, как взрослый.

— Да, — сказал Наруто. — Я убегал.

— И она тебя нашла?

— Нашла.

— А теперь снова нашла?

Наруто закончил перевязывать вторую ногу и поднялся.

— Теперь я убегаю не один, — сказал он. — И я не дам ей нас найти.

Мене кивнул, надел башмаки и встал.

— Я готов.

Они пошли дальше.

К вечеру Наруто нашёл пещеру — неглубокую расселину в скале, прикрытую кустами шиповника. Внутри было сухо, и сюда не доставал ветер.

Он наломал веток, уложил их на землю и посадил Мене.

— Сиди здесь. Я поищу дров.

— А если они придут?

— Не придут. Но если услышишь шаги — молчи и не высовывайся.

Мене кивнул и сжался в комок у стены пещеры.

Наруто вышел наружу и остановился.

Вечер опускался на горы синим туманом. Где-то внизу, в долине, зажигались огни деревни. Он мог разглядеть дорогу, по которой ушёл отряд, — она тянулась через перевал и исчезала за гребнем.

Саске ушла.

Она знала, где он. Она смотрела ему в глаза. И ушла.

Наруто не понимал, что это значит. Не мог поверить, что она отпустила его просто так. После шести лет. После всего, что было.

Он стоял у входа в пещеру и смотрел на дорогу, пока не стемнело.

Внутри Мене уже засыпал на ворохе веток, свернувшись калачиком. Наруто сел рядом, прислонившись спиной к стене, и вытащил из кармана нож. Тот самый, что дала женщина в деревне шесть лет назад. Он носил его все эти годы, не зная зачем. Теперь знал.

Он положил нож рядом с собой и закрыл глаза.

Сын заворочался и что-то пробормотал во сне.

— Я здесь, — тихо сказал Наруто. — Я никуда не уйду.

Мене успокоился.

Наруто сидел в темноте и слушал, как ветер шумит за стеной пещеры.

Он не знал, почему Саске отпустила их. Не знал, вернётся ли она. Не знал, хватит ли у него сил защитить сына, если она вернётся.

Но он знал одно.

Он больше никогда не позволит ей прикоснуться к Мене.

Никогда.

Он протянул руку и нащупал в темноте маленькую ладонь сына. Мене сжал его пальцы во сне и не разжимал.

Наруто сидел так всю ночь, охраняя его сон, и слушал ветер за стенами пещеры.

Шаги послышались, когда луна уже перевалила за гребень скалы. Наруто проснулся сразу — от звука, от запаха, от того, как Мене вздрогнул во сне.

Он не успел встать.

Фигура в тёмном плаще заслонила вход в пещеру. В руке факел, но огонь не нужен, чтобы узнать, кто это. Наруто узнал бы этот силуэт в полной темноте.

Саске стоял у входа и смотрел на него.

— Не смей, — сказал Наруто. Голос сел от страха и долгого молчания. — Не подходи к нему.

Мене проснулся и сел. Увидел фигуру, прижался к спине отца.

Саске шагнул внутрь. Пламя факела дрогнуло, тени заметались по стенам.

— Ты думал, я отпущу тебя дважды?

— Ты обещал.

— Я ошибся.

Наруто встал, заслоняя сына. Нож был в кармане, но он знал: против Саске нож не поможет. Против солдат за его спиной — тем более.

— Отпусти его, — сказал Наруто. — Он ребёнок. Он ничего тебе не сделал.

Саске остановился в двух шагах. Посмотрел на Мене поверх плеча Наруто.

— Он твой сын. Значит, он принадлежит дворцу.

— Нет.

— Закон говорит иначе.

— Плевать я хотел на твой закон.

Саске шагнул вперёд. Наруто ударил первым — кулаком в лицо, со всей силы, на которую был способен. Саске перехватил его руку на полпути, дёрнул на себя и заломил за спину.

Наруто зашипел от боли.

— Папа! — Мене вскочил.

— Сидеть! — крикнул Наруто. — Не выходи из пещеры!

Саске прижал его к стене, заставив согнуться. Наруто чувствовал его дыхание на затылке.

— Ты всегда был упрямым, — сказал Саске почти спокойно. — Это тебя и сгубило.

Он свистнул. Снаружи послышались шаги — несколько пар.

В пещеру вошли солдаты. Капитан был среди них. Он бросил быстрый взгляд на Мене, потом на Наруто, и в его лице мелькнуло что-то похожее на жалость. Или усталость.

— Наруто Узумаки, — сказал капитан ровно. — Вы задержаны по приказу наследника престола.

— Я не Узумаки, — ответил Наруто. — У меня нет фамилии. Я никто.

— Ты — собственность дворца, — сказал Саске.

Ему надели цепи на руки. На шею. Металл был холодным и тяжёлым.

— Не трогайте мальчика, — сказал капитан солдатам. — Его поведут отдельно.

— Нет! — Наруто рванулся, но его держали крепко. — Он поедет со мной! Он без меня боится!

Саске подошёл к Мене. Мальчик сжался у стены, глядя на него снизу вверх.

— Как тебя зовут? — спросил Саске.

Мене молчал.

— Он немой? — спросил Саске, не оборачиваясь.

— Он просто боится, — выдохнул Наруто. — Отойди от него. Ты его пугаешь.

Саске присел на корточки перед Мене.

— Ты поедешь во дворец. Будешь жить там. Если будешь слушаться, никто тебя не тронет.

Мене посмотрел на отца. Наруто кивнул.

— Делай, что он говорит, — сказал Наруто. — Я буду рядом.

Саске поднялся и махнул рукой.

— В кандалы.

Солдаты застегнули маленькие кандалы на запястьях Мене. Мальчик не заплакал, только сжал губы и смотрел на отца.

Наруто сжал кулаки в цепях.

Всю дорогу до замка они ехали в одной повозке. Наруто сидел напротив сына, и цепь между ними звенела при каждом толчке. Мене молчал, но смотрел на отца не отрываясь, словно боялся, что если моргнёт — тот исчезнет.

Наруто не знал, что говорить. Что можно обещать, когда ты сам в цепях?

— Мы выберемся, — сказал он наконец. — Я обещаю.

Мене кивнул.

В замке их развели.

— Нет! — закричал Наруто, когда солдаты взяли Мене за плечи и повели в другую сторону. — Саске! Не трогай его!

Саске стоял у лестницы и смотрел, как Наруто бьётся в руках солдат.

— Он будет в комнате для прислуги, — сказал Саске. — Будешь хорошо себя вести — будешь его видеть.

— Я не вещь! — крикнул Наруто. — Он мой сын!

— Ты — мой омега, — сказал Саске. — И ты забыл своё место.

Наруто рванулся вперёд, но капитан перехватил его и рванул цепь на себя.

— Не надо, — тихо сказал капитан. — Только хуже сделаете.

Наруто посмотрел на него. В глазах капитана было что-то человеческое. Но он всё равно держал цепь.

Мене увели.

Наруто привели в знакомую комнату. Всё было на месте: камин, кресло, кровать, кольцо в стене. Новое кольцо. Вбитое глубже, чем старое.

Капитан пристегнул цепь к кольцу, проверил крепление и отошёл.

— Я принесу еду, — сказал он.

— Где мой сын? — спросил Наруто.

— В порядке. Ему дали комнату и поесть.

— Я хочу его видеть.

Капитан помолчал.

— Не сегодня.

Он вышел. Дверь заперли.

Наруто опустился на колени у камина. Огонь горел, но в комнате было холодно. Или это у него внутри всё замёрзло.

Он проиграл.

Он сбежал. Прожил шесть лет. Вырастил сына. И всё равно вернулся сюда.

Саске вошёл через час. Снял плащ, повесил на спинку кресла. Подошёл к камину и встал рядом, глядя на огонь.

— Ты думал, я не найду тебя? — спросил он.

Наруто молчал.

— Я всегда нахожу то, что принадлежит мне.

— Я не твой.

Саске повернулся и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты носишь мою метку. Ты родил моего ребёнка. Ты бежал от меня шесть лет, и я всё равно тебя нашёл. Ты мой, Наруто. И ты останешься здесь.

Наруто поднял голову. В глазах у него была пустота.

— Если ты тронешь Мене, я убью тебя, — сказал он тихо. — Я найду способ. Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Саске смотрел на него долго. Потом наклонился и взял его за подбородок.

— Ты будешь жить, — сказал он. — Ты будешь видеть сына. Будешь есть, спать и дышать. Но ты будешь делать это здесь, под моей рукой. И ты больше никогда не увидишь солнца за стенами этого замка.

Он отпустил его и выпрямился.

— Завтра я покажу тебе, как теперь устроена твоя жизнь.

Он вышел.

Наруто остался у камина. Цепь звякнула, когда он подвинулся ближе к огню.

Он не знал, как выбраться отсюда. Не знал, как защитить Мене. Не знал, сколько продлится это наказание.

Но он знал одно: он будет ждать.

Ждать, когда Саске ошибётся. Когда охрана ослабнет. Когда появится щель.

И тогда он вырвется.

И заберёт сына.

Или умрёт.

Он положил руку на пол и нащупал пальцами щель между камнями. Там, под плитой, всё ещё лежал металлический осколок, который он спрятал шесть лет назад.

Он не ушёл. Он ждал.

Наруто сжал осколок в ладони и закрыл глаза.

— Я вернусь за тобой, Мене, — прошептал он. — Я обещаю.

Свет пробивался сквозь щели в ставнях, когда Наруто открыл глаза.

Он лежал на кровати. На простынях, пахнущих лавандой, под тяжёлым одеялом, которого он не помнил. Во сне он не замёрз — впервые за много дней.

Он сел. Цепь звякнула, натянулась, и он вспомнил всё. Мене. Повозку. Кандалы на маленьких руках.

Он провёл рукой по лицу. Пальцы были чистыми — кто-то вымыл их, пока он спал. Перевязал ссадины. На тумбочке у кровати стояла кружка с водой и миска с влажной тканью.

Наруто посмотрел на свои руки. Бинты были свежими, аккуратными. Не его работа.

Он спустил ноги на пол. Цепь позволила дойти до камина и обратно — он проверил, не сбился ли счёт. Двадцать три звена. Не сбился.

Дверь открылась без стука. Вошёл капитан с подносом.

Он поставил поднос на низкий столик у камина. На подносе стояла тарелка с рисом, рыба в пряном соусе, ломтик дыни, кувшин с соком и чайник. Фарфор был тонким, с золотым ободком.

— Завтрак, — сказал капитан.

Наруто посмотрел на еду. Такую подавали только за столом наследника.

— Это с королевской кухни, — сказал он не вопросом.

— Приказано кормить вас как члена семьи.

— Я не член семьи.

Капитан пожал плечами.

— Я выполняю приказ.

Наруто сел на пол у столика. Взял палочки, отломил кусок рыбы. Рыба таяла на языке — свежая, с тонким вкусом устричного соуса. Он не ел такой еды шесть лет. В деревне кормились простой похлёбкой и хлебом.

Он ел медленно, чувствуя, как желудок привыкает к жирной пище. Капитан стоял у двери, не уходя.

— Где Мене? — спросил Наруто, не поднимая головы.

— Спит. Ему дали комнату на женской половине. Там тепло и тихо.

— Я хочу его видеть.

Капитан помолчал. Потом сказал:

— Наследник приказал привести мальчика после полудня. Если вы будете спокойны.

— Я спокоен.

— Спокойны, — повторил капитан. — Не пытайтесь ничего. Я не хочу заковывать ребёнка в цепи.

Наруто сжал челюсти.

— Не закуёте.

Капитан кивнул и вышел.

Наруто доел завтрак. Выпил сок. Чай остыл, но он выпил и его — горьковатый, с травяным привкусом. Поставил пустую посуду на поднос и отошёл к стене.

Он не знал, что делать.

Еда с королевской кухни. Чистые простыни. Перевязанные руки. Это не было наказанием. Это было чем-то другим, и это другое пугало больше, чем цепи.

Саске пришла после полудня. Вошла без стука, встала у двери и оглядела комнату, словно проверяла, всё ли на месте.

— Ты поел, — сказала она.

— Да.

— Хорошо.

Она помолчала. Потом кивнула в сторону двери.

— Сына приведут. Ты увидишь его. Но разговор будет коротким.

— Почему?

— Потому что я так решила.

Наруто шагнул к ней. Цепь натянулась, не пуская.

— Ты обещала, что я буду его видеть.

— Я обещала, что ты будешь его видеть, если будешь хорошо себя вести. Ты ещё не заслужил.

— Я ничего не сделал.

— Ты сбежал, — сказала Саске ровно. — Ты прятался шесть лет. Ты родил моего сына без моего ведома. Это не называется «ничего не сделал».

Наруто смотрел на неё. В груди было пусто и холодно.

— Приведи его, — сказал он. — Пожалуйста.

Саске посмотрела на него долгим взглядом. Потом вышла.

Мене привели через несколько минут. Он вошёл в комнату сам — маленький, в чужой одежде, слишком большой для него. За ним шёл капитан.

Мене увидел отца и рванулся вперёд.

— Папа!

Наруто присел на корточки, поймал его, прижал к себе. Мене обхватил его за шею и зарылся лицом в плечо.

— Тихо, — сказал Наруто. — Всё хорошо. Я здесь.

— Я испугался, — прошептал Мене. — Ты не приходил.

— Я не мог. Прости.

Капитан отошёл к двери, но не вышел. Саске стояла у камина и смотрела.

— Дай нам минуту, — сказал Наруто, не оборачиваясь.

— У вас есть минута, — ответила Саске.

Наруто отстранил Мене, оглядел его. Синяков не было. Одежда чистая. Волосы расчёсаны.

— Тебя не били?

— Нет. Дали поесть. И кровать.

— Хорошо.

— Папа, когда мы уйдём?

Наруто посмотрел на Саске. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди.

— Скоро, — сказал Наруто тихо. — Но ты должен быть сильным. Ты должен слушаться. Что бы ни случилось, ты слушаешься. Понял?

Мене кивнул.

— Я понял.

— Если они скажут идти — иди. Если скажут молчать — молчи. Я найду тебя. Обещаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Саске шагнула вперёд.

— Время вышло.

— Ещё минуту, — сказал Наруто.

— Нет.

Она подошла и взяла Мене за плечо. Мальчик дёрнулся, но не заплакал.

— Иди, — сказал Наруто. — Я скоро приду.

Мене посмотрел на него. В глазах были слёзы, но он не заплакал. Кивнул и пошёл за капитаном.

Дверь закрылась.

Наруто остался один.

Он опустился на пол у камина и закрыл лицо руками. Цепь звякнула, когда он подвинулся ближе к огню.

Он не знал, сколько просидел так. Минуту. Час.

Потом он поднял голову и посмотрел на кольцо в стене.

Он не мог бежать сейчас. С Мене на руках он не пройдёт и половины пути. Нужен план. Нужно время. Нужно узнать, где держат Мене, как ходят патрули, где слабое место.

Он подполз к камину и положил руку на плиту. Под ней лежал осколок — холодный, острый, спрятанный шесть лет назад.

Он не стал доставать его.

Он убрал руку и сел прямо.

Он будет ждать. Будет есть их еду. Спать на их простынях. Улыбаться, когда нужно. Будет послушным, пока не найдёт выход.

А когда Саске ошибётся, он вырвется.

И заберёт сына.

Он сидел у камина, глядя на огонь, и считал удары своего сердца.

Наруто не спал. Он лежал на кровати с открытыми глазами и считал удары сердца. Сто двадцать. Сто тридцать. Где-то за стеной часы пробили шесть.

Он сел. Цепь звякнула, натянулась, и он проверил длину привычным движением — двадцать три звена, до камина и обратно, до стены с окном на два шага ближе.

В комнате было холодно. Огонь в камине почти погас.

Наруто встал, подошёл к очагу, подбросил полено. Пламя лизнуло кору, затрещало, разгорелось. Он смотрел на огонь и вспоминал, как в детстве тоже пытался быть послушным.

Он стоял на коленях в коридоре, опустив голову, и ждал, пока Саске пройдёт мимо. Саске шла с советником, говорила о налогах, даже не взглянула на него. Он простоял так до вечера, пока не пришёл капитан и не сказал: «Вставай. Она забыла».

Послушание не дало ему ничего.

Наруто отвёл взгляд от огня и сел на пол у камина, вытянув ноги к теплу. Он будет ждать. Но ждать — не значит сидеть сложа руки.

Дверь открылась ровно в семь.

Капитан вошёл с подносом, поставил на столик. Рис, рыба, мисо-суп, маринованные овощи, чай. Фарфор с золотым ободком.

— Завтрак, — сказал капитан.

Наруто кивнул, взял палочки. Ел медленно, стараясь не показывать, как ему всё равно, что на тарелке. Рыба была мягкой, суп горячим. Он жевал и смотрел, как капитан стоит у двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Что-то ещё? — спросил Наруто.

— Наследник будет через час. Велел передать, что вы можете видеть сына после завтрака.

Наруто замер с палочками на полпути.

— Спасибо.

Капитан хмыкнул и вышел.

Наруто доел. Выпил чай. Поставил пустую посуду на поднос и отошёл к стене.

Через час пришла Саске.

Она вошла без стука, как всегда, остановилась у двери, оглядела комнату. В руках она держала свиток.

— Ты хорошо поел, — сказала она не вопросом.

— Да.

— Хорошо.

Саске прошла к креслу у камина, села, положила свиток на колени. Наруто стоял у стены, смотрел на неё.

— Я подумала, — сказала Саске, — что нам нужно поговорить.

— О чём?

— О том, как мы будем жить дальше.

Наруто молчал.

Саске развернула свиток, пробежала по нему взглядом, отложила.

— Ты будешь видеть сына каждый день. Утром, после завтрака. Один час. Если будешь спокоен.

— Я буду спокоен.

— Если попытаешься сбежать или научить его чему-то, что поможет побегу, — Саске подняла на него глаза, — ты больше его не увидишь. Вообще.

Наруто сжал челюсти.

— Я понял.

— Хорошо.

Саске помолчала. Потом встала, подошла к нему. Ближе, чем нужно для разговора.

— Ты изменился, — сказала она тихо. — Раньше ты бы уже кричал.

— Раньше у меня не было сына.

— Понимаю.

Она смотрела на него долго, словно пыталась прочитать что-то в его лице. Наруто смотрел в ответ.

— Приведи его, — сказал он. — Пожалуйста.

Саске кивнула и вышла.

Мене привели через десять минут. Он вошёл сам, маленький, в той же чужой одежде, но уже не такой испуганный. Увидел отца, подбежал, обхватил за ноги.

— Папа!

Наруто присел, обнял его, прижал к себе.

— Привет, малыш.

— Ты не приходил, — сказал Мене в плечо. — Я ждал.

— Я не мог. Но теперь я буду видеть тебя каждое утро.

Мене отстранился, посмотрел на него.

— Правда?

— Правда.

Наруто оглядел его. Синяков не было. Одежда чистая. Волосы расчёсаны.

— Тебя не обижают?

— Нет. Тётя Ноко кормит меня и говорит сказки.

— Хорошо.

Наруто взял его за руку, подвёл к камину, усадил рядом с собой на пол.

— Слушай, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты должен быть сильным. Ты должен смотреть и запоминать. Видишь дверь?

Мене кивнул.

— Сколько солдат стоит за ней, когда ты идёшь ко мне?

Мене задумался.

— Два. Один справа, один слева.

— Хорошо. А когда ты идёшь в свою комнату?

— Тоже два. Но в коридоре ещё четверо.

Наруто кивнул.

— Молодец. Запоминай всё. Сколько шагов от твоей комнаты до моей. Куда выходят окна. Где стоят солдаты.

— Зачем?

— Чтобы мы могли уйти, когда придёт время.

Мене посмотрел на него серьёзно, как взрослый.

— Я запомню.

— Хорошо.

Они сидели у огня, и Наруто рассказывал ему о горах, о лесе, о ручье, где они останавливались шесть лет назад. Мене слушал, не перебивая.

Час пролетел быстро.

Капитан открыл дверь и сказал:

— Время вышло.

Мене встал, обнял отца, прошептал:

— Я запомнил.

— Я знаю.

Мене вышел за капитаном, и дверь закрылась.

Наруто остался один.

Он подошёл к камину, опустился на колени, положил руку на плиту. Осколок был на месте — холодный, острый, спрятанный шесть лет назад.

Он достал его. Металл блеснул в свете огня.

Наруто спрятал осколок в рукав, зашитый ещё вчера, и сел на пол, глядя на огонь.

Шаг первый. Ждать.

Шаг второй — узнать, где держат Мене, как ходят патрули, где слабое место.

Шаг третий — уйти.

Он сидел у камина, считал удары сердца и ждал, когда Саске ошибётся.

Капитан вошёл без стука и поставил на столик свёрток из тёмной ткани. Наруто смотрел на него, сидя у камина.

— Это? — спросил он.

— Одежда, — капитан коротко кивнул и вышел.

Наруто подождал, пока за ним закроется дверь, и развернул ткань. Внутри лежал пиджак из густого шёлка цвета запёкшейся крови, с широкими рукавами и глубоким вырезом, и такие же короткие шёлковые шорты до середины бедра, расшитые золотом по нижнему краю. Под ними — белая нижняя рубашка из такой тонкой ткани, что сквозь неё просвечивала кожа. И ошейник.

Наруто взял ошейник в руки. Мягкая кожа, шитая золотом, с маленьким кольцом спереди. Не цепь — украшение. Но назначение он понял сразу.

Он сидел, держа ошейник в ладонях, и смотрел на огонь.

Потом встал и начал одеваться. Рубашка легла на плечи почти невесомо. Шорты оказались короткими — ткань заканчивалась выше колена, оставляя ноги голыми. Пиджак доходил до пояса, не закрывая шорты. Шёлк струился, холодный и гладкий. Наруто завязал пояс на пиджаке как смог, но пальцы не слушались, и узел вышел кривым.

Ошейник застегнулся с тихим щелчком. Кольцо легло под кадык.

Наруто подошёл к зеркалу у стены. Из тёмного стекла на него смотрел чужой человек — в красном, с золотым ободком на шее, с голыми ногами. Он не узнал себя.

Дверь открылась.

Саске вошла, остановилась, оглядела его с головы до ног. Взгляд задержался на открытых ногах, на коротких шортах. На ней были тёмные штаны, белая рубашка, жилетка, галстук и длинная накидка. Туфли стукнули по полу.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Теперь ты похож на то, чем являешься.

Наруто молчал.

Саске подошла ближе, поправила пояс на пиджаке, разгладила складку на плече. Её пальцы задержались на ошейнике, провели по кольцу.

— Ты носишь цвета дома, — сказала она. — Красный и золотой. Цвета королевского омеги.

— Я не омега, — сказал Наруто.

— По крови — нет. По положению — да. Ты принадлежишь дворцу, и теперь это видно всем.

Она отошла на шаг, снова оглядела его.

— У омег есть обязанности, — сказала она ровно. — Ты знаешь какие.

Наруто знал. Он сжал челюсти, но ничего не сказал.

Саске ждала.

— Я понял, — выдавил он.

— Хорошо.

Она прошла к креслу, села, положила руки на подлокотники.

— Подойди.

Наруто шагнул к ней. Шорты не мешали движению, но он чувствовал себя голым — холод воздуха на коже, открытые ноги. Он остановился в двух шагах.

— Ближе.

Он подошёл вплотную. Саске смотрела на него снизу вверх, потом взяла его за руку, потянула вниз. Наруто опустился на колени перед креслом.

— Ты знаешь, что делать, — сказала она.

Наруто смотрел на её колени, на ткань её штанов. Он протянул руку и коснулся пряжки ремня. Пальцы дрожали, но он справился — расстегнул пряжку, потянул ремень из петель. Кожа скользнула, и он вытянул ремень полностью, держа его в руках.

Он поднял глаза. Саске смотрела на него, не отводя взгляда. Наруто перевёл взгляд на её тело — рубашка обтягивала грудь, жилетка сидела плотно, галстук спускался ровной линией. Он смотрел на неё и ждал.

— Хорошо, — сказала Саске. — А теперь сними с меня всё.

Наруто положил ремень на пол. Пальцы нащупали пуговицы жилетки, расстегнули одну за другой. Жилетка упала на спинку кресла. Он потянул узел галстука, стянул его через голову. Рубашка пошла следом — пуговицы выскальзывали из пальцев, но он справился.

Саске сидела перед ним в одной нижней рубашке, почти прозрачной. Она взяла его за запястье и потянула вверх.

— Встань.

Он встал. Она поднялась следом, обошла его, провела пальцами по спине, по лопаткам, по пояснице. Её дыхание было ровным, спокойным.

— Красивая ткань, — сказала она. — Жаль, что ты её почти не носишь.

Она расстегнула пояс на его пиджаке. Шёлк скользнул с плеч, упал на пол. Потом рубашка, потом шорты. Наруто стоял перед ней в одном ошейнике, и холод стоял в комнате, но он не дрожал.

Саске взяла его за плечо и повела к кровати.

Наруто лёг лицом вниз, как она хотела. Шёлк простыни был холодным под щекой. Саске легла рядом, провела рукой по его спине, по рёбрам, по бедру.

— Ты напряжён, — сказала она.

— Да.

— Расслабься.

Он попробовал. Не вышло.

Саске не торопилась. Она гладила его спину, плечи, шею, касалась ошейника, водила пальцем по кольцу. Наруто лежал неподвижно, смотрел в стену, считал трещины в штукатурке.

Потом её рука скользнула ниже, между его ног. Он зажмурился. Пальцы были тёплыми, смазанными маслом, и она вошла в него медленно, осторожно. Наруто выдохнул сквозь зубы.

— Тише, — сказала она. — Я не сделаю тебе больно.

Она двигалась внутри него, пальцы сгибались и разгибались, находя глубину. Наруто сжимал простыню, считал до десяти, до двадцати. Потом её вторая рука легла ему на живот, скользнула ниже, взяла его член.

Он дёрнулся.

— Ш-ш-ш, — выдохнула Саске ему в ухо. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Она массировала его медленно, в такт пальцам внутри. Наруто ненавидел это — то, как тело отзывалось, как кровь приливала к паху, как дыхание сбивалось. Он пытался думать о стене, о трещинах, о побеге, но пальцы Саске делали своё дело, и член в её руке твердел, наливаясь жаром.

— Вот так, — шептала она. — Не сопротивляйся.

Он не мог сопротивляться. Тело знало своё, и когда она ускорила движение, он кончил — резко, судорожно, выгнувшись в её руках. Она держала его, пока спазмы не стихли, и только потом убрала руку.

Саске кончила следом, прижавшись к его спине, и замерла на минуту. Потом встала, поправила рубашку, накинула жилетку. Подошла к столу и взяла свиток.

— Одежду оставь, — сказала она у двери. — Завтра принесут новую.

Дверь закрылась.

Наруто остался лежать лицом в подушку. Пиджак и шорты лежали на полу красной и золотой лужицей. Ошейник давил на горло.

Он сел, спустил ноги на пол, поднял одежду и повесил на спинку кресла. Потом подошёл к камину, опустился на колени и сунул руку в щель между плитами.

Осколок был на месте.

Он вытащил его, сжал в ладони, почувствовал холод металла. Потом спрятал обратно и сел на пол, глядя на огонь.

Красный пиджак на кресле алел в свете пламени.

Наруто провёл пальцем по ошейнику, по золотому кольцу.

Он будет ждать. Он будет считать. Он будет терпеть.

Но он не останется здесь навсегда.

Капитан принёс завтрак и поставил на столик у камина. Наруто сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как пар поднимается над миской.

— Наследник велел передать, — капитан помедлил. — Сегодня вы увидите сына после обеда.

Наруто кивнул. Капитан вышел, и дверь закрылась.

Он поел быстро, не чувствуя вкуса, потом подошёл к окну. Дождь кончился, небо было серым, мокрым. Внутренний двор пустовал. Наруто провёл пальцем по стеклу, нашёл щель — рама не закрывалась плотно. Он запомнил.

Дверь открылась без стука.

Саске вошёл в тёмном пиджаке, при галстуке, с мокрыми волосами — видно, только вернулся откуда-то. Он остановился в двух шагах от Наруто, оглядел его — босого, в одной рубашке, с ошейником на шее.

— Ты не оделся, — сказал он.

— Мне не дали одежды, — ответил Наруто.

Саске помолчал, потом прошёл к шкафу, открыл его. Внутри висели вещи — те же красные пиджаки, шорты, рубашки. Он достал один комплект и бросил на кровать.

— Одевайся.

Наруто подошёл к кровати, взял одежду. Шёлк скользил в пальцах. Он снял рубашку, натянул чистую, потом пиджак. Шорты были такими же короткими, как вчера — до середины бедра. Он завязал пояс и повернулся к Саске.

Саске смотрел на него, не отводя взгляда. Его лицо было спокойным, непроницаемым.

— Ты похож на моего, — сказал он. — Хорошо.

Наруто молчал.

Саске подошёл ближе, взял его за подбородок, повернул голову влево, потом вправо. Осмотрел ошейник, провёл пальцем по золотому кольцу.

— Ты спал? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Не мог.

Саске отпустил его подбородок, отошёл к креслу, сел. Он сидел прямо, положив руки на подлокотники, и смотрел на Наруто снизу вверх.

— Твой сын спит в комнате прислуги, — сказал он. — Его кормят, ему тепло. Он не пострадает, если ты будешь послушен.

Наруто сжал челюсти.

— Я хочу его увидеть.

— Увидишь. После обеда. Но сначала мы поговорим.

Саске выдержал паузу. Наруто стоял неподвижно, ждал.

— Ты пытался бежать шесть лет назад, — сказал Саске. — Ты бежал снова. Каждый раз я возвращал тебя. Ты понимаешь, что это будет продолжаться, пока ты жив?

— Понимаю, — сказал Наруто.

— И ты всё равно будешь пытаться.

— Да.

Саске кивнул, будто ждал этого ответа.

— Тогда я поставлю тебя перед выбором, — сказал он. — Ты можешь жить здесь, в этой комнате, видеть сына каждый день, есть, спать, не знать боли. Или ты можешь снова бежать, и тогда я запру тебя в подвал, а мальчика отправлю в приют для сирот при храме. Ты его больше не увидишь.

Наруто смотрел на него. В горле пересохло.

— Ты не сделаешь этого, — сказал он.

— Сделаю, — Саске говорил ровно, без злости. — Ты моя собственность по закону. Он — мой по крови. Я решаю, где вы живёте и как.

Наруто шагнул вперёд, сжал кулаки.

— Он твой сын.

— Да. И я не хочу, чтобы он рос таким же, как ты. Я хочу, чтобы он знал своё место.

— Он знает, — сказал Наруто. — Он ребёнок.

— Он ребёнок раба, — поправил Саске. — И он будет жить по правилам дворца. Или не будет жить здесь вообще.

Наруто стоял, чувствуя, как дрожат руки. Он хотел ударить, хотел крикнуть, но знал — это ничего не даст. Саске не бил его, не угрожал болью. Он угрожал Мене.

— Я останусь, — сказал Наруто. — Я буду послушен. Но я хочу видеть его каждый день.

— Каждый день после обеда, — сказал Саске. — Если ты не нарушишь порядок.

Он встал, поправил пиджак, подошёл к двери.

— После обеда мальчика приведут. Не заставляй меня жалеть о решении.

Дверь закрылась.

Наруто остался один. Он подошёл к камину, опустился на колени, сунул руку в щель между плитами. Осколок был на месте. Он сжал его в ладони, чувствуя холод металла, и сидел так, глядя на огонь.

Он будет ждать. Он будет считать. Он будет терпеть.

Но он найдёт выход.

Он спрятал осколок обратно и сел на пол, прислонившись к камину. Пальцы всё ещё дрожали. Он сжал их в кулак, заставил остановиться.

После обеда привели Мене.

Мальчик вошёл в комнату, огляделся, увидел Наруто и бросился к нему. Наруто поймал его, обнял, прижал к себе. Мене пах мылом и теплом.

— Папа, — сказал он тихо. — Тут страшно.

— Я знаю, — Наруто гладил его по голове. — Но мы справимся. Ты помнишь, что я тебе говорил?

— Считать, — сказал Мене. — Запоминать.

— Да. Ты запоминаешь всё, что видишь. Сколько солдат, где двери, какие коридоры. Когда придёт время, ты расскажешь мне.

Мене кивнул.

— А когда мы уйдём?

— Скоро, — сказал Наруто. — Но не сегодня. Сейчас нам нужно быть тихими и послушными. Ты сможешь?

— Смогу, — сказал Мене.

Наруто поцеловал его в макушку и отпустил.

— Иди. Я буду ждать тебя завтра.

Мене посмотрел на него, потом повернулся и вышел. Дверь закрылась.

Наруто остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на серое небо, на мокрые крыши замка.

Где-то там был выход. Он найдёт его.

Он провёл пальцем по стеклу, по щели в раме.

Он найдёт.

Тело ныло. Наруто открыл глаза и несколько мгновений смотрел на тлеющие угли в камине, не в силах пошевелиться. Он помнил каждое прикосновение прошлой ночи, но гнал воспоминание прочь, прятал глубоко, туда, где уже лежали годы таких же ночей.

Он сел. Цепь звякнула, натянулась. Ошейник на шее был холодным, тяжёлым.

Утром капитан принёс завтрак. Наруто поел, не чувствуя вкуса, глотал, чтобы заполнить пустоту. Потом оделся — красный пиджак, шорты, пояс. Ошейник остался на месте, золотое кольцо холодило кожу.

Он подошёл к окну. За ним было серое небо, мокрые крыши, туман. Наруто провёл пальцем по щели в раме, считая шаги до выхода. Тридцать два до трубы, сорок до стены, сто до леса. Он помнил.

Дверь открылась без стука.

Саске вошёл и остановился у порога. Он был в тёмном пиджаке, при галстуке, волосы ещё влажные после утреннего дождя. Он смотрел на Наруто спокойно, не мигая.

— Ты одет, — сказал он.

— Ты велел, — ответил Наруто.

Саске шагнул в комнату, закрыл за собой дверь. Он подошёл ближе, остановился в двух шагах. От него пахло табаком и сыростью.

— Сегодня вечером я приду, — сказал Саске. Голос был ровным, без злости. — К моему приходу ты будешь полностью раздет. Это не обсуждается.

Наруто сжал челюсти. В груди стало пусто, холодно.

— Зачем? — спросил он.

— Затем, что я так сказал.

Саске выдержал паузу. Он смотрел на Наруто, не отводя взгляда, будто ждал, что тот ударит, закричит, попросит. Наруто молчал.

— После обеда придёт мальчик, — добавил Саске. — Вечером ты будешь ждать.

Он повернулся и вышел. Дверь закрылась.

Наруто стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Пальцы дрожали. Он сжал их в кулак, заставил остановиться.

Он подошёл к камину, опустился на колени, сунул руку в щель между плитами. Осколок был на месте. Он сжал его в ладони, чувствуя холод металла, и сидел так, глядя на огонь.

Он будет ждать. Он будет терпеть.

После обеда привели Мене.

Мальчик вошёл, огляделся, увидел Наруто и бросился к нему. Наруто поймал его, обнял, прижал к себе. Мене был тёплым, пах мылом.

— Папа, — сказал он тихо. — Тут солдат у двери. Двое.

— Хорошо, — сказал Наруто. — Ты запомнил, сколько их всего?

— Четырнадцать, — сказал Мене. — Я считал, когда шёл сюда. Четырнадцать, и ещё двое у ворот.

— Ты молодец.

Мене поднял голову, посмотрел на него.

— А когда мы уйдём?

Наруто посмотрел на окно, на серое небо. Он думал о вечере, о приказе, о том, что будет, когда стемнеет.

— Скоро, — сказал он. — Но не сегодня. Сегодня ты будешь тихо сидеть в своей комнате и ждать. Что бы ни случилось, ты не выходишь.

— А ты? — спросил Мене.

— Я справлюсь.

Мене кивнул и прижался к нему.

Наруто обнял его крепче, чувствуя, как бьётся маленькое сердце, и думал о том, что Саске сказал правду. Бежать некуда. Но он всё равно побежит.

Он поцеловал Мене в макушку и отпустил.

— Иди, — сказал он. — Я буду ждать тебя завтра.

Мене вышел. Дверь закрылась.

Наруто остался один.

Он подошёл к окну. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись. Скоро стемнеет.

Он снял пиджак. Аккуратно сложил, положил на пол. Снял рубашку, стянул шорты. Остался стоять босой, голый, только ошейник на шее и цепь на ноге.

Он отошёл к камину, туда, где цепь позволяла стоять свободно, и повернулся лицом к двери.

Он ждал.

В комнате было тихо. Трещали угли в камине. За окном темнело.

Дверь открылась без стука.

Саске вошёл, остановился на пороге. Он был без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. В руке он держал свечу.

Он посмотрел на Наруто. Медленно, с головы до ног. Потом шагнул в комнату и закрыл дверь.

Он подошёл ближе, поставил свечу на столик. Остановился в шаге от Наруто.

— Ты выполнил приказ, — сказал он.

— Да.

Саске протянул руку, коснулся ошейника. Повернул его, осмотрел замок. Палец скользнул по золотому кольцу, по коже под ним. Прикосновение было сухим, тёплым, без торопливости.

— Ты не прячешь ничего, — сказал он. Это был не вопрос.

— Нет.

Саске опустил руку. Он обошёл Наруто, медленно, шаг за шагом. Осмотрел спину, цепь на ноге, кольцо в стене. Потом вернулся, встал напротив.

— Ложись у камина, — сказал он. — Я ещё вернусь.

Он взял свечу, повернулся и вышел. Дверь закрылась.

Наруто стоял, глядя на закрытую дверь. В комнате пахло Саске — табаком, дождём, теплом.

Он подошёл к камину, опустился на колени, лёг на пол, подложив руку под голову. Цепь звякнула, натянулась.

Он смотрел на огонь.

Саске проверил его, как проверяют скотину. Осмотрел, убедился, что всё на месте, и ушёл.

Но он не тронул его.

Почему?

Наруто закрыл глаза.

Он будет ждать. Он будет терпеть. Он найдёт выход.

Где-то там, за стенами, за туманом, за горами, была свобода.

Он найдёт её.

Огонь в камине догорал. Наруто лежал на полу, прислушиваясь к шагам в коридоре. Сердце билось ровно, но внутри было холодно и пусто.

Он считал. Сорок два шага от двери до лестницы. Ещё двадцать до выхода во двор. Потом стена, лес, река.

Он знал этот путь наизусть. Знал, но не мог пройти.

Цепь на ноге была тяжёлой, холодной. Он провёл пальцем по звену, которое точил, и нащупал едва заметную борозду. Металл поддавался, но медленно. Слишком медленно.

Дверь открылась.

Саске вошёл, неся свечу. Он был в той же белой рубашке, без пиджака. Ворот расстёгнут, рукава закатаны до локтя. Он посмотрел на Наруто, на его голое тело у камина, и остановился у порога.

— Встань, — сказал он.

Наруто поднялся. Цепь звякнула, натянулась. Он стоял, глядя прямо перед собой, на стену, на тень от свечи.

Саске подошёл ближе. Остановился в шаге. Протянул руку и коснулся ошейника — кончиками пальцев, легко, будто проверял, на месте ли.

— Ты не спал, — сказал он.

— Нет.

— Ждал?

Наруто промолчал.

Саске опустил руку. Он обошёл Наруто, как в прошлый раз, медленно, осматривая. Потом вернулся и встал напротив.

— Я думал, — сказал он. — Весь день. О том, что ты делал, пока меня не было.

Наруто сжал челюсти.

— Я сидел здесь, — сказал он. — На цепи.

— Знаю. — Саске говорил спокойно, без злости. — Но я думал не о том, где ты был. Я думал о том, что ты чувствовал.

Наруто поднял глаза. Впервые за весь вечер посмотрел Саске в лицо. Тот стоял, глядя на него, и в тёмных глазах не было ни насмешки, ни угрозы. Только усталость.

— Ты хочешь знать, что я чувствовал? — спросил Наруто. Голос был хриплым, чужим.

— Да.

— Страх. — Наруто сказал это просто, без вызова. — Отвращение. Ненависть.

Саске не отвёл взгляда.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я всегда знал.

Он шагнул к камину, сел на пол, прислонившись спиной к стене. Свечу поставил рядом. Пламя дрожало, тени метались по стенам.

— Садись, — сказал он.

Наруто помедлил. Потом опустился на пол, напротив, на расстоянии вытянутой руки. Цепь позволила.

Некоторое время они молчали.

Саске смотрел на огонь. Лицо у него было спокойным, но Наруто видел, как он сжимает и разжимает пальцы на колене — мелкое, почти незаметное движение.

— Ты спрашивал, зачем я это делаю, — сказал Саске. — Я не знаю.

Наруто молчал.

— Я не знаю, — повторил Саске. — Я думал, что знаю. Думал, что ты принадлежишь мне, что это правильно. Но когда ты прыгнул с моста, я понял, что ничего не знаю.

Он повернул голову, посмотрел на Наруто.

— Ты был готов умереть, лишь бы не быть со мной.

— Да, — сказал Наруто.

Саске кивнул, будто ждал этого ответа.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал он. — Закон не позволяет. Двор не позволит. Если ты сбежишь снова, тебя поймают и запрут в башне. А Мене отправят в приют.

— Я знаю.

— Но я не хочу, чтобы ты ненавидел меня.

Наруто посмотрел на него. В груди было пусто, холодно.

— Ты опоздал, — сказал он. — Я ненавижу тебя уже много лет.

Саске не ответил. Он смотрел на огонь, и в его лице не было злости. Только усталость и что-то ещё, чего Наруто не мог назвать.

— Я не трону тебя сегодня, — сказал Саске. — Можешь одеться.

Наруто не двинулся.

— Зачем ты пришёл? — спросил он.

— Чтобы сказать тебе, что я не знаю, как это исправить.

Саске поднялся. Взял свечу, повернулся к двери.

— Завтра ты увидишь мальчика. После обеда. Я пришлю капитана.

Он вышел. Дверь закрылась.

Наруто остался сидеть на полу. Он смотрел на огонь, на тени, на цепь на ноге.

Саске не знал, как исправить то, что сделал.

Но это ничего не меняло.

Наруто встал, подошёл к груде одежды, надел штаны, рубашку. Пиджак оставил на полу. Он подошёл к окну, посмотрел на тёмное небо.

Где-то там, за туманом, за горами, была свобода.

Он найдёт её.

Он вернулся к камину, опустился на колени, сунул руку в щель между плитами. Осколок был на месте. Он сжал его в ладони, чувствуя холод металла, и начал точить цепь.

Металл скрежетал о металл. Звук был тихим, почти неслышным.

Наруто работал, не останавливаясь.

Он не знал, сколько времени у него есть. Не знал, когда Саске снова придёт. Не знал, что будет завтра.

Но он знал одно.

Он выйдет.

Ради Мене. Ради себя. Ради той жизни, которой у него никогда не было.

Он будет точить эту цепь, пока она не порвётся. А потом побежит.

И на этот раз он не остановится, пока не доберётся до места, где его никто не найдёт.

Металл скрежетал о металл. Наруто сидел у камина, сжимая осколок в окровавленных пальцах. Цепь на ноге была тёплой от трения. Борозда на звене углубилась, но до разрыва оставались дни, может, недели.

Дверь открылась без стука.

Наруто замер. Сунул осколок в щель между плитами, прикрыл рукой. Сердце колотилось, но лицо осталось пустым.

Саске стоял на пороге. Без свечи. В темноте его фигура казалась чёрной тенью на фоне коридора.

— Не спишь, — сказал он.

— Нет.

Саске вошёл. Закрыл дверь. Подошёл к камину, сел на корточки напротив Наруто. В свете углей его лицо было бледным, глаза тёмными.

— Покажи руки, — сказал он.

Наруто сжал пальцы в кулак. Потом медленно разжал.

Саске взял его запястье, повернул ладонью вверх. На пальцах запёкшаяся кровь, содранная кожа, свежие ссадины.

— Ты точил цепь, — сказал Саске. Не спросил. Сказал.

Наруто молчал.

Саске отпустил его руку. Посидел, глядя на огонь. Потом потянулся к карману, достал ключ.

Наруто смотрел, как он вставляет ключ в замок на цепи. Щелчок. Металл звякнул, упал на пол.

Цепи на ноге не было.

Наруто не шевелился.

Саске поднял цепь, отбросил в сторону. Посмотрел на Наруто.

— Завтра утром ты выйдешь во двор, — сказал он. — С Мене. Я буду рядом.

Наруто поднял глаза.

— Зачем?

— Ты хочешь видеть сына. Я хочу, чтобы ты понял, что я не враг тебе.

Наруто усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Ты держал меня на цепи шесть лет.

— Я снял её.

— Это ничего не меняет.

Саске не ответил. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на тёмное небо.

— Завтра утром, — повторил он. — Капитан приведёт мальчика.

Он вышел. Дверь закрылась.

Наруто сидел, глядя на пустую ногу. На белую кожу, где цепь оставила красный след. Он коснулся его пальцами.

Без цепи было странно. Легко. Почти страшно.

Он лёг на пол, прислушиваясь к тишине. Завтра он увидит Мене. Во дворе. Под солнцем.

Он закрыл глаза.

Утро пришло серым, с низкими тучами. Наруто оделся в то, что дали: простые штаны, серая рубашка. Без пиджака, без ошейника. Ошейник сняли вместе с цепью.

Капитан пришёл ровно в назначенный час. Открыл дверь, посторонился.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Наруто вышел в коридор. Ноги ступали по камню легко, непривычно. Он шёл за капитаном, считая шаги, запоминая повороты.

Лестница. Дверь. Ещё один коридор. Потом свет.

Они вышли во внутренний двор.

Небо было серым, но дождь не шёл. Воздух пах травой и сырой землёй. Наруто остановился, поднял лицо к небу. Ветер коснулся щёк.

— Папа!

Мене бежал к нему через двор. Маленький, светловолосый, в чистой одежде. Он врезался в Наруто, обхватил руками за ноги.

Наруто присел, обнял его. Прижал к себе, чувствуя тепло маленького тела.

— Ты здесь, — прошептал Мене. — Я думал, они тебя не пустят.

— Пустили, — сказал Наруто. Голос был хриплым. — Я здесь.

Мене отстранился, посмотрел на него. Глаза у него были голубые, как у Наруто. Серьёзные.

— У тебя руки в крови, — сказал он.

Наруто посмотрел на свои пальцы. Ссадины ещё не зажили.

— Я поранился, — сказал он. — Ничего страшного.

Мене кивнул. Он был умным мальчиком. Слишком умным для своих лет.

Сзади послышались шаги. Наруто обернулся.

Саске стоял у стены, прислонившись спиной к камню. Он был в тёмном костюме, руки скрещены на груди. Смотрел на них.

— У вас час, — сказал он. — Потом обед.

Наруто кивнул. Взял Мене за руку, повёл к скамье у стены.

Они сели. Мене забрался на скамью с ногами, прижался к Наруто.

— Ты убежишь снова? — спросил он тихо.

Наруто посмотрел на Саске. Тот стоял у стены, не сводя с них глаз.

— Не сейчас, — сказал Наруто. — Но я найду способ.

Мене кивнул.

— Я запомнил, — сказал он. — Четырнадцать солдат утром, двенадцать вечером. Двое у ворот. Трое у конюшен.

Наруто сжал его плечо.

— Хорошо.

Они сидели молча. Ветер шевелил траву. Где-то за стеной кричали птицы.

Саске не подходил. Стоял, смотрел. Ждал.

Наруто поднял голову, посмотрел на небо. Серое, низкое. Дождь собирался.

Но пока было сухо.

Он обнял Мене крепче.

— Мы выйдем, — сказал он. — Я обещаю.

Мене прижался к нему, закрыл глаза.

— Я знаю, — сказал он.

Час прошёл быстро. Капитан подошёл, сказал, что пора. Мене встал, посмотрел на Наруто.

— Ты придёшь завтра? — спросил он.

Наруто посмотрел на Саске. Тот кивнул.

— Да, — сказал Наруто. — Завтра.

Мене улыбнулся. Коротко, робко. Потом побежал к капитану.

Наруто остался на скамье.

Саске подошёл, сел рядом. На расстоянии.

— Ты можешь гулять здесь каждый день, — сказал он. — С ним. Без цепи.

Наруто молчал.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал Саске. — Я прошу тебя дать мне шанс.

Наруто повернул голову, посмотрел на него.

— Шанс на что?

Саске не ответил.

Он сидел, глядя перед собой. Ветер шевелил его чёрные волосы.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Просто шанс.

Наруто встал.

— Я пойду в комнату, — сказал он.

Саске кивнул.

Наруто пошёл к двери. Ноги ступали по камню легко. Свободно.

Он знал, что Саске смотрит ему вслед.

Он знал, что цепь можно надеть снова.

Но пока она была снята.

И это было началом.

Дверь открылась, когда Наруто перематывал тряпицей ссадины на пальцах. Он поднял голову.

Саске стоял на пороге. В тёмном костюме, без плаща. Волосы собраны в низкий хвост.

— Обед через час, — сказал он. — Ты будешь есть со мной и Мене.

Наруто замер. Тряпица выскользнула из пальцев.

— Где?

— В малой столовой. Капитан проводит.

Саске помолчал, глядя на него.

— Я велел накрыть на троих.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Наруто сидел, глядя на закрытую дверь. Потом медленно поднял тряпицу и продолжил перевязывать палец.

Малая столовая находилась в конце длинного коридора. Капитан шёл впереди, Наруто следом. Стены здесь были светлыми, с тёмными деревянными панелями, и пахло воском.

Капитан открыл дверь, посторонился.

— Входите.

Наруто шагнул внутрь.

Стол был небольшим, на четверых. Белая скатерть, фарфор, серебряные приборы. На подносе стояли супница, тарелка с хлебом, кувшин с водой.

Мене уже сидел на стуле. Увидев Наруто, он спрыгнул и подбежал.

— Папа!

Наруто присел, обнял его.

— Ты уже здесь, — сказал он.

— Меня привели рано, — сказал Мене. — Сказали, что мы будем есть вместе. Все трое.

Он посмотрел на стол.

— Тут много еды.

Наруто поднял голову.

Саске стоял у окна, прислонившись к подоконнику. Руки скрещены на груди. Он смотрел на них.

— Садитесь, — сказал он.

Наруто выпрямился. Взял Мене за руку, подвёл к столу. Усадил мальчика на стул справа от себя. Сам сел слева, так, чтобы видеть дверь.

Саске подошёл, сел напротив. Между ними стояла супница, дымилась.

— Ешьте, — сказал он. — Пока горячее.

Наруто потянулся к тарелке Мене, налил суп. Положил хлеб. Мене взял ложку, начал есть, косясь на Саске.

Наруто налил себе. Поднёс ложку ко рту. Суп был горячим, наваристым, с мясом и овощами. Он не ел такого давно.

Саске не притронулся к еде. Сидел, смотрел на них.

— Ты не ешь? — спросил Наруто.

— Я поем позже.

Наруто опустил ложку.

— Зачем ты позвал нас?

Саске помолчал. Потом сказал:

— Я хочу, чтобы мы обедали вместе. Каждый день.

Мене поднял голову, посмотрел на Наруто.

Наруто сжал ложку.

— Зачем?

— Потому что Мене — мой сын. — Саске сказал это ровно, без вызова. — И я хочу, чтобы он знал, что у него есть отец.

Наруто почувствовал, как внутри всё сжалось.

— У него есть отец, — сказал он. — Я.

— Я знаю. — Саске не отвёл взгляда. — Я не отнимаю у него тебя. Я хочу быть рядом.

Мене переводил взгляд с одного на другого. Потом тихо спросил:

— Ты будешь жить с нами?

Саске посмотрел на него. На мгновение его лицо изменилось — стало мягче.

— Я хотел бы, — сказал он. — Если твой отец позволит.

Мене повернулся к Наруто.

— Папа?

Наруто молчал. В горле стоял ком.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он наконец. — Ешь.

Мене кивнул и снова взял ложку.

Наруто поднял глаза на Саске. Тот смотрел на него, не отрываясь. В тёмных глазах было что-то, чего Наруто не мог прочитать.

Обед прошёл в тишине. Мене доел суп, съел кусок хлеба. Саске налил ему воды. Наруто почти не притронулся к еде.

Когда Мене закончил, Саске встал.

— Капитан отведёт тебя в комнату, — сказал он мальчику. — Завтра увидимся.

Мене посмотрел на Наруто.

— Иди, — сказал Наруто. — Я приду завтра.

Мене кивнул, спрыгнул со стула и побежал к двери, где уже стоял капитан.

Дверь закрылась.

Наруто и Саске остались одни.

— Ты не ел, — сказал Саске.

— Не хочу.

Саске сел обратно. Положил руки на стол.

— Я знаю, что ты не доверяешь мне, — сказал он. — Но я не лгу насчёт Мене. Он мой сын. И я не причиню ему зла.

Наруто поднял на него глаза.

— Ты причинил зло мне, — сказал он. — И он — часть меня.

Саске помолчал. Потом медленно кивнул.

— Я знаю.

Он встал, подошёл к окну. Спина прямая, плечи напряжены.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он, не оборачиваясь. — Я прошу тебя дать мне время.

Наруто сидел, глядя на его спину.

— Время на что?

Саске обернулся. В свете окна его лицо казалось бледным, глаза тёмными.

— На то, чтобы ты увидел, что я могу быть другим.

Наруто усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Я видел тебя разным, — сказал он. — И не хочу видеть снова.

Он встал, поправил рубашку.

— Я пойду в комнату.

Саске кивнул.

— Завтра обед в то же время.

Наруто остановился у двери.

— Я приду, — сказал он. — Ради Мене.

Он вышел, не оглядываясь.

В коридоре было тихо. Лампы горели тускло, пахло воском и сыростью.

Наруто шёл, считая шаги. Семнадцать до поворота. Ещё двенадцать до лестницы.

Он думал о Мене. О том, как мальчик смотрел на Саске. О том, как Саске сказал «мой сын».

Он думал о побеге.

Но сейчас, идя по пустому коридору, он чувствовал только усталость.

В комнате было темно. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной.

Цепи на ноге не было. Ошейника тоже.

Но он всё равно чувствовал себя в клетке.

Он подошёл к камину, достал из щели металлический осколок. Тот лежал на ладони, холодный и острый.

Наруто сжал его в кулак.

Завтра будет новый день. И новый обед.

Он будет есть с Саске и Мене. Будет смотреть, как Саске пытается стать отцом.

И будет ждать.

Ждать, когда ошибка случится.

Когда он сможет уйти.