Шутка под лунной маской

Лже сидела на краю стола Кукловода, свесив ноги, и болтала ими в воздухе. Хвост ходил из стороны в сторону, уши ловили каждый шорох в пустом кабинете. Она ждала уже битый час — и за это время успела перебрать все бумаги на столе, разложить их обратно в другом порядке и списать со счетов три дюжины звёзд, которые горели за окном. Звёзды были ни при чём. Она просто не знала, с чего начать.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, неторопливые — она узнала бы их из тысячи. Лже спрыгнула со стола, одёрнула юбку и придала лицу самое невинное выражение, на которое была способна. Сердце колотилось где-то в горле.

Дверь распахнулась, и вошёл Кукловод. Плащ взметнулся за спиной, маска с половиной луны сидела на месте, рога поблёскивали в тусклом свете. Он нёс свиток в одной руке и, не поднимая головы, уже начал говорить:

— Прошу прощения, меня задержали протоколы слияния трёх галактик. Ты здесь… зачем?

Он поднял взгляд — и замер. Лже стояла посреди кабинета, сложив руки за спиной, и улыбалась так широко, что у самой щёки заныли. Она видела, как он медленно перевёл взгляд с её лица на уши, потом на хвост — и обратно. И не понял ровным счётом ничего.

— Соскучилась, — сказала она и качнулась на пятках.

Кукловод положил свиток на стол, мельком глянул на переложенные бумаги, но ничего не сказал. Снял плащ, повесил на спинку кресла. Всё это — не спеша, давая себе время. Лже знала этот его манёвр: он делал вид, что занят, когда не знал, что делать.

— Я по тебе скучаю, — повторила она и шагнула ближе. — Ты всё время в этих своих протоколах. А у меня тут жизнь проходит.

— Жизнь не проходит, она длится, — поправил он автоматически и сел в кресло. — И у тебя здесь всё есть. Что случилось?

Лже встала напротив него, уперев руки в бока. Хвост хлестнул по воздуху. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения, но не позволяла себе показать это. Вместо этого она улыбнулась ещё шире.

— У меня для тебя новость.

— Какая?

— Скажи сначала, что ты меня любишь.

Кукловод поднял на неё глаза. Маска скрывала половину лица, но Лже знала его достаточно, чтобы читать по второй половине. Сейчас там было недоумение.

— Я тебя люблю, — сказал он осторожно, будто проверяя, не ловушка ли это. — И что?

— А то. — Лже сделала глубокий вдох и выпалила: — Я беременна.

Тишина повисла в кабинете. Звёзды за окном горели всё так же ровно. Кукловод сидел неподвижно, только пальцы его на столе чуть дрогнули.

А потом он рассмеялся.

— Лже, — сказал он, качая головой. — Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Я серьёзно! — Она стукнула ладонью по столу. — Я не шучу!

Он поднялся из-за стола и подошёл к ней. Взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. Она смотрела на него в ответ, стараясь не моргать. Он провёл пальцем по её щеке, задел ухо — и она дёрнулась от щекотки.

— Ты вчера сказала, что я — бог-кот, — напомнил он. — Позавчера — что я превращаюсь в тыкву в полнолуние. Сегодня — беременна. Завтра что? Рожаю?

— Нет! — Лже вывернулась из его рук и забежала за стол, чтобы он не мог до неё дотянуться. — Это правда! Я не вру! Я чувствую!

— Что чувствуешь?

— Живот! — Она прижала ладони к животу. — Там кто-то есть!

Кукловод остановился. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но тут же исчезло.

— Лже, это невозможно. Я — божество. У нас с тобой не может быть детей. Ты это знаешь.

— Откуда ты знаешь? — Она подбоченилась. — Ты проверял?

Он открыл рот — и закрыл. Потом медленно обошёл стол и приблизился к ней. Лже попятилась, упёрлась спиной в стену. Он навис над ней, но не страшно — она знала, что он не сделает ей больно. Просто смотрел сверху вниз, и маска его казалась сейчас особенно тёмной.

— Если это шутка, — сказал он тихо, — то она жестокая.

— Это не шутка, — ответила она так же тихо. — Я не стала бы шутить таким.

Он молчал долго. Потом отступил на шаг. Развернулся и пошёл к двери.

— Куда ты? — крикнула она вдогонку.

— Проверять протоколы, — ответил он, не оборачиваясь. — На случай, если ты права.

Дверь закрылась за ним. Лже осталась одна посреди кабинета, среди бумаг и звёзд, и прижала ладони к животу.

— Он не поверил, — прошептала она. — Совсем не поверил.

Хвост безвольно повис, уши прижались к голове. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое и горячее. Но она была Лже, а Лже не плачут. Лже придумывают новый план.

Она улыбнулась — невесело, но упрямо — и вышла за ним следом.

Лже выскочила за дверь следом за ним.

— Эй! — крикнула она. — Стой!

Кукловод не остановился. Он шёл по длинному коридору лунного дворца быстрым, почти летящим шагом, и плащ развевался за спиной. Она едва поспевала за ним на своих коротких ногах.

— Я сказала — стой!

Он не обернулся. Только бросил через плечо:

— У меня дела, Лже. Много дел.

— А у меня — новость! — Она догнала его, схватила за рукав пиджака и дёрнула. Он остановился так резко, что она чуть не врезалась в него. — Ты не дослушал!

Он повернулся к ней. Маска скрывала половину лица, но вторая половина была напряжена. Губы сжаты в тонкую линию.

— Я дослушал. Ты сказала. Я не поверил. Чего ты хочешь?

— Чтобы ты поверил! — Она встала перед ним, раскинув руки, чтобы загородить проход. — Я докажу!

Он смотрел на неё сверху вниз. В его глазах было усталое терпение.

— Как?

— Ну… — Она замялась. — Я не знаю. Но я что-нибудь придумаю!

— Тогда приходи, когда придумаешь, — сказал он и шагнул в сторону, обходя её.

Лже развернулась и побежала за ним. Она была быстрее — когда хотела. И сейчас она хотела. Она обогнала его и снова встала на пути, на этот раз уперев руки в бока.

— Никуда ты не пойдёшь, пока не выслушаешь меня!

Он остановился. Вздохнул — тяжело, как человек, который сдаётся.

— Хорошо. Говори. Но быстро.

Она заговорила — быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое: о том, что чувствует, о том, что внутри неё что-то шевелится, о том, что у неё пропал аппетит, а потом вернулся и стал зверским. Она говорила о том, как у неё кружится голова по утрам и как она спит теперь только на правом боку, потому что на левом неудобно. Она говорила, не останавливаясь, потому что боялась, что если замолчит — он уйдёт.

Кукловод слушал молча. Стоял неподвижно, сложив руки на груди. Когда она выдохлась и замолчала, он сказал:

— Всё это — признаки того, что ты просто устала. Или переела сладкого.

— Нет! — Она топнула ногой. — Я знаю своё тело! Я чувствую!

— Лже. — Он шагнул к ней и взял её за плечи. — Послушай меня. Я — божество Луны. Моя природа не позволяет… — Он запнулся и отвёл взгляд. — В общем, это невозможно. Поверь мне, я разбираюсь.

— Тогда объясни мне, — сказала она тихо, глядя ему в глаза. — Объясни, почему я чувствую это.

Он не ответил. Отпустил её плечи и пошёл дальше.

— Куда ты? — крикнула она.

— В обсерваторию. У меня там дела.

— Я с тобой!

Она побежала за ним. Он не оборачивался, но шаг замедлил — самую малость, чтобы она могла идти рядом. Она заметила это и улыбнулась.

— Ты всё-таки веришь мне, — сказала она.

— Я не верю тебе, — ответил он. — Я просто не хочу, чтобы ты бегала за мной по всему дворцу и кричала. Это неприлично.

— А то, что я беременна от тебя — это прилично?

Он споткнулся на ровном месте. Лже чуть не рассмеялась — но сдержалась. Она видела, как он сжал кулаки и ускорил шаг.

Они вошли в обсерваторию. Это был огромный зал с прозрачным куполом, сквозь который лился серебристый свет. В центре стоял большой телескоп, а вокруг — приборы, карты и свитки. Кукловод сразу подошёл к одному из столов и принялся перебирать бумаги, делая вид, что её нет.

Лже подошла к нему сзади. Хвост нервно дёргался.

— Ты не можешь просто игнорировать меня.

— Я не игнорирую. Я работаю.

— Ты прячешься!

Он резко обернулся. Маска блеснула в лунном свете.

— Я не прячусь. Я пытаюсь осмыслить то, что ты сказала.

— Так осмысливай! — Она подошла вплотную и взяла его за руку. — Потрогай!

Он замер.

— Что?

— Потрогай мой живот. Ты почувствуешь!

Он отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это… — Он запнулся. — Это глупо. Ты ничего не чувствуешь на таком сроке. Если он вообще есть.

— Откуда ты знаешь, какой срок? — Она прищурилась. — Ты уже что-то узнал?

Он промолчал. Но его уши — Лже заметила — чуть покраснели. Она ухмыльнулась.

— Ты проверял! Ты ходил в архив!

— Я ходил за протоколами.

— Врёшь! — Она ткнула его пальцем в грудь. — Ты проверял, возможна ли беременность у божества и кошки!

Он отвёл взгляд. Это было красноречивее любых слов.

— И что ты узнал? — спросила она тихо.

— Ничего, — ответил он так же тихо. — Там нет записей.

— Значит, это возможно!

— Или невозможно, и об этом просто не писали. — Он поднял на неё глаза. — Лже, я не знаю. Я не знаю, что делать.

Она смотрела на него — растерянного, сбитого с толку, стоящего посреди зала с картами звёзд в руках. И вдруг ей стало его жаль.

— Просто поверь мне, — сказала она. — Я не вру.

Он молчал долго. Потом медленно, очень медленно, протянул руку и положил ладонь ей на живот. Лже затаила дыхание. Она чувствовала тепло его руки через ткань платья.

Он ничего не сказал. Просто стоял и ждал. Ждал, когда почувствует то, что чувствовала она.

Но ничего не произошло.

Кукловод убрал руку и покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Я ничего не чувствую.

— Потому что рано! — воскликнула она. — Пройдёт время — и ты почувствуешь!

— Лже. — Он взял её за плечи и посмотрел в глаза. — Если ты беременна — это чудо. Чудо, которое не укладывается в мою голову. Я не могу поверить в чудо просто так. Мне нужно доказательство.

— Какое?

— Любое. — Он развёл руками. — Но не твои слова.

Она закусила губу. Потом решительно кивнула.

— Хорошо. Я докажу.

Она развернулась и выбежала из обсерватории, оставив его одного среди звёзд.

Она бежала по коридорам, и в голове её билась одна мысль: он не поверил. Он не поверил, даже когда она сказала правду. Даже когда она просила. Даже когда она почти кричала.

Но Лже не сдавалась. Она была кошкой, а кошки умеют добиваться своего.

Она ворвалась в свои покои и принялась рыться в шкафу. Нужно было что-то, что убедит его. Что-то, что он не сможет проигнорировать.

Она нашла старую книгу по лунной магии — ту, что он когда-то дал ей «просто почитать». Она раскрыла её на странице, где говорилось о связи божества и его потомства. Там было написано, что божество чувствует своё дитя, если сосредоточится.

— Вот, — прошептала она. — Я заставлю его сосредоточиться.

Она выбежала обратно в коридор — и врезалась прямо в Кукловода. Он стоял там, подпирая стену, и смотрел на неё.

— Я думал, ты ушла, — сказал он.

— Я искала доказательство, — выдохнула она, поднимая книгу. — Вот. Здесь написано.

Он взял книгу, пролистал. Прочитал. И закрыл.

— Это древний текст, — сказал он. — Там много чего написано. В том числе — как вырастить дракона из хвоста кометы.

— Но это же правда! — Она топнула ногой. — Ты просто не хочешь верить!

— Я хочу верить, — сказал он тихо. — Но я боюсь.

Она замерла.

— Чего?

— Что это правда. — Он посмотрел на неё. — И я не знаю, что делать.

Она шагнула к нему и обняла. Он замер на секунду — а потом обнял её в ответ. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно.

— Я тоже боюсь, — прошептала она ему в плечо. — Но я знаю одно: я тебя люблю. И этого достаточно.

Он молчал. Но она чувствовала, как его рука гладит её по голове — осторожно, боязливо.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую поверить.

Она отстранилась и посмотрела на него. Он смотрел на неё в ответ. И в его глазах — она видела — уже не было той стены, что раньше.

— Но если это шутка, — добавил он, — я превращу тебя в созвездие.

— Обещаю, — улыбнулась она. — Это не шутка.

Он вздохнул. И улыбнулся в ответ — едва заметно, но она увидела.

— Тогда пойдём, — сказал он. — Я покажу тебе, как проверяют такие вещи у божеств.

Он взял её за руку и повёл по коридору. Лже шла за ним, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она добилась своего — почти.

Впереди был ещё долгий путь. Но она была готова пройти его.

Она сжала его руку крепче.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

И они пошли дальше — по лунным коридорам, под светом вечных звёзд, навстречу чуду, в которое он всё ещё не верил — но уже готов был проверить.

Кукловод привёл её в зал, которого она раньше не видела. Круглый, с куполом из чёрного камня, в котором горели крошечные огоньки — карта звёздного неба, вырезанная прямо в толще. В центре стояла плита из лунного серебра, гладкая, холодная на вид.

— Это Зеркало Истоков, — сказал он тихо. — Здесь проверяют самые древние связи.

Лже подошла к плите, провела пальцем по поверхности. Металл отозвался тусклым свечением.

— И что я должна делать?

— Ничего. — Он встал напротив, по другую сторону плиты. — Просто стой и не двигайся.

Он снял маску.

Лже видела его без маски всего несколько раз. Всегда в самые важные моменты. Лицо у него было обычное — человеческое, даже мягкое, если бы не рога и не глаза, в которых кружились туманности. Сейчас в них было что-то, чего она не понимала.

Он положил ладони на плиту. Она последовала его примеру. Их руки разделял серебряный круг.

— Закрой глаза, — сказал он. — И думай о том, что сказала мне.

Она закрыла. Думала о тепле в животе, о странной тошноте по утрам, о том, как внутри неё растёт что-то живое. Думала о нём — о том, каким он будет отцом, как будет учить ребёнка звёздам.

Плита под её пальцами нагрелась.

— Не открывай, — услышала она его голос. — Ещё.

Она послушалась. Тепло поднималось от плиты вверх, обволакивало её, затекало под кожу. Она чувствовала, как что-то внутри откликается — слабо, но отчётливо. Будто крошечная звезда зажглась у неё в животе.

— Я вижу, — сказал Кукловод. Голос у него был странный — сдавленный, будто он задыхался.

Она открыла глаза.

Он стоял, не убирая рук с плиты, и смотрел на неё. Глаза его блестели — и не от света звёзд. Он смотрел так, будто видел её впервые.

— Это правда, — сказал он. — Там… свет. Маленький. Но настоящий.

Она улыбнулась.

— Я же говорила.

Он обошёл плиту медленно, будто ноги не слушались. Остановился перед ней. Протянул руку и коснулся её живота — не так, как в прошлый раз, когда просто положил ладонь. Теперь он прижал пальцы бережно, почти благоговейно.

— Прости меня, — сказал он тихо. — Я должен был поверить сразу.

— Да, должен был, — сказала она. — Но я не злюсь.

Он поднял на неё глаза. В них всё ещё кружились туманности.

— Я боюсь, — признался он. — Я ничего не знаю о детях. Я даже не знаю, как с ними обращаться.

— Научишься, — сказала она. — Я тоже не знаю. Но вместе разберёмся.

Он улыбнулся — той редкой улыбкой, которая освещала всё его лицо.

— Вместе, — повторил он.

Они вышли из зала, и Лже почувствовала, что воздух стал другим. Легче. Словно она несла этот секрет так долго, что забыла, каково это — дышать свободно.

Кукловод вёл её по коридорам, но не в кабинет и не в обсерваторию. Он привёл её в пустую комнату с большими окнами, выходящими на звёздное небо.

— Это будущая детская, — сказал он.

Она замерла.

— Ты уже выбрал комнату?

— Я выбрал её давно. — Он отвернулся, пряча смущение. — Когда ты впервые сказала. Я не поверил, но… я подумал, что если это правда, то комната должна быть лучшей.

Лже оглядела пустое пространство. Голые стены, холодный пол, огромные окна. Она уже видела, как здесь будет стоять кроватка, как по стенам поплывут карты созвездий, как на полу будут валяться игрушки.

— Нам нужно всё обустроить, — сказала она. — Мебель, одежда, игрушки…

— Я распоряжусь, чтобы доставили лучшее из лунных владений, — кивнул он.

— И кроватку. Обязательно с балдахином.

— С балдахином? Зачем?

— Чтобы ребёнок чувствовал себя в коконе. Как в звёздной пыли.

Он смотрел на неё с лёгким недоумением, но кивнул.

— Хорошо. Будет кроватка с балдахином.

— И имя, — вдруг сказала она. — Нам нужно имя.

Он задумался.

— Если мальчик — назовём его Сириус. В честь самой яркой звезды.

— Сириус? — Она скривилась. — Слишком пафосно. Он будет учиться писать это имя и возненавидит нас.

— А что предлагаешь ты?

— Если девочка — Луна.

Он моргнул.

— Луна? Серьёзно? Я — божество Луны, и мою дочь назовут Луной? Это же… банально.

— Зато красиво! — Она упёрла руки в бока. — А если мальчик — Пушок.

— Пушок? — Он даже попятился. — Ты хочешь назвать моего сына Пушок?

— Ну, у него будут ушки, как у меня. И хвостик. Какой же он не Пушок?

— Он будет божественным наследником лунных владений! — Кукловод всплеснул руками. — Как он будет выглядеть перед советом звёзд с именем Пушок?

— Очаровательно, — улыбнулась она.

Он посмотрел на неё, на её улыбку, на то, как она светилась — и сдался.

— Хорошо. Пусть будет Пушок. Но только если это мальчик.

— А если девочка, то Луна.

— Это ужасный компромисс.

— Но ты согласился.

Он вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Я согласился. Но если совет узнает, я скажу, что это была твоя идея.

— Они и так догадаются. — Она подошла к нему и обняла. — Спасибо, что поверил.

Он обнял её в ответ. И долго стоял так, прижимая её к себе, вдыхая запах её волос.

— Я всё ещё боюсь, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Но мы справимся.

Они стояли в пустой комнате под звёздным небом, и впервые за долгое время Кукловод чувствовал, что всё будет хорошо. Даже если он не знал, как.

А Лже чувствовала, как внутри неё растёт маленькая звезда — их общая звезда, которую они назовут Пушком или Луной, но которая будет самой любимой во всех галактиках.