Marvel

Дождь барабанил по крышам покосившихся домов, превращая ухабистую дорогу в месиво грязи. Питер Паркер прикусил край кепки-восьмиклинки и втянул сырой воздух, пахнущий гарью и мокрой золой. От холода зубы выбивали дробь, а ладонь до сих пор помнила вибрацию выхлопной трубы трактора, который тряс его последние двадцать вёрст в кузове.

— Чёрт, ну и дыра, — выдохнул он, разглядывая тёмные окна окраинных улиц. Ни огня. Ни души. Только вой ветра.

— Привыкай.

Голос прозвучал из-за спины — ровный, ледяной. Стивен Стрэндж вышел из тени покосившегося сарая, держа трость наконечником вверх. Кристалл на набалдашнике слабо мерцал, и это свечение казалось неуместным среди грязной, разбитой войны земли.

— Ты сказал, мы встретимся на станции, — Питер вытер маслянистые пальцы о штанину. — А сам шляешься по окраинам.

— У станции слишком людно. — Стрэндж поправил маску-платок. — Здесь есть подвал, где я заметил следы артефакта.

Питер фыркнул, сжимая рукоять самодельного револьвера. Оружие выглядело грубо, но после первой же встречи с местными «доброжелателями» он твёрдо решил: с голыми руками сюда не суются.

— Артефакты, временные искажения, разруха. — Он шагнул за доктором. — Боже, Стрэндж, у тебя нет более простого плана? Может, просто отмотаем назад и свалим?

Стрэндж не обернулся.

— Если бы это было возможно, я бы не тащил тебя по этим разбитым мостовым. Портал завязан не на время, а на материю. Мы здесь застряли до тех пор, пока не соберём всё, что разбросано по стране.

— Кем разбросано?

— Это долгая история. Иди сюда.

Они свернули в подворотню. Питер поскользнулся на мокрой глине, выругался сквозь зубы, но удержался на ногах. Впереди, в стене полуразрушенного здания, чернел провал в подвал. Стрэндж нажал на кристалл, и тот испустил тусклый жёлтый свет.

— Держи револьвер наготове, — бросил он.

— Я всегда держу, — пробормотал Питер, но послушно взвёл курок.

Спуск по скользким ступеням был долгим. Внизу воняло сырой землёй и ржавчиной. Когда свет кристалла ударил в угол, Питер увидел на полу чёрные, обгоревшие полосы — словно кто-то чертил здесь круги огнём.

— Ого, — выдохнул он.

— Это он.

Стрэндж шагнул вперёд, опустился на корточки. Его пальцы осторожно коснулись выжженных линий.

— Ключ Соломона. Один из древнейших ключей. Здесь его пытались применить, но не хватило сил.

— И что, мы его просто заберём? — Питер обернулся, прислушиваясь к звукам с улицы.

— Его нужно извлечь из земли. — Стрэндж выпрямился, снял перчатки. — И сделать это до того, как он сгорит окончательно. Иначе весь наш путь окажется напрасным.

— А если мы опоздаем? — спросил Питер, чувствуя, как знакомое чувство тревоги сжимает горло.

— Тогда время здесь не просто застрянет. Оно треснет, — Стрэндж посмотрел на него в упор. — И этот край исчезнет вместе с нами.

— Прекрасная новость.

Питер переступил с ноги на ногу, сжимая револьвер до побелевших костяшек. Он хотел сказать ещё что-то, но тут наверху раздался скрип половиц. Кто-то шёл.

Стрэндж замер. Питер на секунду прикрыл глаза и приготовился к худшему. Но доктор лишь выпрямился, вставил кристалл обратно в трость и тихо сказал:

— Мы не одни.

— Я понял, — отозвался Питер, перехватывая револьвер двумя руками.

— Не стреляй без крайней нужды, — приказал Стрэндж и шагнул к лестнице, оставляя чёткие следы на грязных ступенях.

Питер двинулся за ним, чувствуя, как под рёбрами колотится сердце. Наверху снова хрустнуло стекло — и на миг в проёме мелькнула тень, слишком быстрая для обычного человека.

— Ладно, — прошептал он. — Это был не лучший мой план, но работает же.

Они поднялись. В узком проходе между домами стоял мужчина — в шинели, с чёрной повязкой через лоб. В руке он держал старый обрез.

— Откуда вы такие? — спросил он хрипло, переводя взгляд с пальто Стрэнджа на кепку Питера.

— Мы — ищем лекарство от холеры, — спокойно ответил Стрэндж, даже не взглянув на оружие.

— Лекарство, говоришь? — Мужчина усмехнулся. — Врачи нынче в городе большая редкость.

— Мы не врачи, — вмешался Питер, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы ремонтники. Электрики.

— Никакого электричества в городе нет уже третий год.

Питер проклял себя за глупость, но Стрэндж лишь снял шляпу, открывая безучастное лицо.

— Нам нужен доступ к подвалу. Это не займёт много времени.

— Подвал заброшен. Там никого.

— Тем лучше.

Мужчина прищурился, но затем, словно устав, махнул рукой и отвернулся. Питер выдохнул. Но когда Стрэндж уже собирался вернуться внутрь, человек обернулся и бросил:

— Говорят, в этих краях объявился чужак. В чёрном плаще. Ходит между мирами, как по мостовой. — Он посмотрел Стрэнджу в глаза. — Случайно, не ты, доктор?

Стрэндж замер. Питер почувствовал, как воздух вокруг сгустился.

Ответил тот не сразу. И когда раздался голос, в нём не было ни тепла, ни угрозы — лишь глубокая, холодная сосредоточенность.

— А кто его видел?

Человек пожал плечами.

— Парень какой-то. Трясся на станции. Говорил, тот чужак оставил следы в подвалах. Но вы же не за этим пришли?

Питер взглянул на Стрэнджа — и понял: что-то пошло не по плану.

— Нет, — негромко ответил доктор, — мы за другим.

Но, когда они вернулись в подвал, Стрэндж опустился на колено у выжженного круга и выругался вполголоса.

— Земля остыла. Кто-то забрал ключ до нас.

Питер замер, сжимая рукоять револьвера.

— Тот человек на станции…

— Опередил нас. Или знает, где мы. — Стрэндж выпрямился, взгляд его стал жёстче. — Время уходит быстрее, чем я предполагал. Мы должны найти его. Сегодня же.

— А если это ловушка? — спросил Питер.

— Тогда нам придётся разбираться на месте, — Стрэндж развернулся и, не глядя, направился к выходу. — Без ключа мы не вернёмся домой.

Где-то далеко, за стенами города, прозвучал одинокий выстрел. Питер вздрогнул, опуская револьвер. В промозглой пустоте провинциальной России 1922 года, под пронизывающим ветром и среди обломков войны, он почувствовал, как чья-то тень неотступно идёт за ними по пятам.

Питер молча шагал за Стрэнджем, стараясь не подскальзываться на грязной брусчатке. Дождь прекратился, но воздух остался тяжёлым и влажным — таким, что оседал на лёгких плёнкой сырости. Он пару раз открыл рот, чтобы спросить, куда они направляются, но каждый раз осекался: Стрэндж шёл так, будто видел дорогу сквозь стены.

— Слушай, док, — не выдержал Питер наконец. — У нас есть хоть какая-то зацепка? Или мы просто бродим по ночному городу в надежде, что тот тип сам выскочит из-за угла?

Стрэндж не замедлил шага.

— Ключ Соломона оставляет след. Не на земле — в эфире. Если кто-то его забрал, я смогу уловить остаточную вибрацию, если подойду достаточно близко.

— А если он уже за сто вёрст отсюда?

— Тогда мы опоздали. Но я не думаю, что это так.

Питер хмыкнул, но спорить не стал. Он покрепче перехватил револьвер и оглянулся через плечо. Улица позади была пуста — лишь чёрные лужи отражали мутное небо. Но ощущение чужого взгляда не отпускало, словно кто-то стоял в каждой тени и ждал.

Они вышли к площади, где когда-то, видимо, был базар. Сейчас здесь зияли пустые ларьки, опрокинутые телеги и ржавый остов грузовика с выбитыми стёклами. В центре, на покосившемся столбе, висел фонарь — единственный горящий огонь на всю площадь. Под ним стоял человек.

Он был одет в длинное чёрное пальто, неуместно чистое для этой грязи, и курил папиросу, не глядя на приближающихся. Питер замедлился, но Стрэндж шагнул вперёд, не скрываясь.

— Поздний час для прогулок, — сказал человек, не вынимая папиросы изо рта. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Особенно для двоих нездешних.

— Мы ищем того, кто опередил нас в подвале на окраине, — прямо ответил Стрэндж. — Ты знаешь, где он?

Человек усмехнулся, стряхнул пепел.

— Я знаю много чего, доктор. Но просто так сведения не раздаю.

Питер нахмурился, делая шаг вперёд, но Стрэндж остановил его жестом.

— Что ты хочешь взамен?

— Для начала — назови себя. И парня своего. А то ходите тут, как тени, без имени.

Стрэндж выдержал паузу. Питер почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым, словно перед грозой.

— Стивен Стрэндж, — произнёс доктор спокойно. — Мой спутник — Питер.

— Всего лишь Питер? — Человек хмыкнул. — Ну ладно, пусть будет так. Меня зови Кузьма. Я здесь сторожем служу, но глаза и уши у меня по всему городу.

— Ты знаешь про ключ? — спросил Питер, не выдержав.

Кузьма перевёл на него взгляд — тёмный, цепкий.

— Знаю. И знаю, кто его взял. Чужак, что пришёл с севера. Говорят, он не человек. Или не совсем. — Он затянулся, выпустил дым. — Вы, похоже, из той же породы, раз ищете такие вещи.

Стрэндж шагнул ближе.

— Где он сейчас?

Кузьма неторопливо погасил папиросу о столб, сунул окурок в карман.

— В церкви на холме. Старой, заброшенной. Он там прячется уже третий день. Я бы на вашем месте не совался туда ночью, но вы, видать, люди торопливые.

— Спасибо, — коротко бросил Стрэндж и развернулся.

Но Кузьма окликнул их, когда они уже отошли на несколько шагов.

— Эй, доктор. Тот ключ — он не простой. Чужак не просто так его искал. Он знает, что делает.

Стрэндж обернулся.

— И что же он делает?

— Открывает двери, — ответил Кузьма, и в голосе его скользнула странная дрожь. — Не туда, куда нужно. А туда, откуда ничего не возвращается.

Питер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он взглянул на Стрэнджа — лицо доктора оставалось непроницаемым, но пальцы крепче сжали набалдашник трости.

— Мы справимся, — сказал Стрэндж, но в голосе его не было прежней уверенности.

Они пошли дальше в сторону холма, и Питер невольно оглянулся. Кузьма стоял под фонарём, глядя им вслед, и в слабом свете его лицо казалось неестественно бледным — почти как у мертвеца.

— Стрэндж, — тихо позвал Питер. — Ты ему веришь?

— Не особенно, — ответил доктор, не поворачивая головы. — Но выбора у нас нет. Церковь — единственная зацепка.

Они поднимались по разбитой дороге, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Луна вышла из-за туч, осветив силуэт колокольни впереди. Церковь стояла на вершине холма, тёмная и молчаливая, с выбитыми окнами и покосившимся крестом.

Питер остановился, переводя дух.

— Ладно, — выдохнул он, сжимая револьвер. — Заходим, берём ключ, валим. Всё просто.

— Ничего не просто, — отрезал Стрэндж. — Помни: мы здесь чужие. Этот мир нас не ждал.

Он шагнул к воротам, и Питер двинулся следом, чувствуя, как под рёбрами разрастается тревога. Ветер стих, и в наступившей тишине он услышал, как где-то внутри церкви скрипнула половица — будто кто-то ждал их прихода.

Стрэндж толкнул створку ворот, и та подалась с протяжным, надтреснутым скрипом. Внутри пахло сырой штукатуркой и старостью — тем особенным запахом, который бывает только в местах, где давно не ступала нога человека. Питер шагнул следом, стараясь ступать бесшумно, но пол под ногами хрустел битым стеклом и щепой.

Свет луны пробивался сквозь выбитые витражи, рисуя на полу причудливые узоры из серых пятен. Алтарь был разрушен, иконы сорваны, лишь несколько тёмных ликов глядели со стен пустыми глазницами — краска облупилась, оставив только контуры.

— Здесь кто-то есть, — шепнул Питер, вглядываясь в темноту.

Стрэндж поднял трость, и набалдашник засветился тусклым голубоватым светом. Тени отпрянули, открывая пространство: пустые скамьи, купол с зияющей дырой, сквозь которую виднелось звёздное небо.

— Не прячься, — громко сказал Стрэндж в пустоту. — Мы знаем, что ты здесь.

На мгновение ничего не произошло. Питер слышал только собственное дыхание и тиканье старинных часов, висящих на стене — единственных, что ещё работали. Секундная стрелка дёргалась, словно отсчитывая время, которого у них не было.

Из тени за алтарём шагнула фигура.

Человек был высок, худ, одет в потёртую шинель не по размеру. Лицо его скрывала тень от низко надвинутой фуражки, но когда он поднял голову, Питер увидел глаза — светлые, почти белые, с крошечными зрачками.

В руке он держал ключ. Небольшой, медный, с затейливой головкой в виде расправившего крылья орла.

— Верховный Чародей, — произнёс он, и голос его звучал сухо, будто шорох старой бумаги. — Я ждал тебя.

Стрэндж сделал шаг вперёд.

— Ты знаешь, кто я. Отдай ключ, и мы уйдём.

— Уйдёте? — Человек усмехнулся. — Куда? Назад в ваше время? Или вперёд, где вас тоже не ждут?

Питер поднял револьвер, целясь незнакомцу в грудь.

— Слушай, приятель, мы не хотим проблем. Но если ты не отдашь ключ, проблемы будут.

Человек даже не взглянул на него. Он смотрел только на Стрэнджа.

— Ты чувствуешь это, доктор? Время здесь трещит по швам. Я не враг тебе. Я — тот, кто пытается залатать эту трещину. Но твой ключ мне нужен, чтобы войти туда, откуда ты пришёл.

— Для чего? — спросил Стрэндж.

— Чтобы исправить то, что сломали такие, как ты. — Голос незнакомца дрогнул. — Вы, чародеи, играете с реальностью, не думая о последствиях. А потом миры рушатся, и нам приходится собирать осколки.

— Ты лжёшь, — тихо сказал Стрэндж. — Я вижу твою ауру. Ты не целитель. Ты — охотник. За чем ты охотишься?

Человек замер. Белые глаза сузились.

— За тем, что ты носишь в себе, Стрэндж. За искрой, которая питает твои заклинания. С ней я смогу открыть любую дверь.

Питер нажал на курок.

Выстрел грохнул в пустом пространстве, эхо заметалось под куполом. Но пуля прошла сквозь фигуру, не задев её — лишь лёгкая дымка всколыхнулась на мгновение.

— Он не настоящий! — крикнул Питер.

— Он проекция, — поправил Стрэндж. — Сам он где-то рядом.

Человек рассмеялся — сухо, каркающе.

— Верно. Я здесь, и я не здесь. Пока ключ у меня, вы не сможете меня коснуться.

Стрэндж шагнул вперёд, вытянув руку. На пальцах его замерцали золотые искры — слабые, неверные, но они разгорались с каждым движением.

— В этом мире магия работает иначе, — произнёс он. — Но она работает. Думаешь, три дня в Москве прошли даром?

Он резко развел руки, и от ладоней ударила волна света, разбившая проекцию в клочья. Ключ звякнул, упав на каменный пол.

Питер рванул вперёд, схватил его и сжал в ладони.

— Есть!

Но Стрэндж не выглядел облегчённым. Он смотрел туда, где только что стоял незнакомец.

— Он хотел, чтобы мы нашли ключ, — сказал доктор медленно. — Это была ловушка.

— Что? — Питер похолодел.

Из темноты донёсся голос — тот же сухой шёпот:

— Верно. Теперь, когда ключ у вас, вы приведёте меня туда, куда я не могу войти сам. Спасибо, доктор.

Стрэндж рванул к выходу, но дверь захлопнулась сама собой. Из щелей между досок поползла тьма — густая, живая, она стелилась по полу, обволакивая ноги.

— Питер, — сказал Стрэндж, и в голосе его впервые прорезалась тревога. — Держись рядом.

Тьма взметнулась вверх, заслоняя луну, и мир оборвался.

Когда Питер снова смог дышать, они стояли не в церкви. Вокруг простиралась бесконечная равнина, серая и пустая, где не было ни неба, ни земли — только туман.

— Где мы? — прошептал Питер.

Стрэндж сжал его плечо.

— Там, откуда ничего не возвращается. Он заманил нас в разрыв.

Из тумана выступил силуэт — тот самый человек в шинели. Теперь он был настоящим, не призраком. Белые глаза горели холодным светом.

— Добро пожаловать в пустоту, — сказал он. — Здесь заканчивается ваш путь.

Питер сжал ключ в потной ладони. Сзади, в тумане, послышался шаг — кто-то ещё был здесь.

— Стрэндж, — выдохнул Питер. — Я думаю, мы тут не одни.

Из тумана выступила вторая фигура — та, которую они меньше всего ожидали увидеть.

Кузьма.

Он стоял в нескольких шагах, с папиросой в зубах, и улыбался.

— Ну что, доктор, — сказал он хрипло. — Дошли.

— Ты с ним заодно, — проговорил Стрэндж, и в голосе его зазвенела сталь.

Кузьма пожал плечами.

— Я просто делаю свою работу. А ты — чужак, который лезет не в свои дела.

Человек в шинели шагнул к Стрэнджу.

— Отдай мне искру, и я отпущу вас. Клянусь.

— Твоя клятва ничего не стоит, — ответил Стрэндж, поднимая трость. — Питер, когда я скажу, беги к ключу. Не оборачивайся.

— Куда бежать? — крикнул Питер.

— К свету.

Стрэндж развел руки, и золотая вспышка разорвала туман.

Золотая вспышка озарила туман на мгновение — достаточно, чтобы Питер увидел просвет между серыми слоями. Он прыгнул туда, не раздумывая, чувствуя за спиной жар чужой магии. Кулак Стрэнджа столкнулся с воздухом там, где стоял Питер секунду назад.

Туман рассекался волнами света. Питер видел, как доктор отступает, выстраивая барьеры из золотых нитей, которые расплывались и рассыпались, будто рисунок на воде. Человек в шинели шагал вперёд неостановимо, его светлые глаза расширялись, пожирая мерцающие заклинания.

— Ты слабеешь, Верховный Чародей, — произнёс он. — Три дня в этом мире — и твоя магия выцветает. Я чувствую это.

Кузьма стоял в стороне, палец на спусковом крючке револьвера. На Питера.

— Не двигайся, американец, — хрипел сторож. — Отдай ключ и встань тихо. Может, повезёт.

Питер сжимал ключ, и медь жгла ладонь. Вокруг него по-прежнему простиралась мертва равнина, но теперь он заметил — туман был не ровным. На краю видимости, там, где воздух сгущался в почти твёрдую массу, угадывалась граница. Линия. Переход.

«К свету», сказал Стрэндж.

Питер смотрел туда, где туман был тоньше всего, где едва угадывалось что-то жёлтое, тепло, живое. Станция. Он видел её контуры — поезд, платформу, фонари.

— Стрэндж! — крикнул он.

Доктор услышал. Его рука вспыхнула золотом — мощнее, чем раньше, словно последний осколок силы собрался в кулак. Волна ударила врага отступить.

— Беги!

Питер побежал. Не вперёд прямолинейно, а зигзагом — привычное движение, отточенное в боях с врагами куда более опасными, чем старик в чёрном плаще. Пуля Кузьмы просвистела мимо, вторая задела куртку. Но расстояние сокращалось, туман разреживался, и вот уже видны стены станции, деревянные скамьи, часы на стене, показывающие три ночи.

Позади Стрэндж кричал что-то нечленораздельное — не боль, а ярость. Питер оглянулся на мгновение и пожалел. Доктор рухнул на колено, светлые глаза чужака горели триумфом, а трость упала из его рук.

Нет.

Питер развернулся на ходу, не думая, не планируя. Просто вернулся. Револьвер вскинулся, выстрел прогремел в этом странном нестанале — выстрел, который не должен был ничего изменить, потому что здесь действовали другие законы. Но пуля попала точно в предплечье человека в шинели. Не проекция. Не иллюзия. Кровь.

Человек издал звук, похожий на визг ржавого металла.

— Рискуешь, американец, — пробормотал он, прижимая локоть к груди.

Но этого хватило. Стрэндж поднялся, схватил Питера за куртку и, не разбирая дороги, буквально выпихнул его в яркость.

Мир перевернулся. Туман взорвался золотом. Вокруг закружилась Россия — облака, рельсы, дождь, земля. Питер упал на деревянные доски платформы, ключ выскочил из его пальцев и покатился в сторону. Стрэндж лежал рядом, дыхание сбито, руки дрожали.

— Где мы? — прохрипел Питер.

Доктор поднял голову. Вокруг них была станция — та самая, которую они видели на краю разрыва. Но теперь это была обычная станция, покосившийся павильон с облупившейся краской, на крыше дырявая жесть, через которую видно ночное небо. На платформе лежал ключ, а дальше, в темноте, послышались голоса.

— Кто-то идёт, — пробормотал Питер.

Стрэндж медленно поднялся, вытирая кровь со лба. Его костюм был разорван на рукаве, маска сдвинулась, открывая сбитый глаз.

— Мы в 1922 году, — ответил он. — На станции «Азовская». В восьмидесяти вёрстах от того места, откуда пришли.

— Как вообще мы туда попали и обратно?

— Ключ действует как якорь. Пока мы были там, он привязывал нас к этому месту, — Стрэндж наклонился и подобрал ключ. — Теперь он привёл нас сюда. Следующий его хозяин уже в пути, Питер. И он совсем близко.

Голоса приближались. В свете фонарика, что кто-то держал, Питер разглядел силуэты — красноармейцы, минимум трое. И впереди них, прихрамывая, Кузьма.

— Они выбрались, — услышали они его хриплый голос. — Прямо здесь, на платформе.

Питер вскочил на ноги, пальцы нашли рукоять револьвера. Стрэндж поднял трость, но рука его подрагивала от усталости.

За спиной раздался третий голос — женский, спокойный, с московским акцентом.

— Не стреляйте. Мне нужны они живыми.

Из тени вышла женщина в длинном серером пальто, волосы собраны в узел, на груди красная лента комиссара. Лицо её было молодым и жестким одновременно.

— Я — Елизавета Карпова, комиссар чрезвычайной тройки. Вы задержаны как враги советского государства. Но прежде чем я вынесу приговор, вы ответите мне на один вопрос.

Она сделала шаг вперёд, и при свете фонаря Питер увидел в её руке второй ключ — такой же медный, с орлом.

— Где третий ключ? Кто его вам дал?

Стрэндж и Питер переглянулись. Картина мира перестроилась за мгновение. Охотник был не один. Может быть, их преследовало не два врага, а целая сеть. И эта женщина знала о ключах столько же, сколько и человек в шинели.

Может быть, даже больше.

Питер поднял руки медленно, демонстрируя, что револьвер не создаст проблем. Стрэндж остался неподвижен, маска вновь натянута до глаз, только трость легонько постучала о деревянные доски платформы.

— Комиссар Карпова, предполагаю? — спросил доктор, голос его не дрогнул, хотя плечо явно болело. — Мы не враги советскому государству. Мы... туристы, можно сказать.

Елизавета издала короткий смешок, почти лай.

— Туристы в разгар войны, в советской России, с медным ключом в руках, который светится ночью странным светом. Туристы, которые материализовались на станции из тумана, минуя охрану и все известные нам законы физики.

Кузьма позади неё закивал с унизительной поспешностью.

— Видел своими глазами, гражданка комиссар. Выскочили из воздуха, как черти из табакерки.

— Молчи, — приказала она, не оглядываясь. — Красноармейцы, отступите на пятьдесят шагов. Охраняйте периметр. Я говорю с пленниками наедине.

Красноармейцы неохотно подчинились, растворяясь в ночной темноте вокруг станции. Кузьма оставался позади Карповой, револьвер всё еще направлен в сторону Питера.

— Ключ, который вы держите, — продолжила она, опуская своё оружие, но не убирая его. — Как вы его получили?

— Украли, — ответил Питер, решив, что правда здесь рискует быть менее убедительной, чем хорошая ложь. — От какого-то типа в шинели. Тип оказался злой личностью, поэтому мы ему не понравились.

Елизавета смотрела на него без улыбки, но в её глазах мелькнул интерес. Она была пожилой, чем казалось издалека — морщины в углах глаз, линии усталости вокруг рта. Боевая раскраска комиссара не скрывала, а подчёркивала эту усталость.

— Человека в шинели зовут Эмиль. Немец, практик старых искусств. Он приехал в Россию четыре месяца назад и начал собирать артефакты. Мы пытались его остановить, но Эмиль оказался сложнее, чем ожидали.

Она подняла свой ключ, позволяя им рассмотреть его при тусклом свете. Медь отливала похоже, но не совсем так же.

— Три ключа всегда существовали в нашей истории, — сказала Карпова. — Древние, русские, из собрания Дмитрия Ростовского. Советская власть национализировала артефакты для изучения. Ленин поручил специалистам разобраться, что это. Но потом пришла информация о третье: оно не русское, а гораздо более древнее. Вавилонское.

Стрэндж напрягся видимо. Его трость неподвижно упиралась в пол, но рука вокруг неё побелела от напряжения.

— Ключ Соломона, — произнёс он. — Вы знаете, что это такое?

— Знаю достаточно, чтобы убивать за него. И чтобы не давать его чужакам, — Карпова повернулась к Кузьме. — Кузьма, ты служил немцу?

Старик закивал поспешно.

— Платил хорошо. Золото. В этот ёлый год люди голодают, а он...

— Молчи, — она выстрелила не задумываясь. Выстрел прозвучал глухо, и Кузьма упал, схватившись за горло. Никаких агоний, никаких криков, только звук падающего тела и последний хрип.

Питер отпрыгнул, но Карпова уже повернулась к нему и Стрэнджу, пистолет наведён.

— Я комиссар. Я выношу приговоры. Кузьма предавал интересы государства, поэтому он мёртв. Вы — это другой вопрос. Вы враги Эмиля, и враг моего врага... — она пауза была не вполне завершена, предложение зависло в воздухе. — Может быть временно полезен.

— Вы хотите, чтобы мы помогли вам остановить его, — сказал Стрэндж спокойно.

— Я хочу, чтобы вы дали мне третий ключ. Если его не будет, магия развалится, и Эмиль потеряет силу. Если вы откажетесь, я застрелю вас обоих и брошу тела в лес. Волки позаботятся о остальном. Красная армия получит рапорт о том, что враги государства нейтрализованы.

Она опустила оружие, но палец остался на спусковом крючке.

— Мне нужен третий ключ. Скажите мне, где он. Или скажите мне, как вы можете его найти.

Питер посмотрел на Стрэнджа. Доктор был неподвижен, только его взгляд метался между Карповой и ключом в её руке. Наконец он заговорил:

— Третий ключ находится в Санкт-Петербурге, в подземных пещерах под Исаакиевским собором. Туда ведёт путь, открываемый ровно в полночь между днями зимнего солнцестояния. Эмиль направляется туда. У нас осталось четыре дня.

— Почему вы нам это говорите? — спросила Карпова.

— Потому что вы убьёте нас в любом случае, если мы откажемся, — ответил Стрэндж. — А если мы расскажем, у вас есть причина держать нас живыми. Хотя бы до Санкт-Петербурга.

Она кивнула, словно оценивая его логику.

— Хорошо. Вы поедете со мной. Кузьму похороним по дороге. А если вы попытаетесь сбежать... — она взглянула на Питера. — Я знаю, что вы можете делать странные вещи. Я видела это в докладе Эмиля. Но в этом мире действуют мои правила.

Она подала знак красноармейцам, и те начали вытягивать тело Кузьмы со станции. Никто не спешил, никто не спрашивал.

— Грузовик приедет за нами. Мы едим в Санкт-Петербург ночью. Держите ключ при себе, — обратилась она к Питеру. — И если я узнаю, что вы мне соврали...

Она не договорила, но смысл был ясен.

Питер крепче сжал ключ. За спиной, где Карпова не видела, Стрэндж медленно выпрямился. На его лице под маской была не страх, а что-то другое. Расчёт. План.

В тени станции, где останавливались поезда в мирное время, начал собираться туман.