Улыбка шута

Дазай скользнул по холодному камню, прижимаясь спиной к стене. Дворцовые коридоры после полуночи пустели, и только мерцание масляных ламп освещало его путь. Он нёс под мышкой свёрнутую бумагу — записку, которую не должен был читать. Но он всё равно прочитал. И теперь знал, что Чуя обманывает.

Шаги за спиной заставили его застыть. Дазай прижал бумагу к груди, развернулся и низко поклонился, не поднимая глаз.

— Господин Чуя, вы ещё не спите? — голос дрогнул, но улыбка осталась на месте, как всегда.

— Следишь за мной, шут?

Дазай поднял взгляд. Чуя стоял в трёх шагах, руки заложены за спину, рыжие пряди волос падали на лоб. Глаза сузились, но не от гнева — от любопытства.

— Я… просто проверял лампы, — соврал Дазай и развернул свёрток. — Вот, одна догорела. Заменю.

Чуя шагнул ближе, не отводя взгляда. Дазай развернул бумагу, чтобы показать обожжённый фитиль, но Чуя взял листок пальцами и разгладил.

— Это не лампа, — тихо сказал он.

Дазай замер. В груди будто ледяной ком встал.

— Я… я не знаю, о чём вы, господин.

Чуя развернул бумагу. На ней был список — имена и суммы, которые Чуя тайно отправлял в деревни, где свирепствовал голод. То, что Чуя приказал сжечь все записи.

— Ты крал у меня, — голос Чуи стал ледяным. — И ещё лгал.

Дазай упал на колени, бумага выпала из его рук.

— Простите! Я не крал! Я просто… хотел помочь! Дети умирали с голоду, а вы приказали казнить тех, кто крал еду! Я не мог молчать!

Чуя присел на корточки, лицо оказалось на одном уровне с лицом Дазая.

— Ты знал, что за воровство отрубают руки?

Дазай зажмурился.

— Да.

— И всё равно не сказал мне?

— Да.

Чуя молчал. Дазай чувствовал, как дрожат руки, как пот заливает спину. Он ждал удара, крика, приказа казнить. Но Чуя просто встал и убрал бумагу в карман.

— Вставай.

Дазай вскочил, пошатнулся.

— Господин…

— Следуй за мной.

Чуя пошёл вперёд, не оглядываясь. Дазай побежал за ним, спотыкаясь на ровном полу. Они свернули в боковой коридор, прошли мимо охраны, мимо запертых дверей, пока Чуя не остановился перед маленькой каморкой. Внутри была узкая кровать, тумбочка и свеча в железном подсвечнике.

— Ты жил на улице, — сказал Чуя, не поворачиваясь. — Здесь будешь жить.

Дазай упал на колени, голова ударилась о камень.

— Спасибо! Огромное вам спасибо, господин!

Чуя развернулся и ушёл, не оглядываясь. Дазай остался один. Он прижался лбом к полу, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Слёзы текли по щекам, но он улыбался. Улыбался, потому что Чуя не казнил его. Улыбался, потому что Чуя не казнил его.

Спустя день Чуя зашёл в каморку. Дазай сидел на кровати, листал потрепанную книгу — единственную, что ему дали. Он вскочил, книга упала на пол.

— Господин Чуя!

— Ты будешь развлекать людей на улице. Сегодня у нас пир.

Дазай низко поклонился.

— Как прикажете, господин.

Чуя ушёл. Дазай остался один. Он поднял книгу, сжал её в руках. Улыбка не сходила с лица.

На улице было шумно. Толпа собралась вокруг помоста, где Дазай должен был выступать. Он встал на возвышение, взял лютню, которую ему дали, и заиграл весёлую мелодию. Народ смеялся, хлопал, бросал монеты к его ногам. Дазай пел, шутил, смеялся вместе со всеми.

Но в глазах стояли слёзы.

Кто-то толкнул его сзади. Дазай пошатнулся, но не упал. Он продолжал улыбаться, продолжал петь. Кто-то бросил в него гнилое яблоко. Оно ударило в плечо, сок стекал по руке. Дазай вытер его рукавом, улыбка не дрогнула.

— Давайте веселее! — крикнул он, и толпа заржала.

Чуя вышел из дворца через пять минут. Он увидел Дазая, окружённого насмешками, с грязным лицом и порванной одеждой. Дазай продолжал улыбаться, но в глазах стояли слёзы.

Чуя подошёл к помосту, взял Дазая за руку и потянул к камням у стены.

— Дазай. Подойди ко мне.

Дазай подошёл, низко склонив голову.

— Да, господин?

— Ты чего плачешь?

— Я… я не плачу. Просто… пыль в глаза попала.

Чуя пристально посмотрел на него. Дазай не выдержал взгляда и отвёл глаза. Чуя обнял его за плечи, прижал к себе.

— Кто посмел?

Дазай молчал.

— Кто?!

— Я… я не знаю, господин. Просто… люди разозлились.

Чуя отстранился, взял Дазая за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— Пойдём.

Дазай не сопротивлялся. Он шёл рядом с Чуей, не поднимая глаз. Чуя вёл его обратно во дворец, в каморку. Дазай упал на колени, снова прижался лбом к полу.

— Простите меня, господин.

Чуя сел на пол рядом с ним, прислонился к стене.

— Ты врёшь мне.

Дазай замер.

— Я… я не вру.

— Лжёшь.

Дазай молчал.

Чуя достал платок, аккуратно вытер кровь с разбитой брови Дазая. Тот не сопротивлялся.

— Больно?

— Нет, господин.

— Зачем врёшь?

Дазай не ответил.

Чуя вздохнул, помог ему подняться и усадил на стул. Дазай сел, ссутулившись, руки сжал на коленях.

— Сегодня ты не будешь развлекать.

Дазай поднял голову.

— Но почему, господин?

— Я так решил.

В этот момент в каморку вошли двое слуг.

— Господин! Вас за стол зовут! Трапеза!

— Я не иду, — отрезал Чуя. — Отдайте еду нуждающимся.

— Хорошо, господин! — слуги поклонились и ушли.

Чуя сел напротив Дазая.

— Иди. Ты свободен.

Дазай встал, поклонился.

— Хорошо, господин.

— Называй меня просто Чуя.

— Хорошо, господин… Чуя.

Чуя усмехнулся.

— Тебя не переучить.

Дазай вышел из каморки. Он улыбался. Но в глазах стояли слёзы.