Шергино после заката

Ван Вин пересчитал ключи на верстаке — раз, второй, третий. Семь штук. Он знал это и до того, как начал считать, но пальцы сами перебирали холодный металл, пока он смотрел на дорогу через открытые ворота гаража.

За селом уже стемнело, и фонарь на столбе у дома Лизы горел неровно — моргал, будто тоже не был уверен, стоит ли светить. Ван Вин ждал её с восьми. Сейчас было без четверти десять.

Он вытер руки о ветошь, хотя они были чистыми, и шагнул к порогу. Трава под ногами была мокрой — вечером прошёл дождь, и земля ещё не просохла. Ван Вин остановился на крыльце, вслушиваясь в темноту.

В селе было тихо. Где-то лаяла собака, но лай был ленивым, не тревожным. Ван Вин достал пачку сигарет, прикурил и выпустил дым в сторону дороги.

Он знал, что Лиза задерживается на вызовах. Она работала фельдшером, и в Шергино скорая не всегда приезжала вовремя — иногда люди звонили ей напрямую, потому что знали, что она придёт быстрее. Ван Вин не просил её бросать работу. Он просил её звонить.

Телефон молчал.

Он докурил, затоптал окурок и уже собирался вернуться в гараж, когда увидел свет фар. Машина шла со стороны трассы, но не сворачивала к дому Лизы — остановилась у поворота, и фары погасли.

Ван Вин прищурился. Машина была знакомая — старый «уазик» цвета хаки, с помятой дверью. Такой был только у одного человека в Шергино.

Иван Губкин вылез из кабины, хлопнул дверцей и пошёл через дорогу, не глядя по сторонам. Он был в лёгкой куртке, хотя ночью уже холодало, и шёл быстро, почти бежал.

— Вань, — сказал он, подходя. Голос у него был сбивчивый, и он улыбался — той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда становилось страшно. — А я к тебе.

— Вижу, — Ван Вин не двинулся с крыльца. — Что случилось?

— Да ничего не случилось. — Иван Губкин оглянулся на дорогу, будто проверял, не появился ли кто следом. — Роман просил передать.

Ван Вин ждал.

— Он хочет, чтобы ты подъехал. Сегодня. — Иван Губкин снова улыбнулся, дёрнул плечом. — Говорит, дело есть. Я не знаю какое. Он мне не объясняет, ты знаешь.

Ван Вин посмотрел на часы. Половина десятого.

— Где он?

— У клуба. — Иван Губкин понизил голос. — Он там с Куржумовым. И с тобой хочет поговорить. Я бы на твоём месте не тянул.

Ван Вин ничего не ответил. Он смотрел на дорогу, туда, где за поворотом стоял сельский клуб. Там горел свет — жёлтый, тусклый, из окон подсобки. Юля работала допоздна, но сегодня, кажется, был не её день.

— Лиза где? — спросил он.

— Не знаю. — Иван Губкин развёл руками. — Я её не видел. Слушай, Вань, я тебе не советчик, но если Роман зовёт, лучше прийти. Ты же знаешь.

Ван Вин знал.

Он вернулся в гараж, взял куртку с гвоздя у двери, проверил, на месте ли ключи. В кармане лежал складной нож — он носил его всегда, но сегодня проверил особенно.

— Передай, что подойду, — сказал он.

Иван Губкин кивнул, быстро развернулся и пошёл обратно к машине. Двигатель завёлся с пол-оборота, и «уазик» уехал в сторону клуба, оставив после себя запах бензина и тишину.

Ван Вин постоял минуту, глядя на дорогу, потом запер гараж и пошёл пешком. Идти было недалеко — через два переулка, мимо старого магазина, мимо дома, где жила Света с матерью. В окнах у Светы горел свет, и Ван Вин услышал голос телевизора.

Он шёл и считал шаги. Сорок три до поворота, ещё двадцать до клуба.

Здание клуба стояло тёмное, только из окна подсобки пробивался свет. Ван Вин поднялся на крыльцо, толкнул дверь — она была не заперта.

В коридоре пахло краской и табачным дымом. Он прошёл в конец, к комнате, где обычно сидела Юля, и остановился перед дверью. Изнутри слышались голоса.

Он постучал.

— Входи, — сказал Роман.

Ван Вин открыл дверь.

В комнате было тесно. Роман сидел за столом, перед ним лежала раскрытая тетрадь и ручка. Иван Куржумов стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел в пол. Третьего стула не было.

— Садись, — Роман кивнул на табурет у двери. Ван Вин сел.

Роман не торопился. Он закрыл тетрадь, убрал ручку в нагрудный карман, посмотрел на Ван Вина и только тогда заговорил.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

Ван Вин молчал.

— У меня к тебе просьба, — сказал Роман. — Не за себя. За дело.

Он говорил ровно, без нажима, но Ван Вин знал, что за этими словами стоит. Просьба Романа — это приказ, который можно было бы не выполнить, но цена за отказ была слишком высокой.

— Какая? — спросил Ван Вин.

— Мне нужно, чтобы ты отвёз одну вещь. Завтра. В город. — Роман смотрел на него в упор. — Ты знаешь дороги, у тебя машина. Никто не обратит внимания.

Ван Вин сжал челюсть.

— Я не занимаюсь этим, — сказал он.

— Я знаю. — Роман улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. — Поэтому я и прошу. Ты чистый. Тебя никто не тронет.

— А если тронут?

Роман помолчал. Потом сказал:

— Тогда я позабочусь о том, чтобы с твоей Лизой ничего не случилось.

Ван Вин почувствовал, как внутри всё заледенело. Он не показал этого — только сжал пальцы на колене и медленно выдохнул.

— Лиза здесь ни при чём, — сказал он.

— Я знаю. — Роман снова улыбнулся. — Поэтому я и говорю: я позабочусь. Если ты сделаешь, что я прошу.

В комнате стало тихо. Иван Куржумов переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал.

Ван Вин смотрел на Романа и думал о том, что у него нет выбора. Если он откажется, Роман найдёт способ надавить. Если согласится — влезет в дело, из которого не выберется.

Но Лиза была важнее.

— Я подумаю, — сказал он.

Роман кивнул, будто именно этого и ждал.

— Думай. До завтрашнего утра. — Он открыл тетрадь, достал ручку. — Если надумаешь, приходи к девяти. Если нет — не приходи. Я пойму.

Ван Вин поднялся. Он вышел из комнаты, не оглядываясь, прошёл по тёмному коридору и толкнул дверь на улицу.

Ночь была холодной. Он остановился на крыльце, достал сигареты, но руки дрожали, и он не смог прикурить с первого раза.

Он думал о Лизе. О том, что она сейчас, наверное, уже вернулась домой и удивляется, где он. О том, что она скажет, когда узнает.

Он знал, что она скажет. Она не выдержит, если он решит всё один.

Ван Вин закурил, наконец, и пошёл в сторону её дома.

Свет в окне горел.

Лиза открыла дверь, не спросив кто. Она стояла в прихожей в домашней кофте, волосы распущены, и смотрела на него так, будто уже знала.

— Ты где был? — спросила она. Голос был ровным, но Ван Вин знал этот тон. Она злилась, когда волновалась.

— У клуба. — Он снял куртку, повесил на крючок. — Роман вызывал.

Лиза закрыла дверь, заперла на задвижку и прошла на кухню. Ван Вин пошёл за ней. Чайник стоял на плите, на столе — две кружки. Она ждала его.

— И что он хотел? — спросила она, не оборачиваясь.

Ван Вин сел за стол. Рассказал всё: про просьбу, про вещь, про город. Про то, что Роман пообещал позаботиться о ней, если он согласится. Лиза слушала, не перебивая. Она налила кипяток в кружки, села напротив и только тогда подняла на него глаза.

— И что ты решил?

— Я сказал, что подумаю.

— Ты не будешь этого делать.

— Я знаю.

Она взяла его руку, сжала пальцы. Ладонь у неё была тёплая, пальцы сухие, в царапине на костяшке — зацепилась где-то на вызове.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она.

Ван Вин хотел ответить, но в кармане завибрировал телефон. Он достал его, посмотрел на экран. Номер был незнакомый, но код — местный.

— Слушаю.

— Ван Вин? — голос был незнакомый, низкий, спокойный. — Это Роман.

Ван Вин замер. Он посмотрел на Лизу, она смотрела на него в упор.

— Я вас уже видел сегодня, — сказал Ван Вин.

— Нет. — Голос был ровным, почти терпеливым. — Ты видел не меня. Я только приехал. Мы можем встретиться?

Ван Вин молчал. Лиза сжала его руку сильнее.

— Где? — спросил он.

— У клуба. Через полчаса. Приходи один.

— Откуда мне знать, что ты не…

— Ты узнаешь, — перебил голос. — Когда увидишь.

В трубке пошли гудки.

Ван Вин убрал телефон в карман и долго сидел, глядя в стену. Лиза не отпускала его руку.

— Я пойду с тобой, — сказала она.

— Нет.

— Вань.

— Нет. — Он повернулся к ней. — Если это правда не он, я должен понять, что происходит. Если это он — он обещал, что ты в безопасности. Не лезь.

Лиза хотела возразить, но промолчала. Она отпустила его руку, встала, налила себе чай, хотя он уже остыл.

— Вернись, — сказала она тихо.

— Вернусь.

Он надел куртку и вышел в ночь.

До клуба шёл тем же маршрутом. Сорок три шага до поворота, ещё двадцать до крыльца. Свет в подсобке горел, но в коридоре было темно. Ван Вин толкнул дверь и вошёл.

В комнате было двое. Иван Куржумов стоял у стены, как и раньше. За столом сидел человек, которого Ван Вин видел впервые в жизни.

Он был шире в плечах, чем тот, кого он принимал за Романа. Волосы седые, короткие, лицо грубое, со шрамом у виска. Он сидел спокойно, положив руки на стол, и смотрел на Ван Вина тяжёлым, немигающим взглядом.

— Садись, — сказал он.

Ван Вин сел на тот же табурет у двери.

Настоящий Роман не улыбался. Он достал из внутреннего кармана куртки паспорт, раскрыл и положил на стол перед Ван Вином. Фотография совпадала с лицом. Имя — Роман Сергеевич Ковалёв. Прописка — районный центр.

— Убедился? — спросил Роман.

Ван Вин кивнул.

Роман убрал паспорт, закрыл его в ящик стола и посмотрел на Ван Вина в упор.

— Рассказывай.

Ван Вин рассказал. Про вчерашний разговор, про просьбу отвезти вещь в город, про угрозу в адрес Лизы. Роман слушал, не перебивая, и только один раз переспросил:

— Он назвал моё имя?

— Да.

— Иван Губкин его привёз?

— Да.

Роман кивнул. Он повернулся к Ивану Куржумову, который стоял у стены, сложив руки на груди.

— Где он сейчас?

— В старом доме, — ответил Иван Куржумов. — Я проверил. Он там один.

Роман встал. Он был выше, чем казался сначала, и двигался тяжело, но без лишнего шума.

— Поехали.

Он посмотрел на Ван Вина.

— Ты тоже. Ты должен его опознать.

Ван Вин поднялся. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно.

Они вышли из клуба. У крыльца стояла чёрная «Волга», не старая, ухоженная. Роман сел за руль, Иван Куржумов — рядом, Ван Вин — на заднее сиденье.

Машина тронулась.

Ехали молча. Роман вёл уверенно, без рывков, и смотрел только на дорогу. Ван Вин смотрел в окно, на тёмные улицы Шергино, на редкие огни в окнах. Где-то здесь, в старом доме, сидел человек, который назвался Романом.

Они остановились у дома на краю села. Дом стоял тёмный, без света, но из трубы шёл дым — кто-то топил печь.

Роман заглушил мотор. Вышел первым.

— Жди здесь, — сказал он Ивану Куржумову. — Если я не выйду через десять минут, заходи.

Иван Куржумов кивнул.

Роман посмотрел на Ван Вина.

— Идём.

Они подошли к дому. Дверь была заперта, но Роман постучал — три раза, коротко.

За дверью было тихо. Потом щёлкнул замок.

Дверь открыл тот, кого Ван Вин знал как Романа. Он был в той же одежде, что и вчера, и смотрел настороженно. Увидев настоящего Романа, он побледнел.

— Здравствуй, Серёжа, — сказал Роман спокойно. — Я приехал.

Тот попятился, но Роман шагнул в дом, и Ван Вин вошёл следом.

В комнате было натоплено, горела одна лампа на столе. Лже-Роман — Серёжа — стоял у стены, смотрел на настоящего Романа и молчал.

— Ты взял моё имя, — сказал Роман. — Ты собирал долги. Ты угрожал людям. От моего имени.

Серёжа дёрнул плечом.

— Я хотел…

— Ты хотел, — перебил Роман. — Теперь я хочу. Скажи, зачем.

Серёжа молчал. Он смотрел в пол, и Ван Вин видел, как дрожат его руки.

— Я думал, ты не приедешь, — сказал он наконец. — Ты же сидел. Ещё год.

— Вышел по УДО, — сказал Роман. — Два месяца назад.

Серёжа поднял голову. В глазах у него было что-то вроде обиды.

— Я хотел, чтобы они знали, что ты здесь. Чтобы боялись.

— Ты хотел, чтобы они боялись тебя, — поправил Роман. — Но ты боялся сам. Поэтому назвался моим именем.

Серёжа не ответил.

Роман повернулся к Ван Вину.

— Он тебе угрожал?

— Да.

— Чем?

— Сказал, что позаботится о Лизе, если я не сделаю, что он просит.

Роман кивнул. Он снова посмотрел на Серёжу.

— Ты тронул её?

— Нет. Я не…

— Хорошо. — Роман шагнул к нему. — Если я узнаю, что ты подошёл к ней или к нему, я найду тебя. Ты меня знаешь.

Серёжа кивнул.

Роман повернулся и пошёл к двери. Ван Вин вышел следом.

На улице было холодно. Роман остановился, достал сигареты, предложил Ван Вину. Тот взял.

— Ты не должен был этого слышать, — сказал Роман, прикуривая. — Но ты услышал.

Ван Вин молчал.

— Я не буду просить тебя ничего делать, — сказал Роман. — Ты мне ничего не должен. Этот разговор — моя проблема.

Ван Вин посмотрел на него.

— А если бы он тронул Лизу?

Роман встретил его взгляд.

— Тогда я бы не стоял здесь с тобой.

Он докурил, бросил окурок в траву и пошёл к машине.

Ван Вин остался стоять на дороге. Он смотрел, как «Волга» разворачивается и уезжает в темноту, и думал о том, что теперь всё по-другому. Угроза исчезла. Но появилось что-то новое — человек, который вышел из тюрьмы два месяца назад и за которым оставалось последнее слово.

Ван Вин повернул обратно к дому Лизы.

Свет в её окне всё горел.

Ван Вин проснулся от того, что в доме кто-то был.

Он открыл глаза. Лиза спала рядом, уткнувшись лицом в подушку, светлые волосы разметались по наволочке. За окном ещё было темно, но в кухне горел свет и слышались голоса.

Ван Вин сел, прислушался. Голосов было два — женский и мужской. Женский он не узнал. Мужской показался смутно знакомым.

Он тихо встал, натянул штаны и вышел в коридор.

В кухне за столом сидела незнакомая девушка. Короткие тёмные волосы, цепкий взгляд, на шее тонкая золотая цепочка. Она пила чай из Лизкиной кружки и смотрела на него без удивления.

Напротив неё сидел Роман. Настоящий Роман. Тот самый, что вчера разбирался с Серёжей.

— Доброе утро, — сказал Роман. — Садись.

Ван Вин не сел.

— Что ты здесь делаешь?

— Решил познакомить тебя с Соней, — Роман кивнул на девушку. — Моя девушка.

Соня улыбнулась, но улыбка была короткой, оценивающей.

— Твоя Лиза спит? — спросила она.

— Спит.

— Пусть спит. Мы не надолго.

Ван Вин перевёл взгляд на Романа.

— Зачем ты пришёл?

Роман отставил кружку.

— Затем, что вчерашний разговор был неполным. Ты думаешь, что всё закончилось. Нет. Серёжа — только верхушка.

Ван Вин почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что это значит?

— Это значит, что у него были люди, которые помогали. Которые знали, что он делает, и молчали. — Роман посмотрел на него в упор. — И некоторые из них — твои знакомые.

— Кто?

Роман не ответил. Он достал телефон, нажал на экран и протянул Ван Вину.

На экране была фотография. Иван Губкин стоял у старого дома, того самого, где вчера сидел Серёжа, и разговаривал с кем-то, кого не было видно.

— Он знал, — сказал Роман. — Он привёз тебя к Серёже. Он был в курсе.

Ван Вин смотрел на фотографию и чувствовал, как в груди поднимается злость. Иван Губкин был его знакомым. Они вместе выросли. И он привёз его к ложному Роману, зная, что тот угрожает Лизе.

— Я разберусь, — сказал Ван Вин.

— Уже поздно. — Роман убрал телефон. — Я разобрался сам. Иван Губкин уехал из Шергино сегодня утром. Навсегда.

Ван Вин молчал.

Соня допила чай, встала и подошла к окну.

— Там кто-то едет, — сказала она.

Ван Вин подошёл к окну. По улице, поднимая пыль, ехал старый «УАЗ». Машина остановилась у дома Лизы.

Из машины вышли двое.

Ван Вин замер.

Это были его братья. Старший — Павел, и младший — Денис. Они не были в Шергино больше года. Павел работал вахтами на севере, Денис учился в городе.

Они стояли у машины, смотрели на дом, и Ван Вин видел, что они уже знают.

Он вышел на крыльцо. Павел шагнул к нему, и они обнялись. Денис подошёл следом.

— Ты как? — спросил Павел.

— Живой, — ответил Ван Вин.

— Мы слышали, — сказал Денис. — Про Романа. Про то, что он вернулся.

Ван Вин кивнул.

— Он здесь.

Павел посмотрел на дом, на окно, где стояла Соня.

— Это он?

— Нет. Это его девушка. Он внутри.

Павел кивнул. Он был старше Ван Вина на пять лет, шире в плечах, с таким же шрамом у брови — только у него шрам был свежий, розовый.

— Мы приехали помочь, — сказал Павел. — Если надо.

Ван Вин посмотрел на братьев. Павел стоял твёрдо, сжав кулаки. Денис оглядывал улицу, будто оценивал опасность.

— Надо, — сказал Ван Вин. — Заходите.

Они вошли в дом. Роман сидел на том же месте, Соня стояла у окна.

— Павел, — сказал Роман, не вставая. — Давно не виделись.

Павел остановился.

— Ты меня знаешь?

— Знаю. — Роман посмотрел на него. — Ты работал на севере, в бригаде у Кострова. Я там был три года назад.

Павел напрягся.

— Ты был там?

— Был. По делам. — Роман говорил спокойно, будто речь шла о погоде. — Ты тогда не знал, кто я. Теперь знаешь.

Павел молчал.

Денис шагнул вперёд.

— Мы приехали за братом, — сказал он. — Не за тобой.

— Я знаю, — ответил Роман. — Я не просил вас приезжать. Я не просил его ни о чём.

Он встал.

— Я пришёл сказать, что всё закончено. Серёжа уехал. Иван Губкин уехал. Те, кто помогал, — разобраны. Вам здесь больше ничего не угрожает.

Он посмотрел на Ван Вина.

— Ты свободен.

Ван Вин смотрел на него и не знал, что сказать.

Роман повернулся к Соне.

— Поехали.

Соня кивнула, подошла к нему, взяла за руку.

— Мы остановились в районном центре, — сказал Роман на пороге. — Если что-то понадобится — звони.

Он протянул Ван Вину визитку. Номер телефона, больше ничего.

Ван Вин взял.

Роман и Соня вышли. Через минуту хлопнула дверца машины, и мотор завёлся.

В кухне стало тихо.

Павел сел за стол, провёл рукой по лицу.

— Ну и дела, — сказал он.

Денис стоял у окна, смотрел, как уезжает машина.

— Он правда ушёл? — спросил он.

— Правда, — ответил Ван Вин.

— И что теперь?

Ван Вин посмотрел на дверь спальни, где спала Лиза.

— Теперь — жить.

Павел усмехнулся.

— Жить. Легко сказать.

— А ты попробуй, — сказал Ван Вин.

Он сел за стол напротив брата.

— Рассказывайте, как вы.

Денис отошёл от окна, сел рядом.

— Нормально, — сказал он. — Учёба заканчивается. Летом приеду.

— А ты? — Ван Вин посмотрел на Павла.

Павел пожал плечами.

— Вахта. Ещё месяц, потом домой.

— Останешься?

— Не знаю. — Павел посмотрел на него. — Если надо — останусь.

Ван Вин кивнул.

В спальне скрипнула кровать. Через минуту в дверях появилась Лиза. Она была в той же кофте, волосы растрёпаны, но глаза уже ясные.

— Я слышала голоса, — сказала она. — Потом поняла, что не один.

Она посмотрела на Павла и Дениса.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответил Павел.

Лиза подошла к Ван Вину, села рядом.

— Всё хорошо? — спросила она тихо.

— Всё хорошо, — ответил он.

Она посмотрела на него, и он понял, что она не верит.

Но сейчас это было не важно.

Важно было то, что они все здесь. Братья. Лиза. И впервые за долгое время — никаких угроз.

Ван Вин посмотрел в окно. Улица была пуста. Солнце только начинало подниматься над крышами.

День начинался новый.

И что-то подсказывало ему, что это только начало.

Ван Вин вышел из дома Лизы ближе к полудню. Павел и Денис остались на кухне — Павел чистил картошку, Денис листал телефон. Лиза переодевалась в спальне.

— Я к себе, — сказал Ван Вин. — Вещи возьму.

Павел кивнул.

— Долго?

— Час.

Лиза вышла из спальни. Она переоделась в джинсы и свитер, волосы собрала в хвост.

— Я с тобой.

— Не надо.

— Я с тобой, — повторила она.

Ван Вин посмотрел на неё. Она стояла твёрдо, руки скрещены на груди.

— Хорошо, — сказал он.

Они вышли вдвоём. Улица была пуста. Солнце стояло высоко, но ветер с полей был холодным.

— Ты чего боишься? — спросила Лиза.

— Ничего.

— Врёшь.

Он не ответил.

Они прошли через центр. Магазин был открыт, у крыльца стояла женщина с сумкой. Она посмотрела на них, но ничего не сказала.

Дом Ван Вина стоял на краю села, у самого поля. Старый, деревянный, с покосившимся забором. Ван Вин не был здесь со вчерашнего вечера, и теперь дом казался чужим.

Он открыл калитку.

И остановился.

Дверь в дом была открыта. Не приоткрыта — распахнута настежь.

— Жди здесь, — сказал он Лизе.

— Нет.

— Лиза.

— Нет.

Он вздохнул.

— Тогда держись за мной.

Они подошли к дому. Ван Вин толкнул дверь.

Внутри было темно. Пахло табаком и чем-то ещё — металлическим, острым.

— Есть кто? — спросил Ван Вин.

Тишина.

Он шагнул внутрь. Лиза — за ним. Под ногами хрустело стекло — кто-то разбил окно в кухне.

На столе лежала пачка сигарет, чужая. На полу — окурок.

Ван Вин прошёл в комнату.

Там стоял человек.

Молодой, лет двадцати, в чёрной куртке. В руке — нож.

— Здорово, Ваня, — сказал он.

Ван Вин узнал его. Яшка. Один из ровных пацанчиков, что крутились вокруг Серёжи.

— Ты что здесь делаешь?

— Жду тебя, — Яшка улыбнулся. — Серёжа просил передать привет.

— Серёжа уехал.

— Серёжа вернулся.

Ван Вин почувствовал, как внутри всё похолодело. Он покосился на Лизу — она стояла у двери, бледная, но не двигалась.

— Где он?

— Не скажу. — Яшка шагнул вперёд. — Но он просил, чтобы я тебя пригласил.

— Отойди от него, — сказала Лиза.

Яшка посмотрел на неё.

— А ты кто? Девушка его? — Он усмехнулся. — Красивая.

— Отойди, — повторила она.

Яшка шагнул к ней.

Ван Вин двинулся между ними.

Яшка замахнулся ножом.

Ван Вин перехватил его руку. Они сцепились, упали на пол. Нож скользнул по руке Ван Вина — острая боль, тёплая кровь потекла по пальцам.

— Ваня! — крикнула Лиза.

Ван Вин ударил Яшку в лицо. Тот не отпускал нож. Ещё удар. Ещё.

Яшка дёрнулся, нож выпал. Ван Вин схватил его.

Яшка смотрел на него снизу вверх. Глаза испуганные, злые.

— Серёжа всё равно тебя найдёт, — сказал он.

Ван Вин смотрел на него. В руке был нож. Тяжёлый, холодный.

— Где он?

— Не скажу.

Яшка дёрнулся, пытаясь вырваться. Ван Вин ударил его ножом.

Один раз.

Яшка замер. Глаза расширились. Он открыл рот, но ничего не сказал. Только выдохнул — коротко, воздухом.

Ван Вин отпустил его.

Яшка упал на пол. Кровь растекалась по доскам, тёмная, густая.

Ван Вин стоял над ним. Нож в руке. Кровь на руках.

— Ваня, — сказала Лиза.

Он повернулся к ней.

Она стояла у двери, бледная, смотрела на него. Губы сжаты, руки прижаты к груди.

— Ваня, что ты наделал?

Он посмотрел на нож. На тело. Яшка лежал неподвижно, глаза открытые, смотрели в потолок.

— Я защищался, — сказал он.

— Я знаю. — Она подошла к нему. — Но что теперь?

Ван Вин посмотрел на тело.

— Теперь — убрать.

Лиза молчала. Она смотрела на Яшку, на кровь на полу, на руки Ван Вина.

— Помоги мне, — сказал он.

Она кивнула.

Они вдвоём завернули тело в старый ковёр. Ван Вин вытащил его во двор, положил в багажник своей машины. Ковёр был старым, пыльным, но кровь всё равно проступила тёмным пятном.

— Куда? — спросила Лиза.

— К карьеру.

Они поехали молча. Ван Вин смотрел на дорогу, но видел только руки. Нож. Глаза Яшки, когда тот падал.

Лиза сидела рядом, смотрела в окно. Она не плакала, но лицо у неё было белое, как бумага.

У карьера они вытащили тело. Ван Вин сбросил его вниз. Тело ударилось о камни, покатилось и замерло у воды.

Ван Вин стоял на краю и смотрел вниз.

— Прости, Яшка, — сказал он.

Они вернулись в машину. Ван Вин завёл двигатель.

— Что теперь? — спросила Лиза.

— Теперь — жить. Как будто ничего не было.

— Получится?

Он посмотрел на неё.

— Нет.

Она взяла его за руку. Пальцы у неё были холодные.

— Я с тобой, — сказала она.

— Я знаю.

Они сидели молча. Солнце клонилось к закату, тени от деревьев стали длинными.

Ван Вин знал, что это только начало. Что Серёжа вернулся. Что Яшка был только первым.

И что впереди — ещё много.

Он посмотрел на Лизу.

— Поехали домой.

— К кому?

— Ко мне. У нас там пол в крови.

Она кивнула.

Они поехали обратно в Шергино.

И Ван Вин знал, что этот день он запомнит навсегда.

Лиза оттирала пол на кухне, когда в калитку постучали. Она замерла, тряпка в руке сжалась. Ван Вин вышел из комнаты, вытер руки о штаны.

— Я открою.

Он прошёл через двор. Лиза слышала, как скрипнула калитка, потом голоса — мужские, знакомые. Павел и Денис.

— Ну что, — сказал Павел, входя в дом. — Как вы тут?

— Нормально, — ответил Ван Вин.

Денис оглядел кухню. Пол был мокрым, ведро стояло у порога, вода мутная, розоватая.

— Чистите?

— Да.

Павел сел на табурет, достал сигарету, но не зажёг.

— Мы поговорить пришли.

— О чём?

— О том, что дальше.

Ван Вин посмотрел на Лизу. Она стояла у плиты, руки в карманах джинсов.

— Я слушаю.

Павел положил сигарету на стол.

— Серёжа объявился. Костя Маленький видел его у заправки. Он не один. С ним Костя Большой и ещё двое.

— Откуда знаешь?

— Костя Маленький прибежал, сказал. Он с ними не поехал, сбежал. Говорит, Серёжа собирается всех собрать. И тебя — первого.

Ван Вин молчал. Лиза смотрела на него.

— Значит, будем ждать, — сказал он.

— Или не ждать, — сказал Денис. — Мы с Павлом решили остаться. Пока всё не кончится.

Ван Вин кивнул.

— Спасибо.

— Ты брат, — сказал Павел просто. — Кому ж ещё.

Они сидели на кухне до вечера. Лиза сварила картошку, нарезала хлеба. Павел рассказывал про Костю Маленького — тот боится Серёжу, но уйти не может, потому что должен ему деньги. Денис молчал, слушал.

Лиза смотрела на братьев. Павел — старший, широкоплечий, с тяжёлыми руками. Денис — помладше, похож на Ван Вина, только глаза светлее. Они были похожи и непохожи одновременно. И оба смотрели на неё с осторожным уважением.

— Ты как, держишься? — спросил Павел.

— Держусь, — ответила Лиза.

— Молодец.

Она улыбнулась, но улыбка вышла кривой.

Ночью она не спала. Лежала на раскладушке в комнате, слушала, как дышит Ван Вин на диване. Он уснул быстро — устал за день. А она смотрела в потолок и думала о Яшке. О том, как он упал. О крови на руках Ван Вина.

Она встала, вышла на крыльцо.

Ночь была холодной, звёздной. Над полем висела луна, жёлтая, низкая.

— Не спится?

Она обернулась. На крыльце стоял Павел, в одной рубашке, без куртки.

— Нет.

— Я тоже.

Он подошёл, встал рядом. Они молча смотрели на поле.

— Тяжело тебе с ним, — сказал Павел.

— Не тяжело.

— Я вижу.

Он повернулся к ней. В темноте его лицо казалось старше, жёстче.

— Ты хорошая, Лиза. Я рад, что он тебя нашёл.

— Спасибо.

Он помолчал.

— Если что — я рядом.

Она кивнула.

Они стояли на крыльце, пока не замёрзли. Потом Павел ушёл в дом, а Лиза осталась. Она смотрела на луну и думала, что всё могло быть иначе.

На третий день пришёл Костя Маленький.

Он появился утром, запыхавшийся, в грязной куртке. Ван Вин открыл ему, впустил.

— Серёжа знает, — сказал Костя. — Про Яшку знает. Он в бешенстве. Говорит, что найдёт тебя и убьёт.

— Где он?

— В старом доме, у карьера. С ним Костя Большой и ещё двое. Они ждут подкрепления.

Ван Вин сжал кулаки.

— Сколько у нас времени?

— День. Может, два.

— Хорошо. Спасибо, Костя.

Костя Маленький кивнул и ушёл.

Ван Вин закрыл дверь и повернулся к Лизе.

— Надо что-то решать.

— Что?

— Не знаю.

Он сел за стол, закрыл лицо руками.

Лиза смотрела на него. Она хотела подойти, обнять, но не могла. Что-то мешало. Что-то, что росло между ними с того дня, как он убил Яшку.

Она вышла во двор.

Там стоял Денис, колол дрова.

— Дай, — сказала она.

— Ты чего?

— Дай, говорю.

Он протянул топор. Она взяла, размахнулась и ударила по полену. Оно раскололось с треском.

— Легче? — спросил Денис.

— Легче.

Она ударила ещё раз. Потом ещё.

Потом заплакала.

Денис подошёл, забрал топор, обнял её.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

— Не будет.

— Будет.

Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. Он был выше Ван Вина, шире в плечах. От него пахло потом и деревом.

— Лиза, — сказал он тихо.

Она подняла голову. Он смотрел на неё. Глаза тёмные, серьёзные.

Она поцеловала его.

Он ответил.

Это было неправильно. Она знала. Но внутри было пусто, и ей нужно было чем-то заполнить эту пустоту.

Они зашли в сарай.

Потом, когда всё кончилось, она сидела на сене и смотрела на свои руки.

— Прости, — сказала она.

— Не надо, — ответил Денис.

— Надо.

Она встала, поправила одежду и вышла.

Вечером она снова не спала. Ван Вин был на кухне, говорил с Павлом. А она лежала и смотрела в потолок.

В дверь постучали.

— Можно? — это был Павел.

— Заходи.

Он вошёл, сел на край раскладушки.

— Ты плакала?

— Нет.

— Врёшь.

Она молчала.

— Я видел, — сказал он. — Денис рассказал.

У неё внутри всё оборвалось.

— Ты скажешь Ване?

— Не знаю.

Он взял её за руку.

— Ты хорошая, Лиза. Но ты сделала плохо.

— Я знаю.

— Я не скажу. Но ты должна сама.

— Я не могу.

— Тогда я.

Она посмотрела на него. В темноте его лицо было спокойным, но глаза — злые.

— Зачем?

— Потому что он мой брат.

Он встал.

— Павел, не надо. Пожалуйста.

— Надо.

Он вышел.

Лиза сидела на раскладушке и смотрела в стену. Сердце колотилось, руки дрожали.

Через минуту она услышала крик.

— Что?!

Это был Ван Вин.

Она встала, вышла в коридор.

Ван Вин стоял на кухне, белый как мел. Павел — напротив.

— Это правда? — спросил Ван Вин, глядя на неё.

— Ваня...

— Правда?!

Она молчала.

Он ударил кулаком по столу. Чашка упала, разбилась.

— Ты! — он повернулся к Денису. — Ты!

Денис стоял у стены, бледный.

— Вань, прости...

— Простить?!

Ван Вин схватил нож со стола.

— Ваня, не надо! — крикнула Лиза.

Он не слушал. Он бросился на Дениса.

Павел перехватил его.

— Пусти!

— Не пущу.

Ван Вин вырвался, ударил Павла в лицо. Тот пошатнулся, но не упал.

— Ты тоже знал? — спросил Ван Вин.

— Знал.

— И молчал?

— Я сказал тебе.

Ван Вин засмеялся. Смех был злым, горьким.

— Сказал. Спасибо.

Он повернулся к Лизе.

— А ты? Что ты скажешь?

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Любишь? — Он шагнул к ней. — И поэтому спишь с моими братьями?

— Я ошиблась.

— Ошиблась.

Он ударил её.

Она упала, ударившись головой о стену. В глазах потемнело.

— Ваня! — крикнул Павел.

— Заткнись.

Ван Вин наклонился над ней. В руке был нож.

— Ты предала меня.

— Нет...

— Да.

Он занёс руку.

Лиза закрыла глаза.

Удар пришёлся в плечо. Острая боль, горячая кровь.

— Ваня! — закричал Денис.

Ван Вин обернулся. Денис стоял с кочергой в руке.

— Отойди от неё.

— Ты мне угрожаешь?

— Отойди.

Ван Вин встал. Нож блестел в его руке.

— Вы оба предали меня.

— Мы братья, — сказал Павел.

— Какие мы братья?

Он бросился на Дениса.

Денис ударил его кочергой. Ван Вин уклонился, ударил ножом. Денис вскрикнул, упал.

— Денис! — крикнул Павел.

Он подбежал, схватил Ван Вина за плечи. Они сцепились, упали на пол. Нож выпал, заскользил по полу.

Лиза попыталась встать. Плечо горело, кровь заливала руку.

Она увидела нож.

Она потянулась к нему.

Ван Вин ударил Павла головой в лицо. Павел ослабил хватку. Ван Вин вырвался, схватил нож.

— Умрите, — сказал он.

Он ударил Павла.

Потом Дениса.

Потом повернулся к ней.

— Ты следующая.

— Ваня, не надо.

— Надо.

Он подошёл.

Лиза зажмурилась.

Удар пришёлся в грудь.

Она упала.

Всё плыло. Кровь текла по рукам, по животу. Было холодно.

— Прощай, Лиза, — сказал Ван Вин.

Она слышала, как он вышел. Как хлопнула дверь.

Потом тишина.

Она лежала на полу, смотрела в потолок. Кровь вытекала из неё, унося тепло.

«Я не хочу умирать», — подумала она.

Она попыталась встать. Не смогла.

Тогда она поползла.

К двери. К крыльцу. К калитке.

На улице было темно. Луна светила, но она ничего не видела. Только ползла, оставляя за собой кровавый след.

Она доползла до дороги.

И потеряла сознание.

Очнулась она от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Лиза! Лиза!

Она открыла глаза. Над ней склонилась Соня.

— Господи, — сказала Соня. — Что с тобой?

— Ван Вин, — прошептала Лиза. — Он...

— Молчи. Не говори.

Соня подняла её, потащила к своей машине. Лиза кричала от боли, но Соня не останавливалась.

Она загрузила её на заднее сиденье, села за руль.

— Держись, — сказала она. — Сейчас приедем.

Они поехали.

Лиза теряла сознание и приходила в себя. Соня что-то говорила, но слова не доходили.

Потом они остановились.

Соня вытащила её из машины и потащила к дому.

— Рома! — крикнула она. — Рома, открой!

Дверь открылась. На пороге стоял Роман.

— Что случилось?

— Ван Вин. Он напал на них. Лизу ранил, братьев убил.

Роман посмотрел на Лизу.

— Заноси.

Соня затащила Лизу в дом, положила на диван.

— Скорая, — сказала она. — Нужна скорая.

— Нельзя, — сказал Роман. — В больнице спросят.

— Но она умрёт!

— Не умрёт.

Роман подошёл к Лизе, осмотрел раны.

— Пулевые? Ножевые?

— Ножевые.

— Хорошо.

Он достал аптечку.

— Соня, держи её.

Соня взяла Лизу за руку.

— Будет больно, — сказал Роман. — Терпи.

Он начал обрабатывать раны. Лиза кричала, рвалась, но Соня держала.

— Всё, — сказал Роман через полчаса. — Кровь остановил. Но нужна операция.

— Где?

— У меня есть человек. В городе. Я позвоню.

Он вышел.

Соня сидела рядом с Лизой, гладила её по голове.

— Всё будет хорошо, — говорила она. — Рома поможет.

Лиза смотрела на неё.

— Зачем вы это делаете?

— Потому что ты хорошая.

— Я не хорошая.

— Хорошая.

Соня улыбнулась.

— Я знаю, что ты сделала. С братьями. Но это не повод умирать.

Лиза заплакала.

— Я всё испортила.

— Исправишь.

— Как?

— Выживи. А там разберёмся.

Роман вернулся через час.

— Выезжаем, — сказал он. — Человек ждёт.

Он поднял Лизу на руки, понёс к машине.

Соня села за руль.

— А Ван Вин? — спросила Лиза.

— С ним разберутся, — сказал Роман. — Костя Маленький уже знает. Он приведёт Серёжу.

— Серёжа убьёт его.

— Может быть.

— Я не хочу, чтобы он умирал.

— Почему?

— Я люблю его.

Роман посмотрел на неё.

— Странная ты, Лиза. Он хотел тебя убить, а ты его любишь.

— Да.

— Ну, значит, живи. А там видно будет.

Машина тронулась.

Лиза смотрела в окно. Шергино оставалось позади.

Она знала, что больше никогда не вернётся туда.

И что этот день она запомнит навсегда.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответила Соня.

— Ты бы что сделала, если бы Рома тебя предал?

— Простила бы, — сказала Соня. — Или убила. Смотря как предал.

Лиза закрыла глаза.

Она не знала, что будет дальше. Но знала, что жива.

А значит, будет и завтра.

И послезавтра.

И, может быть, когда-нибудь она простит Ван Вина.

Или он простит её.

Но это будет потом.

А сейчас — дорога, темнота и чужие люди, которые спасли ей жизнь.

Лиза очнулась в чужой комнате. За окном было серое утро, пахло лекарствами и старым деревом. Она попробовала пошевелить рукой — плечо отозвалось болью, но перевязано было чисто, аккуратно. Соня сидела на подоконнике, курила, глядя в окно.

— Очнулась.

— Где мы?

— В городе. У знакомого Ромы. Он врач, сделал всё, что надо.

Лиза приподнялась на локте. В комнате было тихо, только часы тикали на стене.

— Роман где?

— Уехал. — Соня погасила сигарету. — В Шергино. Сказал, надо закончить.

— Один?

— С ним Костя Маленький и ещё двое. Сказал, что вернётся к вечеру.

Лиза смотрела на неё. Соня говорила ровно, но пальцы её дрожали, когда она поправляла волосы.

— Ты боишься?

— Я всегда боюсь, когда он уезжает. — Соня улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Привыкла уже.

Она встала, подошла к кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жива.

— Это уже хорошо.

Соня села рядом. От неё пахло табаком и мятой. Лиза взяла её за руку.

— Спасибо, что вытащила.

— Не за что.

Они сидели молча. За окном начинался день, город просыпался.

В дверь постучали. Соня встала, пошла открывать.

На пороге стоял Ван Вин.

Лиза смотрела на него, не веря глазам. Он был бледный, в грязной одежде, на лице — свежий порез. Глаза — красные, опухшие.

— Ваня.

— Я искал тебя, — сказал он. — Весь город оббегал. Соня, прости, что без спросу.

Соня отошла в сторону, давая ему пройти.

Ван Вин вошёл в комнату, остановился у кровати. Он смотрел на Лизу, и лицо его дёргалось.

— Лиза, я... — Он замолчал, сглотнул. — Я прощения пришёл просить. Перед тобой. Перед всеми.

— Ваня, не надо.

— Надо. — Он опустился на колени. — Я дурак. Я поверил, что ты меня предала. Я ударил тебя. Я хотел убить. — Голос его сорвался. — Прости меня, Лиза. Прости, что не разобрался. Прости, что руки поднял.

Лиза смотрела на него. На коленях, с опущенной головой, он казался маленьким, жалким.

— Я тебя прощаю, — сказала она.

Он поднял голову.

— Правда?

— Правда.

— А братья? Я их убил.

— Ты не виноват. Я сама сделала плохо.

Он встал, подошёл к ней, сел на край кровати.

— Я люблю тебя, Лиза. Я без тебя не могу.

— Я знаю.

Он взял её за руку.

— Я больше никогда не подниму на тебя руку. Никогда. Обещаю.

— Верю.

Они сидели, держась за руки. Соня стояла у окна, смотрела на них.

— Вы как дети, — сказала она. — То режут друг друга, то мирятся.

— Мы люди, — ответил Ван Вин. — Глупые, но люди.

Соня усмехнулась.

— Ладно. Я пойду, покурю. Вы тут разбирайтесь.

Она вышла.

Ван Вин повернулся к Лизе.

— Я перед всеми извинюсь. Перед Соней. Перед Костей. Перед кем скажешь.

— Не надо.

— Надо. Я хочу, чтобы все знали: я был неправ. Я прошу прощения.

Лиза смотрела на него. Шрам у брови, тёмные круги под глазами, руки, которые держали нож, а теперь сжимали её ладонь.

— Ты простил меня? — спросила она.

— За что?

— За то, что я сделала с твоими братьями.

— Я простил.

— Правда?

— Правда.

Она притянула его к себе, обняла.

— Мы всё исправим, — сказала она.

— Всё исправим.

Они сидели, обнявшись, пока не вернулась Соня.

— Там это, — сказала она. — Рома приехал.

— Живой? — спросила Лиза.

— Живой. Раненый, но живой.

Они вышли во двор.

Роман сидел на скамейке, бледный, перевязанный. Соня подошла к нему, села рядом.

— Жить будешь? — спросила она.

— Буду.

— Хорошо.

Она наклонилась, поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

Она поцеловала его ещё раз, долго, не отрываясь.

— Ты мой, — сказала она. — Мой.

— Твой.

Они сидели на скамейке, держась за руки.

Ван Вин стоял рядом с Лизой, смотрел на них.

— Нормально всё будет, — сказал он.

— Нормально.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Они стояли во дворе, и солнце поднималось над городом.

— Что дальше? — спросила Лиза.

— Жить, — ответил Ван Вин. — Работать. Друг друга беречь.

— А Шергино?

— Вернёмся. Когда всё успокоится.

— А Серёжа?

— Серёжа ушёл. Костя Маленький сказал, он уехал. Навсегда.

— Хорошо.

Они стояли, глядя на город.

— Ты правда простил? — спросила Лиза.

— Правда.

— И себя простил?

— Пытаюсь.

— Я тоже пытаюсь.

Он обнял её.

— Будем пытаться вместе.

— Вместе.

Соня подошла к ним.

— Ну что, завтракать будем? Я есть хочу.

— Будем, — сказал Ван Вин.

Они пошли в дом.

Лиза шла, чувствуя тепло солнца на лице. Плечо болело, но уже меньше. Ван Вин держал её за руку.

— Ваня.

— Что?

— Я рада, что ты пришёл.

— Я тоже рад.

Они вошли в дом.

За столом сидел Роман, бледный, но живой. Соня ставила чай.

— Садитесь, — сказала она. — Ешьте.

Они сели.

Чай был горячим, хлеб — свежим. Лиза смотрела на Ван Вина, на Соню, на Романа.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? — спросила Соня.

— За то, что живы.

Соня улыбнулась.

— Живы. Это главное.

Они пили чай.

За окном вставало солнце.

Ван Вин взял Лизу за руку под столом.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

— Я знаю.

Она сжала его руку.

И поверила.