Девушка в косухе

Ольга прошла мимо раздевалок, не сбрасывая ни косуху, ни сапоги. Резиновый коврик прилипал к подошвам, оставляя мокрые следы. Она толкнула стеклянную дверь в зону бассейна.

Тёплый влажный воздух обволок кожу, пах хлоркой и эвкалиптом. Под куполом из стекла лежала синяя вода, по краям — несколько шезлонгов, пара женщин в белых халатах, мужчина с газетой. В углу, за стеклянной перегородкой, булькала круглая джакузи, пустая.

Ольга направилась туда, сапоги глухо отбивали шаг по плитке.

— Девочка, — окликнула её одна из женщин, отодвигая маску на лоб. — Вы куда? Воду не видите?

Ольга не обернулась. Подошла к бортику джакузи, посмотрела на пузырящуюся голубую воду. Потом поставила ногу на первую ступеньку и спустилась. Вода накрыла сапог до щиколотки, тёплая, густая. Она сделала ещё шаг.

— Э-э-э! — раздался за спиной мужской голос, торопливый, почти визгливый.

Ольга обернулась одним плечом. К ней спешил мужчина в белом пушистом халате, с аккуратной стрижкой и нахмуренными бровями. На груди у него болтался пластиковый бейдж: «Максим. Администратор».

— Вы что делаете? — Он замер в двух шагах, вытянув руку, будто хотел схватить её, но побоялся дотронуться. — Это нарушение! Категорическое!

— Я купаюсь, — сказала Ольга и спустилась на следующую ступеньку. Вода дошла до колен. Кожаные штаны потемнели, плотно облепили ноги.

— Купаются в купальниках! Или без! Но не в… в этой… экипировке! — Максим затряс бейджем. — Пункт тринадцать правил внутреннего распорядка: «В зоне водных процедур не допускается использование уличной одежды и обуви». Уличной!

Ольга развернулась к нему лицом. Вода теперь была по пояс. Она почувствовала, как косуха стала тяжелее, прилипла к спине. Под ней футболка моментально промокла.

— Это не уличная одежда, — сказала она ровно. — Это моя одежда. А я в ней отдыхаю.

— Не имеет значения! — Максим выдохнул так, что халат на груди вздулся. — Она же кожаная! Вы представляете, что будет с водой? С фильтрами?

— Я не представляю, — Ольга опустилась ниже. Тёплая вода обняла её до плеч, пузырьки зашипели у шеи. Она откинула голову, закрыла глаза. Горячие струи били в спину, разминая затекшие мышцы. Идеально.

На бортике появилась ещё одна женщина в халате, с маской на лбу. Она уставилась на Ольгу, приоткрыв рот.

— Ирина Васильевна, вы же видите! — обратился к ней Максим, как к свидетелю. — Она прямо в… в этом залезла!

Ирина Васильевна не ответила. Она медленно сняла маску, смяла её в руках, потом подняла телефон и щёлкнула камерой. Вспышка брызнула по потолку.

Ольга открыла глаза. Вода булькала у её подбородка. Она посмотрела на женщину без выражения.

— Извините, — быстро сказала Ирина, пряча телефон. — Просто… никогда такого не видела. Вы… вам не тяжело?

— Нет, — Ольга опустила руки под воду, почувствовала, как кожа перчаток размокла, стала податливой. — Удобно.

— Это же всё промокнет, — сказала Ирина уже с искренним любопытством. — И потом вонять будет. Кожа, она ведь…

— Будет вонять, — согласилась Ольга. Она потянулась к кнопкам на бортике, нажала на ту, что с волной. Струи усилились, вода забурлила с новой силой.

Максим ахнул.

— Вы ещё и режим меняете без разрешения! Пункт семь…

— Максим, успокойтесь, — перебила его Ирина, вдруг развеселившись. — Смотрите, вода пока чистая. Ну, чуть потемнела от сапог, может. Пусть поплавает.

— Поплавает! — повторил он с горьким сарказмом. — А кто чистить будет? Фильтры? Вы представляете стоимость…

— Не представляю, — сказала Ольга из воды. Она сняла перчатки, одну за другой, мокрые, тяжёлые, и бросила их на сухой участок бортика. Они шлёпнулись с мягким звуком.

За стеклянной перегородкой собралось уже три человека. Мужчина с газетой сложил её и наблюдал, прищурившись. Две женщины перешёптывались, одна сдерживала смех.

Ольга откинулась на спинку джакузи, позволив воде поддерживать себя. Косуха наполнилась водой, стала неподъёмной, но тепло проникало сквозь неё, грело спину и плечи. Она закрыла глаза снова. Шёпот за стеклом, возмущённое бормотание Максима, бульканье воды — всё это слилось в один ровный гул. Она почти расслабилась.

— Я вынужден вызвать старшего дежурного, — сказал Максим, уже без прежней уверенности. В его голосе появилась нота безнадёжности.

— Вы и есть старший дежурный, — напомнила ему Ирина.

Он молчал секунду, потом повернулся и зашагал прочь, халат развевался за ним как парус.

Вода медленно окрашивалась в молочный, мутноватый оттенок. От сапог, наверное, или от штанов. Маленькие тёмные соринки кружили в потоке пузырьков. Ольга наблюдала за ними, как за аквариумными рыбками.

— Вам не жалко куртку? — спросила Ирина, присев на корточки у бортика. Голос у неё стал заговорщическим. — Она же дорогая, наверное.

— Да, — сказала Ольга, не открывая глаз.

— И что, после этого её выбросить?

— Посмотрим.

Ирина покачала головой, но больше не спрашивала. Она встала, отошла к своим шезлонгам, обернулась ещё раз, и Ольга сквозь ресницы увидела, как та снова достаёт телефон.

Шум шагов вернулся, на этот раз тяжёлых, уверенных. По плитке прошёл мужчина в синей униформе рабочего, с шваброй и ведром на колёсиках. За ним, почти бегом, семенил Максим.

— Вот, — сказал Максим, указывая на джакузи. — В полном облачении. Вы видите?

Рабочий остановился, поставил ведро, опёрся на швабру. Посмотрел на Ольгу. Потом на воду. Потом на Максима.

— А что с ней не так? — спросил он хриплым голосом.

— Она в коже! В сапогах! — зашипел Максим. — Вода уже мутная! Фильтры забьются!

Рабочий почесал щетину на подбородке.

— Фильтры мы и так каждый вечер промываем. А кожа… ну, она потемнеет, да. — Он пожал плечами. — Но это ж не моё дело. Моё — полы мыть.

— Но правила! — Максим почти взвыл.

— Правила, — рабочий кивнул, поднял швабру и повернулся к Максиму. — А у меня правило — не лезть к клиентам, когда они платят. Она платила?

Максим замер. Его лицо сначала покраснело, потом побелело.

— Я… я не проверял её абонемент в такой момент!

Рабочий хмыкнул, толкнул ведро дальше по коридору и пошёл за ним, постукивая шваброй.

Ольга открыла глаза и посмотрела прямо на Максима. Он стоял, опустив руки, и смотрел на мутнеющую воду, в которой плавали мелкие тёмные частицы — от подошв, от штанов, от всего этого невообразимого беспорядка. Его регламентированный мир дал трещину, и в эту трещину сидела девушка в чёрной косухе, с мокрыми волосами, собранными в небрежный пучок, и с абсолютно спокойным лицом.

— Два часа, — сказала она ему тихо, но так, чтобы слышно было. — Я заплатила за два часа. Осталось час сорок.

Максим медленно, как будто против своей воли, кивнул. Потом развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Халат его обвис, будто сдулся.

Ирина, наблюдающая с дальнего шезлонга, рассмеялась внезапно и звонко. Звук отскочил от стеклянного купола и упал в воду.

Ольга снова закрыла глаза. Тёплая вода, мутная теперь по-настоящему, обнимала её, кожаная куртка была как второй кожный покров, тяжёлый и влажный. Пузырьки щекотали шею. Она сделала глубокий вдох, потом выдохнула, позволив телу полностью отдаться на волю течения.

Вода булькала. Где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то включил музыку — тихую, медитативную, с перезвоном колокольчиков.

Ольга протянула руку, нащупала на бортике вторую кнопку — для подсветки. Нажала. Джакузи вспыхнула изнутри мягким синим светом. В мутной воде он рассеивался, превращался в призрачное свечение, в котором кружились тёмные песчинки. Красиво.

Она услышала новые шаги — быстрые, чёткие, приближающиеся. Не Максима. И не рабочего. Эти шаги были твёрже, решительнее. Они остановились прямо за стеклянной перегородкой.

Ольга не открывала глаз. Но кожей спины, через мокрую кожу куртки, почувствовала на себе чей-то пристальный, тяжёлый взгляд.

Новый человек ждал. И молчание его было громче всех возмущённых возгласов Максима.